Диана Маш – Второй шанс для матери-злодейки (страница 47)

— Входите, пожалуйста, — растерянно предложила девушка, торопливо отпирая дверь. Ее руки так сильно дрожали, что ключ долго не попадал в замочную скважину.

Холодные, оценивающие взгляды женщин первым делом заскользили по прихожей: по аккуратно стоявшей обуви, чистому полу, детском стульчике в углу. Придраться было не к чему. В гостиной, куда их проводили, та же картина: все расставлено с уютом, кругом безупречный порядок и чистота.

Пока Баоцзы мыл ручки в ванной, Лю Фан усадила гостей на диван. От чая обе вежливо отказались.

— Госпожа Лю, к нам сегодня поступило обращение, — ровным, без единой эмоции голосом начала разговор старшая из женщин. — Речь идёт о ненадлежащем уходе за вашим несовершеннолетним сыном, Юань Шаоянем [1]. Говорят, вы пренебрегаете его основными потребностями, плохо заботитесь о нем, а также… — она сделала многозначительную паузу, давая словам прочно осесть в сознании девушки, — …применяете физическую силу, что создаёт угрозу физическому и психологическому здоровью ребёнка.

Мир перед глазами Лю Фан поплыл, в ушах зазвенело. Если бы не сидела в кресле, точно бы упала.

Жалоба поступила сегодня, выходит, это не связано с прошлой хозяйкой тела. При всём своем злобном нраве та, боясь реакции мужа, никогда не поднимала руку на сына. Не заботилась — да. Кричала и истерила — да. Но бить? Никогда.

Значит, нацелились на неё. Но кто мог так подло её оклеветать? Кому она за такое короткое время успела перейти дорогу?

И тут, словно вспышка молнии, в сознании возникло лицо — красивое, с правильными чертами, сладкой улыбкой на губах и неприкрытой ненавистью во взгляде.

Мо Циньи.

По всей видимости, после сегодняшнего унижения у ворот садика она не смогла смириться и придумала способ отомстить.

— Это… это неправда, — прошептала Лю Фан, чувствуя, как комната начинает медленно сжиматься, стены вот-вот ее раздавят. — Я никогда… Я люблю своего сына.

А если начнут опрашивать соседей? Если узнают, что прошлая Лю Фан вела себя отвратительно и кричала на малыша? Что они сделают? Заберут у неё Баоцзы?

Одна мысль об этом заставила девушку побелеть до синевы. Заметив её состояние, другая женщина — та, что была помоложе — поспешила добавить:

— Мы не делаем поспешных выводов, госпожа Лю. Наша задача — проверить полученную информацию. Вы не против, если мы внимательно осмотрим квартиру?

Не в силах вымолвить ни слова, Лю Фан молча кивнула. И пока представительницы комитета неспешно проверяли детскую, хозяйскую спальню и кухню, она, поникшая, словно приговорённая к казни, следовала за ними по пятам.

Строгие взгляды женщин скользили по тщательно заправленным кроватям, по полкам, где были заботливо разложены вещи ребенка. На кухне царил идеальный порядок: посуда вымыта, столешница сияла, в воздухе витал лёгкий аромат боярышника и корицы.

Выражение лиц женщин постепенно начало меняться. Суровость уступила место недоумению, а затем и лёгкому одобрению. Они переглянулись.

В это время из ванной комнаты, умытый и в чистой домашней одежде, вышел Баоцзы. Незнакомые тёти ему сразу не понравились. Пробежав мимо них, малыш крепко ухватился за мамину ногу и поднял на неё залитое румянцем круглое личико.

— Мама, кто это?

[1] Шаоянь — это взрослое «официальное» имя Баоцзы, записанное во всех документах.

Глава 94. Недоброжелатель

Прежде чем Лю Фан успела ответить, старшая из женщин мягко улыбнулась ребенку.

— Малыш, подойди-ка сюда, садись, — указала она на диван. — Расскажи, как папа с мамой зовут тебя дома?

Ребенок, вопросительно глядя на маму, захлопал ресничками. И только когда она кивнула, нехотя подошел к дивану и сел с самого края, подальше от незнакомых тёть.

— Мама с папой зовут меня Баоцзы.

Женщины, сохраняя доброжелательные улыбки, начали задавать ему вопросы. Каждый из них вонзался в сердце Лю Фан, словно отточенный клинок. Ладони девушки стали ледяными от страха.

— Скажи, Баоцзы, мама тебя кормит? Ты всегда наедаешься?

— Мама готовит самую вкусную еду на свете! — гордо заявил малыш. — Сегодня на завтлак были яичный суп и булочки. А с собой в садик мама дала мне пиложки. Я все съел сам, поделился только с Ван Сяоюй.

— А бывает, что мама на тебя сердится? Бьёт тебя? — продолжали ласковым голосом свой допрос женщины.

Личико Баоцзы исказилось от гнева. Бровки сердито сдвинулись. Вскочив с дивана, малыш сжал ладони в крохотные кулачки и громко, чтобы все слышали, заявил:

— Моя мама самая доблая и класивая! Она никогда меня не обижает! Она целует меня, обнимает и читает сказки на ночь! А если я плачу, она всегда меня жалеет! Плохие тёти, зачем вы лугаете мою маму? Я все ласскажу папе!

Его детский, полный искреннего возмущения голосок заставил представительниц комитета смущенно переглянуться. Осмотр квартиры уже вызвал у них сомнения в достоверности жалобы, а эта непосредственная реакция ребёнка убедила их окончательно — сообщение было ложным.

В этот момент со скрипом открылась входная дверь. На пороге возникла высокая фигура в военной форме. Пройдя в гостиную, Юань Хао остановился в проходе. Его холодный взгляд, оценивая ситуацию, скользнул по побледневшей жене, по умилительно грозному выражению личика сына, прежде чем остановиться на двух незнакомках в строгих костюмах.

— Что здесь происходит? — его низкий, уверенный голос заставил Лю Фан тихо выдохнуть и расслабиться.

Представительницы комитета, пройдясь взглядом по военной форме, заметно смутились.

— Здравствуйте, господин Юань. Мы из районного комитета по защите несовершеннолетних. К нам поступило сообщение… — начала было говорить старшая из женщин, но Юань Хао её перебил.

Он не стал слушать объяснения. Шагнул вперед, поравнялся с Лю Фан, обнял её за плечи и притянул к себе.

Чувствуя исходящее от мужа тепло, девушка вспыхнула от смущения. Так близко… На людях... Но вместе со стыдом пришли облегчение и благодарность. Сковывающее ее напряжение исчезло, уступая место странной уверенности, что с этим человеком рядом всё обязательно будет хорошо.

— Когда поступило сообщение? — сделав вид, что не замечает резко покрасневших кончиков ушей жены, спросил мужчина.

— Сегодня утром, — ответила младшая из женщин.

— От кого?

— Мы не знаем, — покачала она головой. — Это был анонимный сигнал.

Уголки губ Юань Хао дрогнули в безрадостной усмешке.

— В нашей семье всё в порядке, — заявил он не допускающим возражений тоном. — Моя жена — прекрасная мать и образцовая хозяйка. Она посвящает всё своё время заботе о сыне и о нашем доме. Любой, кто утверждает иное, либо заблуждается, либо сознательно клевещет. Честный человек, я полагаю, обращаясь с жалобой, не побоялся бы назвать свое имя.

— Муж… хорошо, что ты пришел, — пытаясь немного сгладить строгость в его голосе, ласково протянула Лю Фан. — Развлеки гостей, а я пока разогрею ужин.

— Не стоит утруждаться, — почти хором возразили представительницы комитета. — Госпожа Лю, господин Юань, приносим извинения за беспокойство. Полагаем, кто-то затаил на вас обиду. Обстановка в вашей семье более чем благополучная. Ребёнок ухожен, здоров и явно любит мать.

Гости засобирались к выходу. Прощаясь, Лю Фан все же вручила каждой по небольшому контейнеру с пирожками. Выйдя за дверь, женщины переглянулись и тут же полезли пробовать угощение.

Еще во время осмотра кухни их привлек витающий в воздухе невероятно аппетитный аромат. После первого же укуса обе окончательно растаяли.

Что за недоброжелатель посмел возвести такую вопиющую напраслину на прекрасную хозяйку и мать?

Глава 95. Дело пары часов

После ухода женщин из комитета в квартире семьи Юань повисла тягостная тишина. Случившееся ни Лю Фан, ни Юань Хао не обсуждали. Первая не была уверена в своих подозрениях и не желала бросаться обвинениями без доказательств. Второй, видя острую реакцию жены, не желал волновать её ещё больше.

Даже Баоцзы, утомлённый тренировкой и тревогой за маму, вяло ковырял палочками свой диетический ужин — паровую котлетку с запечённой морковью и тофу. В конце концов, малыш и вовсе, почти засыпая, уткнулся личиком в мамино плечо.

Закончив уборку на кухне, Лю Фан усадила сонного Баоцзы на диван, принесла таз с тёплой водой и принялась бережно массировать его пухлые ножки. Ласковые прикосновения к нежной коже ребёнка действовали на девушку умиротворяюще, растворяя в себе дневные тревоги.

Юань Хао, застыв у окна, наблюдал за неторопливыми действиями жены. Они одновременно завораживали его и дарили уют, который, казалось, он так долго искал.

— Мне нужно ненадолго отлучиться, — негромко произнёс он. В обычно твёрдом голосе прозвучала непривычная мягкость. — Скоро вернусь.

Лю Фан успела лишь кивнуть, как из прихожей донёсся приглушённый щелчок захлопнувшейся двери.

Спустившись на третий этаж, Юань Хао остановился перед нужной дверью и громко постучал. Открыли почти сразу, словно с другой стороны уже поджидали. На пороге стояла Мо Циньи.

С распущенными волосами и в новом шелковом халате бледно-розового цвета девушка напоминала изящную фарфоровую куклу — хрупкую и беззащитную. Узнав в сумраке коридора мужчину, она мгновенно расплылась в сладкой улыбке. Глаза заблестели, на щеках проступил нежный румянец.

— Брат Юань! — её голос прозвенел словно колокольчик. — Как неожиданно. Проходи, пожалуйста…