Диана Шератан – Объявляю вас мужем и женой (страница 2)
Она морщится, словно я произнесла что‑то неприличное:
– Ну и что? Закон не говорит, сколько раз можно терять!
– Закон не ограничивает количество утрат, – соглашаюсь я, – но требует достоверного подтверждения каждой. В вашем случае многократность обращений вызывает обоснованные сомнения в добросовестности.
Она задумчиво чешет затылок, потом вдруг улыбается:
– А если я скажу, что их съел попугай?
Я выдерживаю паузу, чтобы не рассмеяться:
– Попугай – это оригинально. Но с трудом верится. Я оформлю вам необходимые документы, но постарайтесь больше не терять их. Или хотя бы завести для них надёжную папку.
Ирина Ивановна тяжело вздыхает, убирает паспорт обратно в сумку и бормочет:
– Ну и бюрократия у вас…
– Не бюрократия, а правопорядок, – вежливо поправляю я. – Всего доброго, Ирина Ивановна.
Следующим в очереди был молодой человек, желавший получить утраченное свидетельство о браке. С ним мы завершили дела достаточно быстро. И тут я вижу его – адвоката Цибина.
Адвокатом он представился сам, удостоверение не предъявлял, да нам оно и не требовалось. Этот товарищ‑оптовик – так за глаза мы его называли с коллегами – снова пожаловал к нам с очередным «оптовым заказом».
– Здравствуйте, – произносит он своим фирменным слащавым голосом, который, кажется, способен вывести из себя даже самого терпеливого сотрудника. – У меня тут небольшая заявка…
«Небольшая» – это он, конечно, погорячился. В его папке, как всегда, лежит с десяток доверенностей от разных клиентов.
– Так, давайте посмотрим, – вздыхаю я, беря стопку заявлений и доверенностей. – Десять повторных свидетельств?
– Двенадцать, – улыбается Цибин, выкладывая на стол ещё пару заявлений. – Но это же мелочи, правда?
– Мелочи, – киваю я, уже представляя, как ближайшие пару часов будут заполнены исключительно его запросами.
Пока он раскладывает свои документы, замечаю, как коллеги в соседних кабинетах начинают делать вид, что они очень заняты – все как один уткнулись в мониторы, будто там происходит что-то невероятно интересное. Все знают: когда появляется Цибин, лучше не отсвечивать.
– И всё это нужно срочно, – добавляет он, глядя на меня своими невинными глазами.
– Вам в любом случае придется подождать, мои коллеги заняты другими посетителями, – замечаю я, начиная заполнять первый запрос.
– Ну что вы, я же всегда понимаю и готов подождать, – отвечает Цибин, но его тон говорит об обратном.
И начинается марафон по обработке документов. Каждый запрос требует внимания, проверки данных, оформления. Через два часа обработки всех запросов я уже мечтаю о перерыве, но впереди ещё куча работы.
К середине рабочего дня вплывает пожилая дама с надменным выражением лица и обращается ко мне:
– Девушка! У меня умер отец, и мне необходимо получить его свидетельство о рождении.
– Простите, как давно он умер? – спрашиваю я, уже предчувствуя интересный поворот.
– Сегодня! – отвечает она с таким видом, будто я задала самый глупый вопрос в её жизни.
– У вас есть свидетельство о смерти? – уточняю я.
– Нет, – отвечает она, вздёргивая нос ещё выше.
– Позвольте уточнить, – начинаю я, стараясь сохранять спокойствие, – есть ли у вас доверенность от отца для получения документа?
– Какая разница! – фыркает она. – Это все глупости. Он мой отец и мне нужно его захоронить рядом с бабушкой. А на кладбище требуют документ, подтверждающий родство или мне придется платить им приличную сумму. Мне нужно свидетельство о рождении, и я хочу его получить прямо сейчас!
– Видите ли, – терпеливо объясняю я, – для получения дубликата свидетельства о рождении умершего человека необходимо сначала зарегистрировать факт смерти. Это процедура, которая занимает определённое время.
– Но мне оно нужно срочно! – настаивает дама. – У меня важные дела, а регистрацией смерти занимается агент!
Я решаю попробовать поискать данные о рождении в надежде, что в скором времени агент успеет оформить документы.
– Уточните, пожалуйста, ФИО и дату рождения вашего отца, – прошу я, уже предчувствуя новый поворот.
– Дата рождения… Хм… Не помню точно… 12 сентября 1920 года… – тянет она, словно вспоминая, что было на обед вчера.
– Мы вообще с ним редко виделись, он один жил.
«Так, – думаю я, – а ведь таких старых данных у нас просто нет: они хранятся в госархиве».
Всё же пробую найти в картотеке запись о рождении: ведь не все документы могли передать на хранение в государственный архив. Удостоверившись, что данных у нас нет, решаю сообщить это ей.
– Видите ли, – начинаю я осторожно, – документы такого возраста хранятся в государственном архиве. Вам придется обращаться туда самостоятельно. Эта организация не находится в структуре ЗАГС и доступа к их сведениям у нас нет.
– Что? Как это возможно! – восклицает дама, словно я предложила ей прыгнуть с парашютом. – Но мне нужно прямо сейчас!
– Понимаю ваше беспокойство, – киваю я, – но процесс получения таких документов займёт время.
И тут случается то, к чему я была внутренне готова, но совсем не хотела видеть и слышать. Мадам краснеет и начинает орать:
– Да я… на вас… жалобу напишу! Я к мэру поеду! Я обращусь к журналистам!
Я вижу, как ко мне осторожно приближается начальник и шепчет:
– Мне не нужны жалобы. Реши этот вопрос. Позвони в Госархив и договорись.
Спорить бесполезно и я делаю то, что не должна делать ни по инструкции, ни, по совести, ведь мадам явно не была озабочена жизнью своего отца и теперь ей лишь нужно упростить и удешевить себе процесс организации похорон. Похоронный бизнес-дело прибыльное, а стоимость участка земли может достигать сумм с шестью нулями. Многие родственники умерших граждан сталкиваются с недобросовестными сотрудниками из сферы ритуальных услуг, ведь чтобы на участке, где имеется семейное захоронение сделать новое, нужно предоставить кипу документов, доказывающих родство между умершими. Если же документов недостаточно, то могут попросить весьма приличную сумму за содействие в разрешении на захоронение. Особенно тяжело пенсионерам с их скромными доходами. Вот и идут они все в ЗАГС с надеждой получить недостающий документ.
Телефонный звонок в архив, несколько уточняющих фраз – и ситуация, казавшаяся безвыходной, начинает разрешаться. Записи о рождении сохранились, и коллеги помогут выдать справку. Ей в любом случае придётся либо лично отправиться туда, либо направить запрос по почте.
Но осадок остаётся. Остаётся понимание того, что иногда приходится идти против правил, чтобы сохранить мир и спокойствие в стенах нашего учреждения. А ещё – горькая мысль о том, как порой черствеет человеческое сердце, когда речь заходит о деньгах.
Дочь не очень волновалась об отце и не позаботилась заранее о необходимых документах, хотя, видя его преклонный возраст, должна была думать о последствиях и не бежать по всем инстанциям в день смерти, а иметь возможность попрощаться с близким человеком. Конечно, если ей это было необходимо…
Как часто я наблюдала такую ситуацию. Дети, внуки, даже супруги, которые вдруг осознали, что близкий человек ушёл, а документы – в беспорядке, справки – не собраны, бумаги – потеряны.
Вечер. Рабочий день близится к завершению, и в отдел влетают родственники умершего, которым срочно нужно получить документ.
Глаза красные, руки дрожат, папка с бумагами едва не выпадает из пальцев. Начинаем по крупицам восстанавливать связь умершего и заявителя: ведь нельзя просто так получить документ, если вы не являетесь родственником или у вас нет доверенности на получение документа.
При этом часто нельзя толком сопоставить данные, потому что выясняется, что либо не хватает документов, либо сам заявитель толком не знает всех сведений об умершем – и приходится вести общий поиск, выявлять совпадения. Иногда чувствуешь себя сыщиком.
Люди словно живут в убеждении, что смерть – это что‑то далёкое, чужое, происходящее только с «другими». А когда приходит их череда, оказываются совершенно не готовы. И вот они мечутся по инстанциям, сбивая дыхание, умоляя «сделать срочно», потому что «всё стоит», потому что «время уходит», потому что «надо же как‑то похоронить».
Ведь ЗАГС – это не только свадьбы и рождения. Это ещё и прощания. И если одни документы мы выдаём с улыбкой, то другие – с тихим сожалением о том, что люди так редко думают наперёд.
В окошке архива я вижу следующего посетителя: женщина средних лет, полноватая, болезненного вида. Говорит тихо и тяжело.
– Здравствуйте. Мне нужно получить справку о девичьей фамилии.
– Здравствуйте. Вам, наверное, нужна справка о заключении брака, где указана ваша добрачная фамилия, – задаю я наводящий вопрос.
– Да, наверное. Мне родство с мамой подтвердить.
Рядом с ней я вижу седовласую старушку.
– У меня есть свидетельство о рождении дочери, я могу предоставить, – она протягивает мне в окошко документ.
– Благодарю вас. Пожалуйста, присядьте, пока оформлю вам справку.
Проводя поиск в реестре документов, никак не могу найти нужные мне сведения.
– Марина Викторовна! – обращаюсь я к заявителю. – Уточните, пожалуйста, сколько раз вы вступали в брак?
– Эм… Три раза, кажется. Ой, нет, четыре. Вот мой четвёртый муж.