Диана Рымарь – Больше не его жена (страница 3)
— Ты что, хочешь устроить сцену? — в замешательстве спрашиваю я.
— Еще как… — хищно щурится она. — Кто-то же должен поставить его на место!
И идет прямиком в направлении столика, где сидит мой муж.
Глава 2. Что у него внутри
Вазген
Наконец-то сильные эмоции, бешеная энергетика.
Полупустой зал ресторана буквально пропитывается этой энергетикой, она проходит через меня электрическими разрядами. Бодрит!
Столько дней я ходил почти мертвым, а теперь кровь бурлит, как в молодости.
Впрочем, все это совсем не связано с блядью, которая сейчас сидит напротив меня.
Блядь все продолжает размусоливать тему отпуска на Сейшелах, что я ей обещал. Трындит и трындит про разные отели, морские прогулки и прочую чушь, которая меня совершенно не интересует. Голос у нее писклявый, манерный. Постоянно поправляет эти свои накрученные локоны, думает, что выглядит соблазнительно. Хрен там.
Я киваю ей, чтобы поддерживать видимость диалога.
Машинально отламываю кусок хлеба, но есть не могу, потому что все внимание приковано к бывшей жене, что сидит за столиком неподалеку.
Столько лет я пытался вызвать в Наире эмоции в мою сторону.
В молодости получалось: прикрикнешь на нее или зацепишь обидным словом, и глаза жены загорались огнем. Темные, почти черные от гнева. Потом идешь на попятный, даришь ей что-нибудь или тряпку красивую на нее надеваешь, и она становится мягкой, податливой. В такие моменты я чувствовал себя царем мира — укротил гордячку, заставил реагировать.
Я всеядный, мне всегда годились любые эмоции Наиры в мою сторону. Плохие, хорошие, без разницы — лишь бы они проявлялись. Мне важно было всегда оставаться в фокусе ее внимания. Даже если это внимание пропитано ненавистью.
Любви не было, нет. То есть не было с ее стороны.
А на мою любовь она всегда плевать хотела. Гордая сука, которую мне так и не удалось до конца укротить. Только и делала, что иногда пускала меня в свое тело. И то будто оказывала одолжение.
Наш брак был обречен с самого начала, потому что я взял Наиру в жены, зная, что она меня не любит. Но я-то любил, и очень. Мстил ей за безразличие, бесконечно выводил на эмоции.
Но со временем это прекратило работать.
Наира так филигранно научилась прятать все, что у нее на душе, что наша игра потеряла всякий блеск. Она стала, как японская гейша: улыбка на лице, а что в душе — хрен знает.
Мы просто жили рядом, как соседи. Вежливые, холодные соседи.
Только на людях были мужем и женой, только при посторонних изображали семейное счастье.
И все равно я чуть не сдох от тоски, когда она ушла.
Одно дело — знать, что Наира где-то в доме. Другое — мучиться от неизвестности, где она, что с ней. Чем занята, с кем этим занята?
Дом без нее опустел, будто воздух из него выкачали. Даже запах ее духов выветрился через неделю, и я, как псих, ходил по комнатам, пытаясь уловить хотя бы намек.
Потеряв ее, я словно потерял опору в жизни, и это очень хреновое чувство.
Мне прекрасно известно, что я больной на всю голову ублюдок. Что любовь моя искореженная и неправильная, что она ее ранит. Она всех ранит, потому что нормально любить я не умею. Даже сыну не смог сказать, как его люблю. Командовал им, как солдатом, а потом удивлялся, почему он от меня шарахается.
Жене и подавно этих слов не говорил. Потому что, будь они сказаны вслух, отвержение стало бы в два раза больнее.
Зато теперь, уже после того, как документы на развод отнесены в суд, жену снова задевает все, что я делаю. Удивительный мир…
Ловлю на себе взгляд Наиры и наслаждаюсь тем, как ее корежит.
Ее зацепило!
Еще как зацепило, вон каким побитым щенком на меня смотрит. Делает вид, что ей до лампочки, но я сижу таким образом, чтобы краем глаза видеть все те перемены, которые отражает ее лицо. Знаю каждую морщинку на этом лице, каждую мимическую складку.
Пусть издали, вот так криво, но хоть как-то насладиться ее вниманием.