Диана Рымарь – Подарок под елочку (страница 15)
О Кирилле думать не могу, слишком больно. В груди все сжимается в тугой комок, дышать становится трудно.
А вот об Ане…
Стоит только вспомнить ее наглую физиономию, и организм переполняется злостью.
Такси чуть трясет на ухабах, и меня толкает в бок. Сквозь запотевшее окно едва различаю знакомые очертания района. Слезы все катятся и катятся, размазываю по щекам тушь, когда их вытираю. Хорошо, что водитель не пристает с разговорами, мне сейчас точно не до него.
Когда подъезжаем к месту, выхожу на дрожащих ногах. Ветер хлещет по лицу, забивается под шубу. Щиплет глаза, и без того красные от слез.
Захожу в круглосуточный магазинчик рядом с домом, где располагается бабушкина квартира. Флуоресцентная лампа мигает над головой, отбрасывая неровный свет на полки с товарами. Пахнет чем-то кислым, затхлым — наверное, просроченной колбасой.
— Пакеты мусорные большие есть? — спрашиваю продавщицу.
Она смотрит на меня с любопытством и долей жалости — наверное, вид у меня еще тот. Глаза опухшие, тушь размазана, волосы растрепанные.
— Есть. На сто двадцать литров подойдет?
— Подойдет.
Дрожащими руками отсчитываю купюры, мелочь. Монетки звенят, одна падает на пол и катится куда-то под прилавок.
— Оставьте, — машу рукой продавщице, которая собирается нагнуться за монеткой.
Выхожу из магазина с упаковкой мусорных мешков.
Подъезд хрущевки встречает меня темнотой. Лампочка на первом этаже разбита, приходится подниматься, подсвечивая путь фонариком в телефоне. Откуда-то сверху доносятся крики — кто-то выясняет отношения на повышенных тонах.
Третий этаж. Дверь направо.
Достаю из сумочки ключи. Расстроенная донельзя, я едва попадаю в замочную скважину. Надо же, когда уже не надо, молния на сумочке сразу открылась, даже не заело ничего.
С тоской и грустью поглаживаю подарок. Красивая коробочка так и остается лежать на дне моего необъятного ридикюля. Издаю нервный смешок, вспоминая, как придумывала для мужа сюрприз. Теперь он точно не пригодится.
Открываю дверь, включаю свет и обалдеваю…
Ну и бардак же тут!
Хаос начинается еще в прихожей. На полу валяются туфли на каблуках — одна здесь, другая у самого порога. Пальто брошено прямо на пол, рядом с ним — черные колготки с затяжками.
В комнате еще хуже: немытые тарелки на столе, журналы разбросаны по дивану, на котором валяется халат, трусы и бюстгальтер. На подоконнике стоят бутылки из-под колы, а рядом — недоеденный бутерброд, который давно засох.
Раздеваюсь и, не разуваясь, прохожу в квартиру. Каблуки стучат по линолеуму.
Что ж, пора выкинуть мусор.
Вскрываю пачку с мусорными мешками, разворачиваю один и, не раздумывая, швыряю туда все вещи Ани, какие только вижу. Сгребаю с туалетного столика косметику — тушь, помада, какие-то кремы в баночках. Одежду с дивана и из шкафа — джинсы, кофточки, то самое черное платье, которое она одолжила у меня и не отдала. Туфли, сапоги, тапочки — все в мешок.
Тружусь не покладая рук, даже не отвлекаюсь на то, чтобы вытереть слезы.
Мешок быстро наполняется, приходится взять второй.
В ванной хватаю ее зубную щетку, шампунь, какие-то скляночки. Даже полотенце ее — розовое, махровое — отправляю туда же.
И вот за этим занятием меня застает звук открывающейся двери и визг подруги:
— Лиля, ты что тут делаешь?
Поворачиваюсь. Аня стоит в дверном проеме, бледная, с растерянным лицом и слипшимися волосами.
Действительно… Что это я делаю в собственной квартире?
Глава 8. Клочки по закоулочкам
Лилия