Диана Семкина – Сплетни о художниках. Как Дали усы продавал и другие истории из жизни гениев (страница 6)

Другой примой Монмартра и героиней картин Тулуз-Лотрека стала Джейн Авриль. Это была противоположность грубой и вульгарной Луизы. За плечами утонченной, хрупкой девушки с печальными глазами Жанны Бодон, как на самом деле звали танцовщицу, было тяжелое детство. Мать, дама полусвета, родила ее от итальянского дворянина, была извращенной и неуравновешенной, жестоко обращалась с дочерью, вымещала на ней злость за неудавшуюся жизнь, заставляя девочку побираться.

В тринадцать лет Джейн попала в психиатрическую больницу с нервным потрясением. Когда дочь подросла, мать настаивала, чтобы та занялась проституцией. Семнадцатилетняя Авриль ушла из дома, навсегда сохранив стойкое отвращение ко всему низкому и пошлому. Она разбиралась в живописи и книгах и была чужой в толпе уличных девок, называвших ее «безумная Джейн». Девушка танцевала без партнера, она словно забывалась в невероятно красивом танце.

Лотрека и Авриль связывали теплые дружеские чувства. Художник не раз изображал Джейн на литографиях, передавая всю утонченность и чувственность ее натуры.

Художник не обделял вниманием представителей и другого вида искусства – вокала. Его любимой певицей была Иветт Гильбер.

В книге Анри Перрюшо рассказывает, как Лотрек, увлеченный новой моделью, ходил за Иветт по пятам, вживаясь в ее образ, изучая движения и поведение и проникая в душу. Певица с «профилем озорного лебедя-шутника», «которая исполняла свадебные песни на похоронные мотивы», была типажом художника. Внешность девушки была необычной, она выделялась худобой, высоким ростом, тонкими губами и острым подбородком.

«Но, ради Создателя, не изображайте меня такой ужасающе уродливой! Хоть немножко привлекательнее!.. Сколько людей, которые приходили ко мне, глядя на ваш эскиз, возмущались и негодовали… Ведь многие – да, да, очень многие! – не в силах понять искусство…»

Когда Лотрек выпустил альбом с ее изображениями, родственники Иветт, по слухам, негодовали. Они увидели некрасивую женщину, казавшуюся старше своих лет, и предлагали подать на художника в суд за диффамацию[3]. Но певица подписала все сто экземпляров. А позже, когда в газетах увидела хвалебные отзывы об этой работе художника, окончательно приняла своего портретиста.

Немало ярких звезд Монмартра увековечил Тулуз-Лотрек. И это были не только представительницы прекрасного пола. Анри не раз создавал афиши для близкого друга – художника-певца Аристида Брюана. Выходец из обеспеченной семьи, он после разорения отца отправился в Париж и брался за любую работу. Общаясь с разнорабочими и бродягами, с которыми молодой парень проводил свободное от работы время, Аристид отлично овладел их сленгом с острыми и забористыми словечками. Такой «фольклор» пришелся ему по душе, и он начал писать собственные песни. Однако разразилась Франко-прусская война, и занятия творчеством пришлось сменить на службу снайпером. После окончания боевых действий юноша получает хорошее место в железнодорожной компании. Но, отработав там несколько лет, он бросит все, лишь бы петь, а позже заработает достаточно денег, чтобы открыть собственное кабаре.

На первое представление, как рассказывается в некоторых источниках, пришли всего три человека, и когда они потребовали продолжения концерта, рассерженный Брюан начал ругать их на чем свет стоит. На следующий день вчерашние гости привели друзей, попросив обругать и их. Так появился стиль Аристида, и толпы людей, хохоча, слушали, как по ним и друзьям «проходился» этот комик. Особенно доставалось богатым посетителям.

Анри восхищался дерзкой манерой выступлений Аристида и его чувством юмора. И когда Брюану предложили выступить в престижном кабаре «Амбассадор», певец согласился при одном условии: афишу для концерта будет делать Тулуз-Лотрек.

Но Анри работал не только над афишами и литографиями, на которых изображал артистов. Много женщин позировало художнику. Он любил создавать их камерные портреты. И портрет прачки Рыжей Розы – любимой модели, угловатой и всегда печальной, и изображение Сюзанны Валадон, написанное в пастельных тонах при всей твердости и жесткости ее характера, настолько правдивы и откровенны, что Тулуз-Лотрек по праву считается мастером психологического портрета.

Но самые нежные, самые теплые картины художника – портреты любимой матери. И хотя графиня Адель отвечала на вопросы о ее любимом художнике: «Это точно не мой сын» – она нежно любила Анри, страдала вместе с ним от его физического недуга и всегда была рядом. На картинах она спокойна и задумчива: от этих полотен веет умиротворенностью и домашним уютом.

Кисти Лотрека принадлежит и одно из самых знаменитых изображений голландского художника – «Портрет Винсента Ван Гога», написанный на картоне в 1887 году. Художники сидели в баре и выпивали, портрет написан за один вечер. Картина выполнена пастелью, в манере и цветовой гамме, свойственных больше самому Ван Гогу, нежели Лотреку, – быстрыми, нервными штрихами. Художнику удалось очень точно передать как характерные особенности внешности Ван Гога, так и глубину личности этого непростого человека: прекрасно показаны напряженность, задумчивость и меланхоличность талантливого голландца.

Они познакомились в мастерской Кормона. Ван Гог был заметно старше остальных студентов. Лотрек быстро сблизился с новеньким. У них нашлось много общего: одиночество, неудачи в любви и живопись – спасение и пристанище их неприкаянных душ.

Анри нравилось, с какой страстью работал Ван Гог. Он понимал вспыльчивую натуру голландца. Замечая крайнюю нужду Ван Гога, Лотрек не раз ему помогал. Одержимый мечтой о создании мастерской-общины для художников где-нибудь на юге, Винсент настойчиво просил товарища помочь в ее организации, зная, что средства у графа имеются. Этим он утомил Тулуз-Лотрека. Так закончились непростые отношения двух гениев.

Анри сравнивал собственные работы с картинами Дега и Ван Гога. И ему казалось, что сравнение это не в его пользу. При этом популярность пришла к нему быстрее и легче, однако настоящее признание художник получил уже после смерти.

Несмотря на некоторую возникшую напряженность, художники с большим уважением относились к творчеству друг друга. «Картины Ван Гога – откровение, картины Лотрека – познание. Ван Гог – сама сердечность, Лотрек – сама трезвость. Они, казалось, жили на разных полюсах, однако оба горели одинаковым огнем – только Винсент более неистовым, напоминавшим извержение вулкана с кипящей лавой, а Лотрек менее ярким, но таким же мощным и испепеляющим, ибо у обоих этот огонь разжигался отчаянием», – говорит о художниках Анри Перрюшо.

Существует полулегендарная история о том, что картины обоих оказались на брюссельской выставке «Группы двадцати», где Лотрек восторгался картинами Винсента. Последний уже лежал в больнице, борясь с психическим недугом. И когда Анри услышал возмущенные отклики по поводу картин Ван Гога из уст бельгийского художника Анри де Гру, то встал на защиту великого мастера. Дело почти дошло до дуэли, лишь ценой немалых усилий участники выставки уговорили де Гру извиниться и завершить конфликт.

Более тысячи работ и денежные средства пожертвовала графиня Адель музею Берби в городе Альби, чтобы выставить там коллекцию произведений сына. Сейчас в Берби открыт Музей Тулуз-Лотрека, а его полотна и афиши радуют людей в картинных галереях на разных континентах.

Пабло Пикассо

Синяя Борода – великий Пабло Пикассо

«Моя мать говорила мне: „Если ты пойдешь в солдаты, то станешь генералом. Если пойдешь в монахи, то станешь Папой“. Вместо этого я стал художником Пикассо».

Пабло Пикассо (полное имя, как принято у католиков, длинное и сложное – Пабло Диего Хосе Франсиско де Паула Хуан Непомусено Мария де лос Ремедиос Сиприано де ла Сантисима Тринидад Мартир Патрисио Руис-и-Пикассо) родился 25 октября 1881 года в городе Малаге, на юге Испании.

Мать художника, Мария Пикассо-и-Лопес, была дочерью владельца виноградника, однако, согласно легенде, отец семейства оставил семью с тремя дочками и устремился на Кубу – за сокровищами. От него долго не приходило известий, но позже семья узнала: сбежавший от семьи авантюрист погиб. Виноградники быстро уничтожили вредители, и матери пришлось одной поднимать малолетних детей.

Отец Пабло, Хосе Руис-и-Бласко, преподавал живопись, расписывал столовые. Именно он первым оценил талант сына и гордился его способностями и успехами. Согласно легенде, когда мальчику исполнилось тринадцать, Хосе перестал заниматься живописью, торжественно передав сыну свои кисти и признав, что Пабло превзошел его. Правда, отношения отца и сына нельзя было назвать сердечными. По воспоминаниям Пикассо, тот всегда был подавленным, апатичным и унылым.

С матерью все складывалось совершенно иначе: мальчик просто обожал ее. Энергичная, жизнерадостная, она каждый вечер придумывала сказки для сына, в котором души не чаяла. Тетушки вырезали фигурки и устраивали для него театр теней. Кроме Пабло, в семье росли еще две девочки. И вся прекрасная половина семьи с ума сходила от симпатичного мальчугана. Мать ежедневно внушала сыну, что он обязательно станет великим. У ребенка даже не закрадывались сомнения в собственном величии и превосходстве.