Диана Рымарь – Подарок под елочку (страница 17)
— Я тут тебе немного помогла с вещами, но еще не все успела собрать. Бери оставшиеся мешки, складывай вещи и выметайся.
— Лиль, ты не слышала меня? — Голос Ани становится жалобным, почти детским. — Я ж говорю, некуда, беременная я…
— Ты правда думаешь, — медленно произношу я, — что можешь спать с моим мужем, жить в моей квартире, и я вот это так проглочу?
Повисает тишина. Даже капающий кран и тот в обмороке от ее наглости.
— Лиль, но все не так было… — лепечет Аня. — Я ж не специально!
И тут меня прорывает:
— Даже слушать не хочу! Складывай все и уматывай. За пять минут справишься? Все, что не успеешь забрать, я выкину в окно.
Аня выпрямляется, и в ее глазах вспыхивает злость. Наконец-то сбросила маску!
— Это с какой такой радости? А ничего, что во всех моих бедах виновата ты?
Охренеть она вывернула ситуацию.
— А ты не обалдела вкрай меня во всем обвинять? — откровенно злюсь. — Я, что ли, тебя под своего мужа подкладывала? Или заставляла работать на уродской работе, где зарплата три копейки, что ты за квартиру платить не можешь? В чем еще я, по-твоему, виновата, ты дрянь такая!
— Во-о-от, полилось говно по трубам… — усмехается Аня с сарказмом. — А ничего, что изначально именно ты украла у меня Кирилла? Я всего лишь вернула должок…
Ага. Вот оно. Вот как она на самом деле видит ситуацию.
Еще в ресторане я смекнула, что мой муж, должно быть, и был тем самым МЧ, в которого Анька была безответно влюблена год назад.
И сейчас она только подтверждает это своими словами:
— Он, как только с тобой познакомился, и думать про меня забыл! Я, можно сказать, из-за тебя ребенка потеряла год назад, из-за нервов проклятых…
Вечно она норовит ввинтить свой выкидыш как главный козырь, благодаря которому ее надо жалеть. Вот только во мне она не нашла благодарного зрителя.
— Поправочка, — холодно говорю я, — выкидыш у тебя случился до того, как я познакомилась с Кириллом!
— Но бросил-то он меня после вашего знакомства! — вскипает Аня. — Знаешь, как он по-козлятски себя со мной повел? Вывернул всю душу наизнанку! Бросил, как котенка, выгнал…
— Во-первых, вы не жили вместе, — отчеканиваю я. — Ты тогда в общаге обитала, помнишь? Во-вторых, что ж ты его так стремишься вернуть, раз он такой козел? В семью мою влезла грязными сапогами…
Аня фыркает, и на ее лице появляется выражение, которого я раньше никогда не видела: злющее, хищное.
— Изначально это был мой мужчина! Мой! — кричит она. — Так что я у тебя ничего не крала, свое пытаюсь забрать!
Воздух в ванной комнате будто сгустился.
— Если уж на то пошло, — говорю я медленно, — могла сразу сказать, что это с ним у тебя был роман, я бы тогда не стала с ним встречаться. Но ты промолчала! Предпочла тихо ненавидеть меня и делать вид, что мы до сих пор подруги, а потом — нож в спину…
Анькино лицо кривится в усмешке.
— Тю… Ты разве послушала бы меня?
— Я бы никогда не стала встречаться с парнем подруги, — твердо отвечаю. — Это наше с тобой основное отличие.
Тишина.
Потом Аня хмыкает:
— Типа ты вся такая белая и пушистая, а я — отбросы? А вот поди ж ты, гульнул твой Кирюша именно со мной! Потому что я в постели буду получше некоторых…
Все. Приехали.
— Вот и вали к своему Кирюше, и делайте с ним что хотите! — ору я. — Пять минут, Аня!