Диана Мэй – Два сердца, один путь (страница 3)
Мы продолжили наш необычный урок, и с каждым новым цветком Сиро становился чуть увереннее. Он учился различать тонкие оттенки запахов – сладкие, пряные, горьковатые – и я видела, как он по-настоящему радуется каждому маленькому открытию, каждой новой нотке, которую ему удавалось уловить.
— Спасибо, Луна, — сказал он, когда мы наконец закончили. — Я никогда даже не задумывался, что запахи могут быть такими... сложными и интересными. Как будто целый новый мир открылся.
— Всегда пожалуйста, — улыбнулась я в ответ, чувствуя неожиданную теплоту от его слов.
Мы сидели рядом на траве, окутанные тишиной, которую нарушал лишь ласковый шёпот ветра в листве. Ароматы поляны – сладкие, терпкие, освежающе-пряные – чудесно смешивались в вечернем воздухе. Солнце, неспешно опускаясь за горизонт, заливало всё вокруг тёплым золотом, и наступающий вечер, словно заботливый художник, начинал добавлять к пейзажу длинные, мягкие тени.
— Кстати, сколько тебе лет? — неожиданно спросил Сиро, повернувшись ко мне.
— Десять, — ответила я. — А тебе?
— Двенадцать, — сказал он. — Я почему-то думал, ты ещё младше.
— Почему? — удивилась я.
— Ты такая… маленькая, — улыбнулся он.
— Как видишь, уже не мелкая, а почти твоя ровесница, — парировала я, слегка подтрунивая над ним.
Так как зверолюди были долгожителями, даже двадцать лет для нас были незначительным отрезком времени. Сейчас наш возраст по меркам зверолюдей был ещё очень мал – мы всё ещё считались детьми, а не подростками, лишь стоящими на пороге взросления.
Мы продолжили наш разговор, постепенно раскрываясь друг другу, рассказывая о своих семьях, увлечениях и даже сокровенных мечтах. Сиро с увлечением говорил о своих братьях, о том, как они обожают шумные игры и потасовки, а я делилась историями о своих многочисленных братьях и сёстрах, о том, как мы вместе собираем цветы и ягоды, как заботимся друг о друге.
С каждым откровением, с каждым смехом я чувствовала, как невидимая стена между нами – стена страха и недоверия – становится всё тоньше, почти прозрачной. И в этот момент до меня начало доходить, что между нами зарождается что-то большее, чем просто детская дружба. Что-то тёплое, трепетное и немного пугающее.
Когда солнце почти скрылось за горизонтом, окрасив небо в розовые и оранжевые тона, мы оба поняли, что пора возвращаться домой.
— Ты… ты придёшь сюда снова? — спросил Сиро, прощаясь.
— Да, — ответила я твёрдо, чувствуя, как в сердце загорается что-то новое, светлое и очень важное. — Приду.
Взяв букет, который мы собрали вместе – теперь уже более аккуратный и красивый – мы разошлись, каждый в свою сторону леса, унося с собой частичку этого необыкновенного дня.
* * *
На следующий день я снова пришла на поляну, чувствуя лёгкое волнение. Сиро уже ждал меня, сидя на траве и наблюдая за бабочками, которые порхали над цветами, словно живые лепестки.
— Привет, — сказал он, улыбаясь.
— Привет, — ответила я, садясь рядом с ним.
Мы начали говорить о чём-то незначительном, но с каждым словом, с каждым взглядом я чувствовала, как незримая нить между нами становится всё крепче и прочнее. В какой-то момент Сиро, словно созрев для предложения, сказал:
— А давай сегодня я научу тебя чему-нибудь? Взамен за вчерашний урок.
— Например? — удивилась я, заинтригованная.
— Ну, я не так хорош в запахах, как ты, — улыбнулся он, — но зато я могу научить тебя слушать лес. По-настоящему слушать.
— Слушать лес? — переспросила я, ещё больше заинтересовавшись.
— Да, — кивнул он. — Это
просто и сложно одновременно. Закрой глаза и попробуй услышать
Я послушалась и закрыла глаза, настороженно прислушиваясь. Сначала я различила только очевидное: шум ветра в кронах и привычное пение птиц. Но постепенно, по мере того как я концентрировалась, как учил Сиро, я начала улавливать и другие, более тихие звуки: едва слышный шелест листьев под чьими-то невидимыми лапками, стрекотание кузнечиков где-то в траве, даже лёгкий, едва различимый треск ветки где-то вдалеке.
— Чувствуешь? — тихо спросил Сиро, его голос прозвучал совсем рядом. — Лес говорит с нами. Постоянно. Нужно только научиться его слушать и понимать его язык.
Я открыла глаза и посмотрела на него, поражённая.
— Это… удивительно, — прошептала я, осознавая, сколько всего я раньше просто не замечала. — Я никогда не прислушивалась так…
— Вот видишь, — улыбнулся он, и в его улыбке читалось удовлетворение. — Мы можем многому научить друг друга.
Мы провели на поляне ещё несколько часов, делясь своими маленькими знаниями и открывая для себя что-то новое в привычном лесу и друг в друге.
* * *
И вот, когда я в очередной раз, почти привычно, собиралась на встречу с Сиро, меня неожиданно остановила мама на пороге нашего дома-норы.
— Дочка, подожди, — её голос звучал мягко, но в нём явно чувствовалась тревога. — Куда ты каждый раз так спешно убегаешь и пропадаешь невесть где до самого вечера?
— Я просто гуляю, мама, собираю цветы, — ответила я, стараясь говорить максимально спокойно и естественно.
— Ты ведь помнишь, что сегодня ночь полнолуния? — напомнила мама, пристально и с беспокойством глядя на меня. Её уши были настороженно подняты. — В такие дни наши звериные инстинкты пробуждаются сильнее, чем обычно. Сильнее и... опаснее. Особенно для хищников, но и нам нужно быть осторожнее.
— Да, мама, я помню, — поспешно ответила я, схватив её за лапы, стараясь успокоить и её, и своё внезапно вспыхнувшее беспокойство. — Не волнуйся, я обещаю, до того как солнце сядет, я обязательно вернусь домой.
— Хорошо, — обняла меня мама, но в её объятиях чувствовалось напряжение. Она ещё немного помедлила, словно хотела что-то добавить, но в итоге лишь вздохнула и отпустила. — Будь осторожна.
По знакомой тропинке к поляне я шла уже не с прежней лёгкостью, а с тяжёлыми думами о её словах. Полнолуние действительно было особым, могущественным временем для всех зверолюдей. В такие ночи наши звериные сущности выходили на первый план, становясь сильнее, и даже самые спокойные и воспитанные из нас могли почувствовать, как древние инстинкты берут верх над разумом. Я беспокоилась не столько за себя, сколько за Сиро. Он был хищником. Тигром. И я не знала, сможет ли он, ещё ребёнок, справиться с той мощной, дикой силой, которая обязательно проснётся в нём с восходом луны. Мысли о том, что может случиться, заставляли мои лапки дрожать.
Когда я подошла к поляне, Сиро уже ждал меня на нашем привычном месте. Он сидел на траве, спиной ко мне, глядя на приближающийся закат. Его золотистая шерсть переливалась в багряных лучах уходящего солнца, но в его позе чувствовалось неестественное напряжение.
Мы поздоровались, но я сразу заметила разницу. Он выглядел скованным, неестественно собранным. Его уши были прижаты, а не задорно торчали, как обычно, а взгляд, когда он обернулся, был более острым, сосредоточенным, чем всегда. В нём читалось что-то... диковатое.
— Ты в порядке, Сиро? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул и не выдал моего страха.
Он медленно повернулся ко мне, и в его обычно тёплых глазах я увидела тень чего-то чужого, первобытного, что заставило меня инстинктивно сделать шаг назад.
— Сегодня... — он замолчал, сжав кулаки. — Сегодня я чувствую себя странно. Будто кто-то другой, чужой и сильный, живёт внутри меня. И он... он хочет вырваться наружу.
Холодный укол страха пронзил меня. Это было именно то, о чём предупреждала мама.
— Сиро, ты знаешь, что сегодня ночь полнолуния? — осторожно, почти шёпотом спросила я.
— Полнолуние? Нет, — удивлённо покачал он головой, и в его глазах мелькнуло недоумение, быстро сменившееся тревогой. — А что? Это что-то значит?
Я поспешила рассказать ему всё, что сама знала о полнолунии и его силе над зверолюдьми. Говорила о пробуждении инстинктов, о том, как звериная сущность становится сильнее. Я видела, как по мере моего рассказа его тревога росла, как он нервно потирал ладонью шею.
— Тогда... тогда нам точно не стоит задерживаться, — сказал он быстро, почти резко, вскочив на ноги. Его глаза метались. — Лучше пойдём сейчас же.
— Да, — согласилась я, с тревогой глядя на быстро темнеющее небо и багровый диск солнца, почти коснувшийся верхушек деревьев.
Но было уже поздно. Через несколько минут его дыхание стало прерывистым. Он резко встал и отошёл от меня в сторону, к опушке леса, будто пытаясь создать дистанцию.
— Сиро? — позвала я, невольно сделав шаг в его сторону.
— Луна, не подходи! — его голос прозвучал глубже, хриплее, чем обычно, в нём слышалось явное усилие. — Лучше иди домой!
— Нет! — ответила я, подходя ещё ближе, вопреки всем инстинктам самосохранения, кричавшим бежать. — Я не оставлю тебя одного!
Он обернулся ко мне, и я увидела, как его человеческие черты начали искажаться, сглаживаться. В одно мгновение он принял свою звериную форму – большого, мощного тигрёнка. Но это был не тот игривый малыш. Его глаза горели неестественно ярким, почти безумным светом в сгущающихся сумерках. Внутри него шла яростная борьба: звериная натура рвалась на свободу, а человеческий разум изо всех сил старался удержать контроль. По его напряжённой позе, по дрожащим лапам я видела, как ему тяжело.