Диана Рымарь – Развод (не) состоится (страница 19)
— Я на работу, если что звони.
Вправду спешит дальше по тротуару к остановке.
— И нам пора, — строго говорит Ульяна.
— А вам куда? — Сурово на нее смотрю.
— Близнецам в школу, а мне по делам…
— И как они пойдут в школу? — ядовито цежу. — Без учебников, во вчерашней одежде. Классно ты следишь за детьми. Во!
Показываю Ульяне большой палец.
Она моментально тушуется.
Но наши сыновья становятся на ее защиту:
— Вообще не проблема, у Насти тетради возьмем. Ручек у нее всегда в запасе, скажем, что забыли учебники дома. Не проблема.
Настя — подруга, с которой они везде ходят.
— В машину сели, — командую им строго. — Я отвезу вас домой, вы возьмете все что нужно, и потом я отвезу вас в школу. Ать-два, живо!
Но эти поганцы и не думают слушаться.
Неожиданно Ульяна говорит:
— Вам и вправду лучше зайти за вещами и учебниками. После школы с вами созвонимся, ладно? Будем действовать по плану.
Тихо так говорит, даже ласково. А эти оболтусы уши развесили, кивают ей, как болванчики. Когда б еще было такое послушание?
Близнецы вправду идут к машине, устраиваются на заднем сиденье.
Мы с Ульяной остаемся наедине.
От переизбытка эмоций у меня аж начинает шуметь в ушах.
— Теперь мы с тобой поговорим, мы с тобой так поговорим… — выдаю ей, а у самого в груди все клокочет.
— Специально остался со мной один на один? — фырчит Ульяна недовольно. — Чтобы стращать? Ну давай, стращай, что ты там мне можешь сказать такого, чего еще не сказал? Лишай меня мифических благ, которых еще не успел лишить…
Шумно вдыхаю воздух в попытке хоть как-то успокоить нервы, которые ни к черту. Ведь в теле гуляет такое обилие тестостерона, что я сейчас готов буквально на все.
Стараюсь говорить ровным, размеренным голосом, но получается откровенно паршиво:
— Что у вас за план с близнецами? Что ты придумала?
Еще бы мне не злиться. Я тут, как дурак, полночи сижу у подъезда, жду, пока хоть кто-то из них выйдет на контакт, а они планы строят втихаря. Очень в стиле моей жены. Бесит!
Однако Ульяна молчит.
Тогда я снова задаю тот самый животрепещущий вопрос, который разъедает душу:
— От кого у тебя ребенок?
Ловлю эмоции Ульяны, впитываю их, желая понять, что же там происходит в ее черепушке.
А она всем своим видом спешит показать, как оскорблена.
— Да как ты смеешь? — Она качает головой.
Я безжалостно продолжаю:
— Если он мой, поступим по одному сценарию, но если нагуляла, то…
Ульяна так быстро взмахивает рукой, что я даже не успеваю сориентироваться. Секунда — и ее ладонь летит в сторону моего лица.
Да, да, мне прилетает звонкая оплеуха!
Поначалу даже не верю, что она вправду это сделала.
Молча поднимаю руку, касаюсь места, куда попала ее ладонь. Губу с левой стороны печет от сильного удара, даже удивительно, какая тяжелая у Ульяны рука.
Чувствую языком металлический привкус.
Касаюсь пальцем разбитой губы, смотрю.
И правда кровь.
— А если я вот так рукой махну? — спрашиваю с надрывом. — Учти, ты мне больше не жена и кредит терпения к твоим выходкам у меня аннулирован.
— Подонок! — цедит она сквозь зубы.
Потом разворачивается и несется в сторону, куда ушла Светлана.
— Вот и поговорили… — бросаю в пустоту.
Глава 14. Ее начальник
Ульяна
Мне удается поймать Светку до того, как она садится в троллейбус. Прыгаю за ней буквально в последний момент.
Неожиданно нам и дальше везет — целых два пустых сиденья в самом конце.
Мы со Светкой оплачиваем проезд и пробираемся к пустым местам.
Только сев у окошка, и немного потряся рукой в воздухе, я наконец понимаю, что вообще умудрилась сделать…
— Что с рукой? — спрашивает Света.
— Я Миграну врезала, — тихонько признаюсь.
У подруги круглеют глаза.
Впрочем, я и сама не верю, что решилась на такое. За всю нашу совместную жизнь это было в первый раз. Но меня так возмутил его вопрос, чей мой ребенок. Действительно, чей? Для того чтобы иметь основания задать такой вопрос, надо как минимум предположить, что я переспала с кем-то другим. Откуда у него все это в голове?
Впрочем, мне все понятно откуда. Стопроцентно его милая Розочка нашептала.
Сам изменяет мне в открытую, привел в дом к детям свою швабру губастую, ни чести, ни совести у него нет. А еще смеет задавать мне вопрос, от кого у меня ребенок. От швабры его! Блин…
Это, вообще-то, он изменял, а не я.
Так обидно, что плакать хочется. А плакать нельзя, потому что я еду на работу разбираться с начальством. Работу, которая в ближайшее время будет меня кормить, греть, одевать и обувать, а также оплачивать жилье. Словом, потерять ее я не имею никакого морального права. Я, наоборот, сегодня должна договориться, чтобы меня взяли на полную ставку. А Мигран вдобавок к тому, что выгнал из дома, еще вот это вот все на меня обрушивает.
— Серьезно врезала мужу? — Света будто бы не верит моим словам.
Впрочем немудрено, ведь моя сила не в силе… Как бы странно это ни звучало. Обычно я действую с Миграном ровно наоборот, тихо и незаметно сглаживаю конфликты, не ругаюсь, а напротив лащусь. Доластилась, блин… Припер свою выдру в мой дом, а меня — вон к чертям собачьим! Ух! Никогда в жизни я не была так зла, как теперь.
— Еще как врезала, — ворчу тихонько, чтобы не услышали остальные пассажиры, коих полон троллейбус. — И еще бы врезала! Вот так ему…
С этими словами поднимаю кулак и трясу им в воздухе.
— Прибить его мало за все! — подвожу итог.
— Ух ты, какой грозный хомячок, — хихикает подруга.
А мне становится обидно.