Диана Маш – Второй шанс для матери-злодейки (страница 24)
Внезапно неподалёку раздался смех проходящих мимо парней. Услышав слова мальчика, они остановились, чтобы послушать разговор. Кто-то даже захлопал и украдкой вытащил из кармана телефон, чтобы записать всё на видео.
— Что ты несешь? — поморщилась Чен Юйси. Её с самой первой их встречи раздражал этот странный ребёнок, а потому — даже несмотря на зрителей — она не собиралась сдерживаться. — Ты меня с кем-то перепутал. Я тебя не знаю. Иди отсюда. Давай-давай.
Воодушевлённый поддержкой прохожих, Баоцзы нисколько не растерялся.
— Я не пелепутал. Я всё слышал. Вы с теми тётями, — он ткнул толстеньким пальчиком в сторону стоявших поодаль девушек, — лугали мою маму. Говолили, что она толстая, называли плостушкой. А это невежливо. Такие плохие слова, выходя из вашего лта, делают вас очень-очень некласивой.
Выражение лица Чен Юйси сделалось мрачным. Раздражение в ней переросло в настоящую злость. Но прежде чем она снова смогла открыть рот и отчитать ребёнка, он продолжил:
— Моя мама совсем не толстая, а даже очень класивая. Намного класивее вас…
Закончив свою обличительную речь, Баоцзы собрался развернуться на своих коротеньких ножках, чтобы совершить стратегическое отступление, но не успел. Вдруг раздался яростный крик:
— Ах ты, мелкий паршивец!
Чен Юйси замахнулась и толкнула ребёнка. Баоцзы покачнулся и приземлился прямо на попу. Маленькие глазки сразу же покраснели. Из них брызнули горькие слезы.
— У-у-у, дяденьки, тётеньки, сколее помогите! — захныкал он, обращаясь к собравшимся вокруг них людям. — У-у-у, малыша обижают, малыша обижают!
[1] В Китае, подруги-одногодки часто обращаются друг к другу повторяя имена дважды. Если имя двусложное (как Юй+Си), сокращают его до одного слога и тоже повторяют дважды. Считается, что это звучит очень мило.
[2] В Китае фраза «зеленый чай», помимо прямого значения, имеет также и сленговое — так называют людей, которые притворяются добрыми и простыми, но на самом деле расчетливые и коварные личности, стремящиеся к личной выгоде.
Глава 46. По заслугам
К этому моменту вокруг девушек и маленького Баоцзы уже собралась толпа спешащих на работу людей. При виде плачущего ребёнка даже у самых стойких сжалось сердце. Снимающих происходящее на камеру телефонов стало ещё больше. Несколько женщин вышли из толпы и подбежали к малышу, пытаясь его утешить. Кто-то уже звонил в полицию. Кто-то громко ругал Чен Юйси.
— Такая взрослая, а обижаешь ребёнка, как тебе не стыдно? Немедленно извинись! — У тебя с головой всё в порядке? Вызовите ей врача, пусть проверит! — Снимайте все, пусть «прославится»! Выставим эту невоспитанную на всеобщее обозрение! — неслось из толпы, и десятки рук с телефонами поднялись ещё выше, стараясь запечатлеть унижение злой девушки.
Чен Юйси стояла посреди этого хаоса, почти топая ногами от бессилия. Её подруги, растерянные и бледные, абсолютно бесполезные в такой ситуации, отошли от неё подальше.
Ей хотелось закричать в ответ, что этот несносный ребёнок сам во всём виноват, что это он её спровоцировал. А если они не угомонятся и продолжат оскорбления, она позвонит отцу. Он быстро всех разгонит.
Но слова застряли у неё в горле плотным комом беспомощной ярости. Учитывая камеры, если она такое скажет, то прежде всего навлечёт позор на свою семью. Отец никогда ей этого не простит.
Внезапно толпа расступилась. Сквозь людское кольцо уверенно прошёл молодой мужчина в полицейской форме. Выражение лица у него было серьёзным и невозмутимым — отработанное годами разрешения уличных конфликтов.
— Что здесь происходит? — спокойный и твёрдый голос на мгновение перекрыл людские крики. — Почему ребёнок плачет? Кто может объяснить?
— Эта тётя... — всхлипнул Баоцзы, которого одна из женщин гладила по дрожащей круглой спинке, показывая на Чен Юйси. — Она меня толкнула. У-у-у. Я упал. Мне больно.
Слова малыша, такие простые и искренние, прозвучали как приговор. В толпе пронёсся новый взрыв недовольного ропота. Полицейский взглянул на Чен Юйси с немым вопросом в глазах. Но прежде, чем она успела оправдаться, вперёд вышел один из парней, что первым застал ссору.
— Офицер, всё дело в этой девушке, — его голос звенел от возмущения, когда он указал пальцем на Чен Юйси. — Она обидела маму этого мальчика. Он просто хотел за неё заступиться. Всего-то сказал, что нельзя плохо говорить о других людях. А она внезапно разозлилась и толкнула его. Теперь даже извиниться не хочет.
— Что за чушь ты несёшь? — взвилась Чен Юйси. — Не было такого!
— Офицер, — не обращая на неё внимания, продолжил парень твёрдым тоном. — Мой друг записал всё на телефон. Если нужны доказательства, мы готовы их предоставить.
— Я… я тоже могу помочь, — присоединился к разговору ещё один, подошедший недавно парень. — Я знаю эту девушку. Её зовут Чен Юйси. Она учится на первом курсе нашего университета, на факультете искусств.
Прислушиваясь к их перепалке, Баоцзы даже всхлипывать стал реже. Малышу с самого начала было совсем не больно. Причиной его слёз была жгучая обида. Как же так: он хотел отомстить за маму, но ничего не добился и в итоге пострадал сам?
Внезапно неподалёку мелькнуло знакомое голубое платье. Ребенок поднял вверх пухлые ручки и потянулся:
— Мама, мамочка, я здесь!
В этот самый момент из толпы, словно вихрь, вырвалась ещё одна фигура. Лицо Лю Фан было искажено от страха. Она молниеносно подбежала к сыну, подхватила его на руки и прижала к груди.
— Мой сладкий пирожочек. Мама здесь, мама с тобой. Что случилось, расскажи? — голос девушки дрожал от волнения, пока она осматривала ребёнка с ног до головы, ища малейшие царапины. — Кто тебя обидел?
Убедившись, что с сыном всё в порядке, Лю Фан наконец выдохнула спокойно и прижала малыша к себе так крепко, будто хотела спрятать его от всего мира.
Юань Хао, следуя за женой, застыл на месте, увидев эту картину. Его лицо мгновенно окаменело, а взгляд, холодный как лёд, безжалостно упал на Чен Юйси. Затем он резко перевёл его на полицейского.
— Сержант Вэй, — поздоровался он со знакомым.
— Старший лейтенант Юань, — Вэй Му инстинктивно выпрямился по стойке «смирно», узнав старшего коллегу из полицейского спецназа. В его глазах мелькнуло неподдельное удивление.
Что такому человеку делать здесь, в этой уличной суматохе?
— Мальчик — мой сын, — коротко бросил Юань Хао, отвечая на немой вопрос. — К сожалению, мы не можем задерживаться, ему уже пора в детский сад. Полагаюсь на вас в этом деле, сержант Вэй. Прошу тщательно разобраться.
Вэй Му почти рефлекторно кивнул, чувствуя исходящее от старшего лейтенанта леденящее давление.
— Так точно! Будет исполнено!
Юань Хао повёл жену и сына обратно в сторону садика. Проходя мимо Чен Юйси, Лю Фан вдруг остановилась.
— Вы можете оскорблять меня, как хотите, обсуждать мою фигуру, мою внешность, мои деньги… Но моего сына — трогать не смейте, поняли? Ни единого волоска на его голове.
Лю Фан говорила тихим голосом, однако тот звучал громче любого крика. Юань Хао, стоя рядом, удивленно отметил, что сейчас в ней не чувствовалось и тени той мягкой, немного неуверенной в себе девушки. Она словно превратилась в грозную мать-тигрицу, защищающую своего детёныша.
Вся спесь Чен Юйси разом испарилась под этим напором. Но Лю Фан больше не смотрела на неё. Ускорив шаг, девушка наклонилась к малышу. Ее лицо мгновенно преобразилось, взгляд снова сделался мягким и нежным.
— Не плачь, мой хороший, — ласково вытерла Лю Фан большим пальцем его пухлые, порозовевшие щёчки. — Вечером мама приготовит тебе сяолунбао [1], хорошо? Из пышного теста, с вкусным бульоном внутри…
Эффект был мгновенным. Слёзы Баоцзы тут же высохли. Его маленькие и всё ещё влажные глазки широко распахнулись от предвкушения. Он обнял маму за шею и прижался к её щеке. Затем взгляд малыша упал на бледную, перекошенную от ярости Чен Юйси и на детском личике мгновенно расцвела торжествующая улыбка.
Пусть он немного пострадал в их неравной схватке, зато злая тётя получила по заслугам и больше не посмеет обижать его любимую маму.
[1] Сяолунбао — это популярные китайские паровые пельмени с сочной мясной начинкой и ароматным бульоном. Внешне очень напоминают хинкали.
Глава 47. Суровое наказание
Когда семья Юань снова приблизилась к знакомым воротам садика, у входа уже оставалось лишь несколько запоздавших взрослых. Лю Фан шагнула в прохладную тень старого платана и опустила сына на землю. Продолжая удерживать в ладони его пухлые пальчики, она подправила задравшуюся футболочку и рюкзачок.
Баоцзы уже не плакал, но на его лице всё ещё были следы недавних слёз: щёчки покраснели, ресницы слиплись от влаги. Он крепко держался за маму и, по-детски топая ножками, старательно делал вид, что всё уже в порядке.
Затем малыш робко взглянул на папу, надеясь увидеть на его лице хотя бы крошечный намёк на улыбку. Но тот оставался мрачным, из-за чего в животике ребёнка начинало неприятно покалывать, будто там завёлся маленький ёжик.
Дождавшись, когда жена закончит свои хлопоты, Юань Хао сделал шаг вперёд. Его высокая фигура нависла над сыном, заслонив солнце. Взгляд, устремлённый сверху вниз, заставил Баоцзы почувствовать всю тяжесть своего проступка и инстинктивно вжать головку в плечи.