Диана Рымарь – ( Не ) моя Днк (страница 6)
Тигран начал звонить в разные двери, и уже во второй квартире ему попалась разговорчивая старушка – находка для шпиона.
– Так в этом доме одни старики, к кому ж твоя жинка могла пожаловать? – усмехнулась она почти беззубым ртом и кокетливо поправила выцветший халат в розовый цветочек. – Я здесь всех знаю! Разве что на пятом этаже студенты какие-то живут вроде. Аркадий Палыч двадцатую квартиру сдает, шельмец такой, все ему денег на старости лет мало.
Тигран поблагодарил бабушку. Поднялся на пятый этаж, нажал на кнопку дверного звонка. Готов был увидеть Аню или какую-то ее знакомую, однако дверь открыл блондин с высвеченной челкой, да еще и с бутылкой вина в руках.
Тигран глянул в глубь квартиры и увидел в прихожей чуть поодаль сапоги жены. Не ошибся квартирой.
Похоже, он зря переживал, что не судьба подержаться за шею мерзавца, с которым ему изменяла жена. Вот он! Если судить по внешности – вылитый отец Лейлы, такой же светлый, как она и Аня. Надо же, как повезло, даже искать не пришлось.
– Я тебе покажу, как чужих жен трахать! – взревел Тигран раненым зверем и без приглашения ворвался в квартиру.
Глава 6. Петушиные перья
В ту минуту Тигран не видел никого и ничего, только мерзкую физиономию парня с высвеченной челкой. Смазливый, гаденыш, очень смазливый… и молодой. Сколько ему? Двадцать? Двадцать пять? Не больше. Еще и мелкий, от силы метр восемьдесят. За что его Аня выбрала? За молодость или привлекательную рожу?
Тигран плотно закрыл дверь и попер на противника как танк. Оттеснил его в глубь квартиры, схватил за грудки и приставил к стенке с твердым намерением об эту самую стенку разбить его башку.
В мозгу билась лишь одна мысль: «Если Аня сразу побежала к любовнику, значит, все время с ним трахалась!»
– Мужик, ты чего? Успокойся! – пищал деморализованный противник. – Ты все не так понял…
– Заткни-и-ись! – зашипел Тигран ему в лицо.
Продолжая держать блондина одной рукой, второй вцепился в его ненавистное горло.
Мелкий хмырь попытался стукнуть Тиграна сбоку бутылкой вина, но тот выхватил ее, швырнул в противоположную стену. Бутылка разбилась, орошая осколками и бордовой жидкостью старый коричневый паркет. Впрочем, двое дерущихся этого даже не заметили.
Мозг Тиграна отключился, здравый смысл покинул помещение.
– Тигран! – вдруг прорезался через красное марево женский крик.
Секунда, и Аня повисла у него на плече, моля прекратить.
Тигран отпихнул ее локтем, обернулся и злобно рыкнул:
– Любовника жалеешь, милая? По-о-оздно…
– Он не любовник мне! Он гей!
Тигран чуть ослабил хватку, удостоил жену более внимательным взглядом, а та пропищала:
– Я принесу доказательства!
Метнулась на кухню, а потом вернулась с мобильником в синем чехле.
– У тебя же есть фото с приятелем, ты же мне показывал… – забубнила, обращаясь к белому сморчку, которого Тигран продолжал держать за горло, хотя уже сильно не сдавливал.
Аня поводила пальцем по экрану, ткнула на фото и сунула экран Тиграну в лицо. Тут-то он и увидел, что сморчок действительно голубого цвета, иначе с таким упоением не целовался бы с каким-то бородатым типом.
– Охренеть…
Тигран резко разжал пальцы, а противник осел прямо на пол, хрипя и держась за пострадавшую шею.
– Я не понял, зачем ты поехала к какому-то гею? – Тигран повернулся к жене, уперев руки в боки.
– Это мой школьный друг Саша. – Она замахала руками. – Он некоторое время назад перебрался в Краснодар, я много раз тебе про него рассказывала, пока училась… Вечно ты так, не разберешься и взрываешься…
Тигран почесал лоб, порылся в закромах памяти. Сашу помнил, друга-гея – нет.
– Я думал, Саша – девочка, – наконец признался он.
– Оно и видно, как внимательно ты меня слушал… – возмутилась Аня и бросилась к пострадавшему.
Тигран поморщился, наблюдая за тем, как Аня осматривает горло чужого мужика.
– В порядке… – прокряхтел тот, впрочем, не делая попытки подняться.
– Зачем ты вообще сюда явился? – спросила Аня с обидой в голосе. – Сам велел мне уходить…
– Вот зачем! – Тигран достал из кармана куртки пакет с двумя ингаляторами. – Ты забыла…
Аня поднялась с пола, взяла у него сверток, достала ингаляторы. А потом вместо спасибо продолжила тем же обиженным голосом:
– Я не забыла, просто эти уже старые, с почти истекшим сроком годности. Я новый заказала, его и взяла с собой…
«Мог и не ехать…» – дошло до Тиграна.
– Где Лейла? – прохрипел сдавлено.
– В спальне. – Аня кивнула в сторону комнаты с закрытой дверью, а потом спросила с опаской: – Зачем тебе она?
Не говоря ни слова, Тигран пошел в спальню, приоткрыл дверь и увидел ребенка, спящего на темно-синем покрывале. Рядом горел ночник. Удивительно, как не проснулась, должна бы, учитывая, как он тут пошумел.
Будто дверь в другой мир открыл, ей-богу. В мир, где нет отвратительного мордобоя, ревности, предательства, где все спокойно и прекрасно, прямо как личико Лейлы, освещенное желтым светом ночника. Еще недавно весь мир Тиграна был таким, и как жаль, что все это оказалось ложью.
«Не моя! Не моя! Я же не люблю детей, которых вижу на улице, так? Она имеет ко мне ровно такое же отношение».
А в груди жгло, давило, распирало больное чувство к этой крохотной девочке. Как же не хотелось оставлять ее здесь, кто бы знал. Но если заберет Лейлу, Аню тоже нужно, а этого Тигран никогда не сделает.
Три года он растил малышку, баловал, имя сам дал… Может быть, дело как раз в имени? Поэтому такие глубокие чувства? Ведь общей крови нет.
– Не трогай ее! – услышал он возмущенный шепот Ани.
Жена подошла к нему и теперь сверлила злым взглядом.
В этот момент Тигран понял – если он не хочет всю оставшуюся жизнь мучиться, нужно резать по живому, резать и прижигать.
Он не на улице Лейлу оставляет, а с матерью, которая и должна заботиться о нагулянном малыше. Это не его ребенок, не его проблема Его жена – лгунья и предательница, она целых четыре года водила его за нос. Нет ей за это прощения, и облегчать ей жизнь заботой о плоде ее измены Тигран не будет.
– Подумай о том, чтобы сменить ей имя, – пробурчал он, уходя.
Глава 7. Так ли сильно она виновата?
Когда за Тиграном закрылась дверь, Аня поспешила ее запереть и выдохнула с облегчением. Правда, облегчение это длилось не дольше пары секунд и очень скоро сменилось чувством вины по отношению к хозяину квартиры, так радушно ее принявшему и приютившему.
Аня сразу же поспешила в ванную, куда ушел Саша.
Застала друга разглядывающим свою шею перед старым, слегка заляпанным зубной пастой зеркалом.
– Вот это хватка у твоего благоверного… – бурчал он, трогая красные пятна, активно проявляющиеся на светлой коже.
– Прости… – простонала Аня.
– Ты-то чего прощения просишь, не ты меня душила, – хмыкнул он, прищурившись.
– Но из-за меня же… Я сейчас кубики льда высыплю в пакет и принесу тебе, наложим на шею, – пролепетала Аня и поспешила на кухню.
Пока воевала с формой для льда, которая никак не хотела выдавать содержимое, Саша вернулся на кухню. Молча сел на высокую табуретку, принялся следить за тем, как Аня пытается выковырять кубики из пластика.
– Дай я, – наконец буркнул.
Перевернул форму прямо на стол, и ледяные кубики запрыгали по поверхности.
Аня быстро собрала их в прозрачный пакет и протянула Саше.
– Я сейчас пойду, помою пол в гостиной, – начала она, наблюдая за тем, как он прикладывает холодное к шее. – Соберу стекло, постараюсь аккуратно протереть пятно на обоях… Прости, Саша… Ты нас, наверное, теперь выгонишь, да?
– Не говори глупости! – прохрипел друг, удивленно на нее уставившись. – Никуда я вас не выгоню, ты же моя Анюта, сколько лет дружим. Никакой минотавр нас не рассорит. И потом, куда ты пойдешь? Проситься обратно к своему психу? Есть подозрение, что он не пустит. К тому же вряд ли он снова на меня нападет.