Диана Рымарь – Как они её делили (страница 18)
У Артура, похоже, нервный тик.
— Настя, я не делал твоей подруге никакого ребенка. Ты из-за этого Арама выбрала, что ли? Отвечай, ну?
А я из-за этого, да. Но ни за что не признаюсь. Потому что, если сказать — значит автоматом открыться в чувствах. Этого я не сделаю никогда.
Но и доказательств, кроме несчастного фото, у меня никаких.
Может, и правда нет у него с Алисой никакого ребенка?
Стоит мне представить такой вариант, и хочется выдохнуть с облегчением.
На миг мне от души хорошеет… Как если бы кто-то выдернул болючую занозу. Но лишь на миг.
Ведь Артур не сказал: «Я не спал с Алисой».
И вообще, он про ребенка может попросту еще не знать.
— Выпусти меня отсюда, — прошу жалобно.
— Чтоб ты к Араму побежала? — Он щурит глаза и часто дышит. — Ага, щас. Настя, ты моя будешь.
Последнее он в буквальном смысле мне обещает.
А потом снова прижимается ко мне губами.
Мой мир в очередной раз грозится улететь в стратосферу, потому что губы Артура — это что-то неземное. Но я все же остаюсь на земле, не позволяю чувствам задурманить мозг. Ведь понимаю же, что этот конкретный парень из себя представляет. Гад.
— Артур, не надо! — отворачиваю лицо.
Он злится, толкается носом мне в щеку.
— Почему, Настя? Почему не я?
— Не люблю, не нужен, не хочу тебя… — я говорю это в сторону, опускаю взгляд.
Потому что брехня ведь. Стоит в глаза сейчас взглянуть, и он поймет.
Но Артур больше не заставляет меня смотреть в глаза.
Наоборот, берет меня за талию и снимает со стола.
Наивная, я думаю, что это все, на секунду расслабляюсь.
И тут он поворачивает меня спиной, хватает за руки, сжимает запястья одной своей лапищей и жарко шепчет на ухо:
— А теперь давай проверим, как ты меня не любишь и не хочешь. Если сказала правду, отпущу. А если соврала, выебу…
Это как же он собрался проверять? Что проверять? Разве можно пощупать руками желание или любовь?
В моем мозгу эти вопросы пульсируют резкими вспышками.
От грубых слов Артура у меня на макушке, кажется, волосы встают дыбом и шея покрывается гусиной кожей — как раз в том месте, куда он дышит.
— Отпусти, — тихонько хнычу.
А Артур как будто не слышит. Он словно робот, ведомый какой-то встроенной программой.
Однако вскоре я понимаю, что он совсем даже не робот, потому что мне в попку упирается очень даже внушительное мужское достоинство, которого у роботов наверняка не бывает. И оно явно приподнялось в мою честь.
Пока я пытаюсь выкрутиться, Артур вдруг снова меня целует — на этот раз в шею.
Удивительное ощущение…
Я замираю, немного шокированная от испытываемых эмоций.
А Артур тем временем вытягивает мою блузку из юбки. Нагло лезет под тонкую ткань и сжимает грудь, обтянутую тонким белым кружевом лифчика.
Меня никто никогда не трогал.
Тем более так дерзко и провокационно!
— О-о…
Я издаю громкий стон, и тут Артур отпускает мои запястья. Однако он продолжает прижимать меня к себе спиной и левой рукой зажимает мне рот.
Делая это, он по-прежнему стискивает мою грудь, а потом и вовсе нагло оттопыривает пальцами чашечку бюстгальтера и накрывает мягкое полушарие. Он зажимает между пальцев сосок, и меня накрывает от обилия новых приятных ощущений.
Я даже сопротивляться ему не могу в тот момент!
Я не хочу ему сопротивляться!
Но скоро понимаю — это не конец, а лишь начало.
Вдоволь наигравшись с одной грудью, Артур делает то же самое со второй. Заставляет оба соска превратиться в сморщенные горошины. Они, кажется, скоро прорвут ткань блузки, такие острые!
— Сейчас проверим, как я тебе не нравлюсь, и как ты меня не хочешь, — хрипит он мне на ухо.
Ведет ладонью по моему животу, затем ниже. Нагло задирает юбку и сует руку в трусики…
А там был потоп еще в ту минуту, когда мы с ним просто целовались. Я чувствовала, что трусики насквозь промокли, и теперь Артур тоже это понимает.
Тут-то до меня и доходит, что это и есть его проверка — хочу ли его или не хочу.
Я пытаюсь дернуться, заставить его убрать руку, сжать бедра. Но Артур не дает. Он накрывает ладонью мою промежность. От жара его руки и ощущения того, где именно он меня трогает, буквально сносит крышу.
Это ни с чем не сравнимое удовольствие и предвкушение нового. Оно сводит с ума.
И мне уже совсем не хочется, чтобы он вытаскивал руку из моих трусиков. А потом он и вовсе ласкает меня пальцами там. Проводит средним пальцем по складочкам, находит мою дырочку и гладит, затем ведет пальцами выше и концентрирует внимание на бугорке, в котором сосредоточивается мое удовольствие.
Если бы Артур сейчас не зажимал мне рот, мой стон наверняка услышали бы снаружи, потому что такое ну невозможно ж терпеть молча. Хотя нет, терпеть — неправильное слово, неподходящее. Переживать молча, наслаждаться…
Там между ног у меня словно оголенные нервы. Чувство такое, будто все удовольствие, какое я когда-либо испытывала в жизни, сконцентрировалось в одной точке. И именно эту точку Артур сейчас ласкает средним и указательным пальцами. Растирает по ней мою же влагу.
До сего момента я понятия не имела, что такая чувствительная. И что эта моя точка такая волшебная.
Я, конечно, понимаю, что это клитор. Но блин… Никогда не догадывалась его вот так тереть…
— М-м-м, — я натурально мычу Артуру в ладонь.
Цепляюсь за его руку, но не пытаюсь убрать от своего лица, скорее держусь, чтобы не упасть.
Вся замираю, позволяю Артуру делать, что хочет, и фокусируюсь на ощущениях. С ума схожу…
А он определенно знает, что со мной творит! Потому что очень скоро удовольствие становится почти нестерпимым. Я вся сжимаюсь в тугую пружину, а потом взрываюсь и будто распадаюсь на миллион частиц.
— Вот молодец, — говорит он мне на ухо. — Какая ты чувствительная натура…
Я не слушаю его слов, в общем-то, едва их понимаю.
На какие-то минуты совершенно теряю ориентацию в пространстве.
Даже не возражаю, когда Артур кладет меня грудью на стол. Не задаюсь вопросом, зачем он это делает, зачем задирает мне юбку чуть ли не до талии.
Я прихожу в себя лишь в тот момент, когда чувствую между ног нечто гораздо более внушительное, чем пальцы. Артур отодвигает мои многострадальные трусики и трет чем-то гладким и довольно большим о мои мокрые складочки.
О боже… Неужели он…
— Артур! — я слабо вскрикиваю.