Диана Рымарь – Развод (не) состоится (страница 37)

Да что же это такое… Чуть не на брюхе тут перед ней ползаю, как нашкодивший пес, а она даже не ценит. Не любит, что ли?

— Ты сейчас страшными словами бросаешься, понять меня не хочешь, — хмыкаю с досадой. — А как ты жить-то без меня собралась? На те несчастные полтора миллиона, что у тебя на счету?

Вопрос-то злободневный.

Однако, по тому, как округляются глаза жены, я сразу понимаю — не то сболтнул.

Она впивается в меня взглядом и спрашивает:

— Откуда ты знаешь, сколько у меня на счету? Ты что, взломал мой счет? Ты следишь за мной?

Дошло наконец до невинной лани, что охотник я опытный и на самотек дело не пущу.

— Да как ты смеешь? — шипит она.

— А вот смею. — Даже не пытаюсь оправдаться. — Ты — жена моя, ты мне клятву дала, что будешь всегда любить, что со мной всегда будешь. Так что ж ты собственные клятвы нарушаешь? Взяла б да вошла в мое положение, да простила… Или попыталась хотя бы!

Но вместо того, чтобы прислушаться, она режет меня без ножа.

— Пошел вон!

Не могу принять такой ее ответ, продолжаю возмущаться:

— О чем ты только думаешь, Ульяна? Как без меня собралась жить?

— Как-то проживу! — говорит она и указывает мне на дверь.

Уходя, оглядываюсь на нее с сожалением.

Самое ужасное в этой ситуации для меня то, что она ведь и вправду сможет.

Даже если я включу полного мудака, откажусь выплачивать ей алименты, содержание по беременности, нехилую компенсацию за совместно нажитое имущество. Даже если я зажилю для нее это все, она справится.

А я без нее как буду жить?

Глава 26. Каролина, доченька

Ульяна

После памятного визита Миграна проходит три дня. И все эти три дня я как на иголках.

Жду какого-нибудь подвоха или новой выходки драгоценного муженька.

Серьезно, не мог же он оставить меня в покое?

Сто процентов нанял детектива, чтобы следить за всеми моими передвижениями. Или даже сам сидит в засаде где-нибудь неподалеку. Вот нисколечко не удивлюсь, если так и есть.

До сих пор киплю от одной только мысли, что этот засранец засунул нос в мои накопления. Если туда смог забраться, куда еще получилось? Наверняка муженьку известно даже, какого цвета трусы я заказала себе в интернет-магазине. Ведь даже их в достаточном количестве он не дал мне забрать с собой. Почти голая от него ушла.

Свинота!

Уж на свои-то вещи я в том доме точно заработала бесконечной пахотой на ниве домашнего хозяйства.

И я уверена…

На все сто процентов уверена, что у Миграна таких вот Роз были десятки. Хотя бы за последнее время! А может, он мне изменяет всю нашу совместную жизнь. Двуличный подонок и кобель. Было бы по-другому, разве он считал бы свое поведение нормальным? Стоял тут на голубом глазу доказывал, что оральные ласки — не измена…

Простота хуже воровства.

Налицо полное отсутствие совести и вообще какого бы то ни было понимания приличий. Ему, значит, любовницу домой можно, а мне на работу нельзя, это автоматом воспринимается как измена, и за это меня, оказывается, можно выгонять из дома? А вот нет, нельзя. Я не собираюсь спускать ему подобное поведение.

Миграну вообще знакомо такое понятие, как справедливость?

Вспоминаю его наглую рожу, и аж хочется визжать от негодования. Так взбодрил меня своим утренним визитом, что ничего теплого и светлого в моей душе не оставил.

Апогей всему — кофе его поите после того, как засунул свою толстую сардельку в рот этой пакости. Вот пусть и наслаждаются игрищами, а я…

А я на развод подам!

Я уже даже начала военные действия против Миграна, не сидела на попе ровно. Встретилась с адвокатом, внимательно расспросила, на что могу претендовать при разделе имущества. По всему выходит, скоро стану состоятельной женщиной. И мой четвертый ребенок не будет знать нужды. Как и первые трое.

Я так возмущена поведением Миграна, что готова выдержать настоящую битву в суде.

Кстати, за адвоката большое спасибо Ренату Алексеевичу. Мужик настоящая акула. По его рассказам, выигрывал очень крупные дела.

Однако…

Одно дело — мысленно сражаться с Миграном в суде и каждый раз побеждать, другое — встретиться с ним лицом к лицу хотя бы в кабинете для переговоров. Даже примерно не представляю, что будет, когда я объявлю ему о том, что одними трусами он от меня не откупится.

И хочется кинуть это ему в лицо, и страшно.

Адвокат предложил начать с мирных переговоров, а потом уж переходить к боевым действиям, если они плохо закончатся. Точнее, когда они плохо закончатся.

Честно сказать, я побаиваюсь момента, когда адвокат подготовит все документы на мирный раздел имущества, где я перечислила все, на что хочу претендовать.

При встрече Мигран наверняка будет плеваться огнем.

Да что там! Он же всех сожжет напалмом.

И меня тоже.

Но ничего, как-то выдержу. Не позволю же я ему и вправду оставить меня и детей ни с чем. Близнецы ведь тоже ко мне вернутся. Ведь вернутся? Ох…

Пока кручусь на кухне, обдумывая свои планы, получаю звонок от дочки.

— Да, моя Каролиночка! — сразу ей отвечаю.

От близнецов ни слуху ни духу, и я, честно сказать, не готова пока звонить им сама. Должна же у них хоть когда-то проснуться совесть, так?

А вот с дочкой я все-таки поговорила по душам по телефону.

Конечно же, в детали не вдавалась, максимально мягко поведала ей, что мы с отцом разъехались. Сказала это в последний день ее медового месяца, чтобы не портить настроение. Она пообещала, что будет у меня сразу по приезде, что должно было случиться завтра.

Но…

— Мам, я через полчаса буду у тебя. Ты дома? Я очень хочу с тобой поговорить.

И вправду дочка, похоже, первым делом решила наведаться ко мне.

— Что ж ты спрашиваешь? Конечно, доченька. Конечно же заходи! Я буду тебе очень рада, обо всем поговорим.

Следующие полчаса я бегаю по кухне, пытаясь успеть что-нибудь сварганить на скорую руку.

В ход идут молоко, яйца, мука, сахар. В результате получается небольшая горка румяных блинчиков, которые все еще допекаю, когда слышу звук домофона.

На крыльях вселенской любви к дочке лечу открывать.

Едва она появляется на пороге, спешу обнять. Ведь она у меня такая нежная, любимая! Черноглазая, с чуть осветленными прядями темно-коричневых волос, стройная, в то же время с изгибами. Настоящая южная красавица.

— Ты так здорово выглядишь, — оглядываю ее в стильном синем костюмчике. — Загорела-то как в поездке! А как посвежела!

Я цапаю дочку за руку и веду на свою скромную кухню, усаживаю за стол, ставлю перед ней кружку любимого какао с зефирками. Варила специально для нее.

— Сейчас я только блинчики дожарю, и мы поговорим, — улыбаюсь ей.

Я уже поворачиваюсь к плите, уже готовлюсь налить тесто на блинную сковородку, как мне прилетает в спину:

— Мамочка, я должна тебе признаться, папа мне все рассказал… Честно сказать, я не понимаю, почему ты к нему не возвращаешься?