Диана Рахманова – Практическое задание для некромантки (страница 15)

Итан не желал делиться подробностями, и, видя это, в наш разговор вдруг вмешался Кайрос.

– Мне казалось, что тебя больше должны интересовать экзамены, которые надлежит сдать в ближайшее время, – налетел он на меня словно коршун. – Или всё же передумала быть некромантом и осознала, что в бытовой магии от тебя больше прока?

Я сохраняла невозмутимое лицо, но внутри всё закипало. Он смеет говорить такое при всех? Итан молчал, позволяя Кайросу лишнее, а вот Элисон не сдержалась.

– А с каких это пор ты у нас эксперт в некромантии, чтобы оценивать пользу других?! – вспыхнула она, её голос дрожал от возмущения.

Я бросила на неё взгляд, полный благодарности, но в то же время предупреждающий. Не хотелось, чтобы его гнев перекинулся и на подругу.

Но она проигнорировала и продолжила:

– К слову, – её голос зазвенел от злости, – Рафаэль Вейланд – может, тебе о чём-то говорит эта фамилия? – очень высоко оценивает знания Эви. Можешь обсудить её профподготовку с настоящим специалистом, прежде чем разбрасываться такими словами.

Глаза Кая сузились, и на мгновение он замер. Упоминание Рафаэля, одного из лучших некромантов современности, не осталось незамеченным.

– Впрочем, не стоит. Не хотелось бы, чтобы он узнал про ваше показушное свидание, верно? В столице, увы, слухи распространяются очень быстро, – добавила Лис, не собираясь останавливаться.

– Элисон… – Я поморщилась, намекая, что ей следует прекратить. И перехватила нить беседы: – Не переживай, Кайрос. Благодарю за заботу, но я в силах справиться с экзаменами и по некромантии, и по бытовой магии, если потребуется. А вот тебе, боевому магу, явно стоит пройти курс сдерживания эмоций, – ответила я холодно, устав от его колких замечаний на тему моей профнепригодности. – Ты ведь знаешь, что эмоционально нестабильных магов отлавливают как опасных для общества представители ОМСК?

Тишина на мгновение повисла над столом. Я уже готовилась к новой вспышке, но неожиданно вмешался Итан.

– Так, оба остановитесь. Эви, ну хоть ты будь благоразумна! Ты же понимаешь, что он не со зла! Кайрос сейчас просто на эмоциях. – Его голос звучал твёрдо, но миролюбиво. Он попытался призвать меня к спокойствию, ожидая, что я возьму себя в руки и затушу конфликт.

Но вместо этого внутри вспыхнуло раздражение. Пальцы дрогнули, и я сжала их в кулак.

– Быть благоразумной? – Я сузила глаза и ядовито поинтересовалась: – То есть вам можно вести себя как последние мудаки, а я должна принять это? Давай напомню, Итан, как ты от меня узнал о планах Элисон и не погнушался вмешаться в них, чтобы ей насолить. Даже не подумал, как это отразится на мне. Не так ли? – Мой голос звенел, а внутри всё бурлило от негодования. – Я тогда смолчала, ведь ты мой лучший друг.

Итан нахмурился, явно не ожидая такого резкого ответа. Его взгляд метнулся к Кайросу, который теперь сидел с каменным лицом, но уже без ярости в глазах.

– Но сейчас, – продолжила я, с трудом сдерживая свои эмоции, – Кайрос унизил меня, а ты – лучший друг – просто сидишь и позволяешь ему это. И ещё меня призываешь к спокойствию? – Меня душила обида, смешанная с горьким разочарованием. – Да вы просто нашли друг друга!

– Что-то у меня пропал аппетит. – Элисон резко встала, прервав наш словесный поединок. – И я опаздываю на занятия. Эви, ты идёшь?

Я сжала губы в тонкую линию, чувствуя, как внутри всё бурлит от злости. Ничего больше говорить не хотелось. Я поднялась и, не оглядываясь, последовала за Элисон, холодно бросив:

– Да.

Дурацкой была идея сесть за одним столом.

Последующие три дня я успешно избегала парней. В столовой появлялась набегами, выбирая такие моменты, когда там толкалось меньше всего народу и точно не было Кайроса с Итаном. Ела быстро, почти на ходу, и сразу уходила. Если встречала кого-то из них в коридорах – молча разворачивалась и меняла маршрут, пусть даже это означало обходной путь в три раза длиннее.

Учёба, учёба и ещё раз учёба – это был мой способ отвлечься от неприятных мыслей и избегать нежелательных встреч. В первой половине дня – лекции, где я старательно записывала каждое слово преподавателей. Некоторые темы казались непроходимым лабиринтом, но я не позволяла себе расслабиться. После обеда – практика в лабораториях, а вечера, когда другие студенты отправлялись отдыхать, для меня превращались в часы подготовки к экзаменам. Конспекты, учебники, заметки – всё это разлеталось по столу, когда я пыталась найти ответы на бесконечные вопросы.

Каждая минута была расписана: между занятиями и практическими заданиями не оставалось времени ни на что другое. Желанный диплом требовал полной концентрации, и я с удовольствием использовала это как щит от всех внешних раздражителей. Было даже немного успокаивающе – в рутине лекций и занятий не оставалось места ни для разборок с парнями, ни для обид, ни для мыслей о случившемся.

Элисон спасалась тем же. Полигоны, Баррет, лекции, тренировки – когда мы пересекались с ней в коридорах, обе были высосаны до изнеможения. Она не рассказывала, что произошло между ними с Итаном, я – не говорила, в чем причина нашей ссоры с Кайросом. Мы хотели разобраться самостоятельно.

Как-то, собирая вещи после практики, я случайно обронила листок со списком экзаменов. Обычно я была осторожна, но в тот день вымоталась настолько, что просто не заметила. Бумажку подобрали сокурсники и вернули мне, мельком взглянув на её содержимое. Честно говоря, я не придала этому значения, просто поблагодарила и убрала обратно. Но уже на следующий день стала ловить на себе задумчивые взгляды.

Я не сразу поняла, что произошло, но вскоре услышала шёпот на лекциях. Раньше я была «новенькой», «той, что переводная», и все были уверены, что мои заслуги – это лишь результат блата. Но как только выяснилось, что экзамены для меня будут такими же сложными, как для остальных, всё изменилось. Больше не было пренебрежительного отношения и скрытых ухмылок. Теперь, когда я появлялась в лабораториях или на лекциях, меня приветствовали, желали удачи и смотрели с уважением. Они поняли, что я оказалась в куда более сложной ситуации, чем кто-либо мог представить.

– Эвелина, если тебе нужна помощь с конспектами – скажи, у меня есть все лекции с начала года, – предложила одна из девушек, когда мы вместе выходили с лабораторной практики. – Ты ведь опоздала на две недели.

– А я могу объяснить пропущенный материал, там несколько сложных моментов, – с другой стороны подошёл парень. Один из тех, у кого серебристые волосы.

Кто-то даже шепнул мне, как правильно находить подход к особо вредным преподавателям, у которых сдать экзамен было почти невозможно. Сначала я не знала, как к этому относиться, но потом приняла случившееся с благодарностью.

Учёба по-настоящему сближает, и, хотя на личном фронте всё шло наперекосяк, в учебной части всё стало куда проще.

Но радовалась я недолго.

В один из дней я заметила, что девушки нашего факультета выглядели особенно взбудораженными. Как только прозвенел звонок, оповещая об окончании лекции, они вскочили с мест и, схватив свои вещи, стремглав помчались к выходу, словно опаздывали на что-то невероятно важное.

– Подожди, куда все так спешат? – окликнула я одну из студенток, которая в спешке обронила книги и теперь пыталась их собрать. Я присела рядом, чтобы помочь.

Она посмотрела на меня с таким удивлением, словно я только что спросила, почему солнце светит днём.

– Ты не знаешь? – переспросила она, а затем вдруг хлопнула себя по лбу, осенённая озарением. – Ах, точно, ты ведь пропустила первые дни учёбы и ещё не в курсе! – Она рассмеялась, собирая разбросанные книги. – У нас теперь новый преподаватель! Его зовут профессор Эрик Ровен. Его перевели в академию в этом году. Он читает лекции о Грани и её пересечении раз в две недели. Он потрясающий! Красивый, да ещё и столько всего интересного рассказывает! Ты должна это увидеть!

Увидела, и сразу всё стало ясно.

Профессор Эрик Ровен – высокий и стройный молодой мужчина. Его серебристые волосы были собраны в аккуратную косу и перекинуты через плечо, а идеально сидящий, без единой морщинки, костюм завершал образ. Казалось, что он сошёл с какой-то картины – моя мама была бы в восторге! В общем, привлекал к себе внимание с первого взгляда. В подтверждение этой мысли к нему, словно мотыльки на свет, слетелись студентки. Он говорил с ними спокойно, но явно наслаждался вниманием. Девушки были очарованы.

Оглядевшись, я поняла и то, почему они так спешили. Первые ряды были заняты до отказа, и мне пришлось искать свободное место в самом конце зала, на галёрке рядом с парнями, которые, похоже, не разделяли восторга соучениц. Они сидели, покачиваясь на стульях, и смотрели на часы, явно ожидая конца этой, по их мнению, не слишком интересной лекции.

Профессор Ровен начал лекцию, и аудитория моментально притихла.

Он говорил о Грани, её структуре и способах пересечения и делал это так, будто вещал о чём-то возвышенном и недосягаемом. Голос у него был ровный и глубокий, а манера речи – безупречной. Но по мере его рассказа я всё больше понимала, что ничего нового для себя не узнаю. Всё это я уже прошла вместе с деканом Мортоном: теоретические основы, ритуалы, принципы безопасности. Более того, я не просто знала это в теории, но и успела испытать на практике, что существенно отличало меня от большинства студентов в этой аудитории. Его описания Грани, несмотря на всю их красочность и эмоциональность, звучали для меня сухо, как будто он выучил их из книг, а сам никогда не пересекал черту.