Диана Маш – Второй шанс для матери-злодейки (страница 18)
Как и любой молодой девушке — чуть за двадцать — ей хотелось выглядеть достойно. Тем более, когда рядом такой привлекательный мужчина. Как он вообще сошелся с прошлой хозяйкой тела? Словно цветок, который воткнули в кучу навоза. Они совершенно не сочетались.
Но как бы девушке ни было интересно, она обладала слишком тонкой кожей [1], чтобы спрашивать подобное в лицо.
Баоцзы же замечание папы нисколько не расстроило, лишь вызвало недоумение.
— Папа, а зачем мне худеть? — захлопал он маленькими глазками, уже позабыв о своем обещании. — Лазве я не милый?
Лю Фан сжала губы, изо всех сил стараясь не улыбнуться.
Всем бы такую самооценку!
— Ты что, хочешь вырасти круглым, как шарик? — усмехнулся Юань Хао.
На самом деле он не сильно переживал по этому поводу, просто хотел подразнить, чтобы ребенок забыл о недавних тревогах. Сыну только три. Через год можно будет отдать его на бокс или кунг-фу. Там он быстро растеряет все свои лишние килограммы.
— Нет, — закачал головой малыш. — Я хочу быть как папа.
Он ткнул пухленьким пальчиком в прикрытый футболкой папин торс.
— Твелдо.
— Это называется накаченный пресс.
Баоцзы перевел взгляд с папиного живота на мамин и задумчиво свел бровки.
— Мама, а где твой плесс?
Его слова до того ошеломили Лю Фан, что ей вдруг захотелось расплакаться.
Она тоже не раз задавала себе этот вопрос, но услышать его вот так, в открытую. Да еще при муже…
Заметив, как резко покраснели уголки ее глаз, в сердце Юань Хао кольнуло жалостью. Не задумываясь, он пришел жене на помощь.
— Накаченный пресс бывает только у мальчиков. А мама — девочка, поэтому у нее его нет.
Баоцзы замер на пару секунд. Затем перевел взгляд на свой кругленький животик. Ущипнул жирок в том месте, где у папы было твердо, и нерешительно спросил:
— Но я тозе мальчик, почему у меня нет?
— Потому что ты — толстячок. Будешь меньше кушать жареные куриные крылышки — похудеешь, и будет как у папы.
Малыш прикусил губу, задумавшись. На одной чаше весов — твердый, как у папы, животик. На другой — жареные куриные крылышки. Стоило только их мысленно представить, как во рту тут же скопилась слюна.
В конце концов, он покачал головой.
— Извини, папа, я не хочу плесс. У мамы его тозе нет. Мы с ней и без него класивые.
[1] Обладать тонкой кожей — (кит. идиома) описывает стеснительного, робкого, легко смущающегося человека, который слишком беспокоится о том, что подумают другие. В противовес этому «обладать толстой кожей» — описывает наглого, бесстыдного, напористого, невосприимчивого к критике или отказамчеловека.
Глава 34. Спальное место
Быстро осознав, что переубедить сына у него не получится, Юань Хао отступил. Однако решение сократить потребление вредной пищи ребенком никуда не делось. Просто подступиться к этому вопросу нужно правильно.
Во все спортивные секции детей принимают с четырех лет. За год Баоцзы, чтобы не превратиться в маленькую панду, нужно полностью изменить рацион. А для этого, пока Юань Хао находится в отпуске по ранению, в первую очередь придется отвязать от приложения с доставкой свою карту.
Он будет готовить сам или наймет временную няню. На жену, несмотря на сегодняшний банкет, мужчина никаких надежд не возлагал. Пока не выяснит, какой план она вынашивает в своей голове, продолжит надежно за ней приглядывать.
Все это он обдумывал, сидя в одиночестве за кухонным столом. Лю Фан с сыном ушли в детскую. Дверь закрыта, но до Юань Хао все равно доносился женский голос, рассказывающий ребенку сказку. Такой мягкий и нежный.
Насколько он помнил, Лю Фан всегда говорила отрывисто и грубо, выражая лицом презрение и холод. Взгляни на нее сейчас — образцовая послушная жена. Хрупкая, как весенний цветок.
Чуть слово — глаза краснеют, из-за чего в сердце, против воли, просыпается жалость. Страх за плачущего сына выглядел до нельзя настоящим. Как и радость в глазах, когда она следила за тем, как Юань Хао миска за миской уничтожал самый вкусный в его жизни жареный рис.
Хорошая актриса или это действительно последствия амнезии?
На детском стуле лежал открытый рюкзачок. Внутри — исписанная тетрадка. Открыв последнюю страницу, Юань Хао прочитал написанное на половину листа слово «мама».
Почерк «куриная лапка» заставил улыбнуться. Родные каракули. Каждая черточка — как отдельное живое существо: одна с ампутированной ножкой, другая с перекошенной спинкой, третья — вообще развалилась на части.
То, что у других — «письменность», у Баоцзы — древняя наскальная живопись. Если кто-то найдет эту тетрадку на дороге, подумает, что обнаружил древний артефакт с иероглифами династии Шан [1].
Юань Хао дал себе слово: пока для сына еще не слишком поздно, нужно во что бы то ни стало все выяснить. Иначе, когда Баоцзы окончательно привяжется к маме, а правда выйдет наружу, толстячка будет ждать сильное потрясение, которое не каждый в его возрасте сможет выдержать.
Мужчина решил завтра же, проводив ребенка в садик, связаться с Лю Мейлин и узнать у нее название клиники, в которую попала Лю Фан. Затем встретиться с лечащим врачом, поставившим диагноз. А все последующие решения будет принимать уже после, отталкиваясь от полученной информации.
Сегодня же можно в качестве эксперимента провести небольшой «тест на искренность». Обычно, ночуя дома, он всегда ложился на диване в гостиной. Но если жена действительно потеряла память — она об этом не знает. Как поступит, если он скажет, что собирается разделить с ней кровать?
Прошлая Лю Фан устроила бы скандал с криками и битьем посуды. Она даже смотреть на него не могла, не то что спать рядом. А эта новая согласится? Увидим…
В это время в детской комнате ничего не подозревающая о планах мужа Лю Фан сидела на краю кровати и рассказывала прижавшемуся к ней малышу сказку. Вернее, для него это была сказка, а для нее — обрывки воспоминаний из прошлой жизни. Все еще яркие, будто все происходило вчера.
— …И тогда отец вызвал Цзян Миньюй к себе и заявил, что через несколько дней она должна войти во дворец в качестве одной из жен императора…
— Одной из жен? А у него их было много? — недоверчиво захлопал глазками малыш.
— Около ста, — кивнула мама. — И все несравненные красавицы. Выше их по статусу была только императрица.
— Но зачем ему так много класавиц? — все еще не понимал Баоцзы. — Это же каждую колмить, одевать, покупать иглушки. Совсем неэкономно. Вот у папы есть только мама, ему хватает.
— Это другое время, — попыталась объяснить ему Лю Фан. — Император обладал несметными богатствами. Сто жен для него не предел, он мог иметь и тысячи. Но в основном эти красавицы были несчастны. За любовь императора они были готовы совершать очень плохие поступки.
— А Цзян Миньюй? — сонным голосочком уточнил малыш.
Лю Фан вздохнула. Под именем Цзян Миньюй она описывала собственную жизнь. Девушка не желала пугать сына, рассказывая правду о переселении душ, но своей историей поделиться хотелось. Пусть и в виде сказки.
— Цзян Миньюй, попав во дворец, долго не прожила.
— Это неплавильная сказка, — нахмурил бровки Баоцзы. — Почему здесь все так плохо?
— Потому что я еще не закончила, — нежно улыбнулась ему мама и легонько щипнула за розовую щечку. — Цзян Миньюй переродилась. В другой жизни у нее появился муж, у которого не было других красавиц, и милый малыш — пухленький, как мясной пирожок…
Закончив свой рассказ, Лю Фан взглянула на сына, желая увидеть его реакцию, но малыш уже сладко спал, раскинув ручки и ножки. Кругленький животик мерно поднимался и опускался в такт дыханию. На губах играла счастливая улыбка.
[1] Династия Шан — древнейшая династия Китая. Правила приблизительно с 1600 по 1046 год до н. э.
Глава 35. Спустить штаны
Поправив детское одеяло, Лю Фан осторожно, чтобы не разбудить, поцеловала Баоцзы в пухлую щечку. Затем поднялась и медленно направилась к выходу, но внезапно дорогу ей преградила широкоплечая мужская фигура. Пришлось отступить, чтобы избежать столкновения.
На Юань Хао не было ничего, кроме черных штанов. Куда подевалась и без того скудная верхняя одежда, было непонятно. Лю Фан замерла на месте, как пойманный в ловушку зверек. Кончики ушей запылали, в глазах — жуткое смущение.
Она впервые видела перед собой обнаженного — пусть и только по пояс — мужчину. Высокого, мускулистого. Помимо красивого лица, муж также обладал невероятно привлекательным, будто вырезанным из нефрита телом, от которого даже на расстоянии исходила скрытая сила.
— Муж, — прошептала Лю Фан, поспешно прикрыв глаза руками. — Баоцзы уже уснул. Ты что-то хотел?
Ее реакция показалась Юань Хао забавной — как у маленького кролика, повстречавшего на дороге большого и опасного волка. Вроде: «Ничего не вижу, значит, этого нет».
Футболку он снял не специально, просто готовился ко сну. Однако мысленно отметил, что раньше его жена подобной стыдливостью не обладала. Но и не стала бы реагировать так бурно, что аж щеки розовели. Скорее, не обратив внимания, прошла бы мимо. «Безразличие» — вот то слово, что прекрасно описывало их трехлетний союз.
— Ничего не нужно, — покачал головой мужчина. — Просто услышал ваш с Баоцзы разговор, и стало любопытно… Что за сказку ты ему рассказывала?
Лю Фан принялась вспоминать все, что только что наговорила малышу. Не было ли в ее словах чего-то подозрительного? Муж не ребенок, вдруг догадается о ее тайне? Девушка так разволновалась, что опустила руки. Однако, вновь упершись взглядом в обнаженную мужскую грудь, быстро вернула их на место.