Диана Маш – Второй шанс для матери-злодейки (страница 12)

Глава 23. Прощение

Лю Фан не могла открыть глаз. Не зная, в порядке ли её конечности, ей было страшно пошевелиться. Боль в спине, изначально приглушённая волнением за ребёнка, мгновенно окутала её разум, стоило девушке осознать, что с Баоцзы всё в порядке.

Вокруг матери и сына собралась толпа. Машину остановили, и из неё выволокли за шкирку с трудом стоящего на ногах пьяного мужчину. Он что-то лепетал, пытаясь оправдаться, но его никто не слушал.

— Мерзавец, что ты натворил?

— Там же маленький ребёнок! А если бы с ним что-то случилось?

— Ещё неизвестно, в порядке ли его мать.

Последние слова особенно напугали шмыгающего носиком Баоцзы. Разразившись громким плачем, он скатился с рук мамы, опустился на пухленькие коленки и принялся её тормошить.

— Мама, мамочка, это я — твой холоший малыш. Отклой глазки.

Глядя на душераздирающую картину, как убитый горем невинный ребёнок зовёт маму, стоявшие в толпе женщины не смогли сдержать слёз. Кто-то принялся звонить в скорую, кто-то в полицию. Сердобольная бабушка приблизилась к Баоцзы и начала гладить его по плечу.

— С мамой всё будет в порядке. Видишь, крови нет, она дышит. Просто ударилась спиной или головой, и ей больно.

— Мама удалилась головой? — покрасневшие глазки широко распахнулись. Всхлипывания сделались громче. — Нет-нет-нет. Нельзя.

Малыш помнил, что прежде чем измениться, мама тоже стукнулась головой. А вдруг сейчас всё вернётся как раньше? Этого он боялся больше всего на свете, ведь в своём сердечке Баоцзы уже принял эту новую маму, правда, ей ещё не сказал.

— Мама, мамочка, я больше не селжусь на тебя. Я уже давно плостил. Отклой глазки, давай помилимся.

Слова сына донеслись до сознания Лю Фан, как сквозь шелковую пелену. То, что она так давно хотела от него услышать, было, наконец, сказано. Какая боль? Даже Яньло-ван [1] вместе с Нефритовым императором [2] не cмогли бы её теперь удержать.

Открыв покрасневшие глаза, девушка протянула руку и коснулась пухлой щёчки своего малыша.

— Мамин сладкий пирожочек, не плачь. С мамой всё в порядке. Спина немного болит и всё. Ты сам нигде не поранился?

Услышав ее нежный, успокаивающий голос, Баоцзы тут же расслабился. Слёзы прекратились. Он в последний раз шмыгнул носиком. Мама не стала прежней, а значит все хорошо.

— Нет, — покачал он головой. — Я упал маме на лучки. Только сильно испугался.

— Девочка, с тобой точно все в порядке? — прервала их разговор стоящая рядом бабушка. — Водителя машины уже забрали в полицию. Может, тебе нужно в больницу?

Лю Фан вспомнила здание, в котором очнулась пару дней назад: белые стены, неприятный резкий запах, бегущие в разные стороны люди. Ей совсем не хотелось возвращаться в это место.

Осторожно приняв сидячее положение, она медленно подвигала руками и ногами. К счастью, конечности были целыми. Боль в спине сделалась приглушённой. Можно и потерпеть. Лишь платье немного разошлось по шву и испачкалось в земле и траве. Скорее всего под ним синяки и царапины. Для Лю Фан это была не стоящая внимания мелочь. Само пройдёт.

На вопрос бабушки она отрицательно качнула головой.

— В больницу не нужно. Уже не так болит. Мы с сыном живем недалеко. Лучше пойдем домой.

— Ну, смотри, — сказала бабушка. — Если понадобятся свидетели наезда, скажи вон той девочке, продающей жареные шашлычки. Это моя внучка, она меня позовет.

— Спасибо, бабушка, — поблагодарила ее Лю Фан и, с небольшой помощью сына, поднялась на ноги.

— Баоцзы, ты правда меня простил? — негромко спросила девушка, когда они с малышом отошли от толпы и вернулись к тропинке, что вела к дому.

Лю Фан немного прихрамывала. Ребёнок, боясь её отпустить, вцепился толстым кулачком в ткань её платья.

— Угу, — с комичной серьезностью кивнул он. — Воспитательница говолит, что носить в селце обиду — вледно для здоловья. Важно уметь площать.

Лю Фан не выдерживала напора его умиления. До чего же у неё ласковый и обаятельный сын! Прирождённый убийца сердец…

— Баоцзы, — не сдержавшись, всхлипнула она. — Ты такой умный. Мама тебя очень сильно любит.

От её признания у ребёнка мгновенно покраснели ушки. Он украдкой огляделся по сторонам. Убедившись, что никого нет, потянул Лю Фан за платье, заставив наклониться. Приподнялся на толстеньких ножках и чмокнул маму в щеку.

— Я тоже тебя сильно люблю.

[1] Яньло-ван — в буддизме бог смерти и судья загробного мира.

[2] Нефритовый император — верховное божество даосского пантеона, небесный Верховный владыка и вершитель человеческих судеб.

Глава 24. Караоке

Всю дорогу до дома Лю Фан, крепко держа в руке нежную ладошку Баоцзы, не шла, а летела, позабыв о боли в спине. Малыш поцеловал её в щеку и сказал, что сильно любит. Каждое слово до сих пор стучало в голове, не давая места ни одной другой мысли.

Это действительно правда? Не сон?

Девушка даже украдкой ущипнула себя за нос. Острая боль подсказала, что она не спит. А значит, одна её мечта наконец-то сбылась. Ей удалось завоевать маленькое сердечко сына. Впервые за обе свои жизни Лю Фан узнала значение слова «счастье».

Баоцзы, в отличие от мамы, был предельно серьезен. Поджимал губки, супил бровки, как маленький старичок. Его беспокоили небольшие раны на ногах и руках мамы. Их нужно было срочно полечить.

Во время совместных прогулок, когда Баоцзы неудачно падал, папа мазал его царапины специальной мазью с маслом чайного дерева. Кажется, в одном из шкафчиков завалялся пузырёк.

Стоило им переступить порог дома, как малыш, быстро скинув сандалики и рюкзачок, смешно переваливаясь на толстеньких ножках, побежал в детскую. Не зная о его заботах, Лю Фан проводила маленькую спинку полным обожания взглядом. Затем подняла с пола рюкзачок, открыла его и вытащила на свет прозрачную коробочку.

Она была пуста.

Значит, сыну понравился её сюрприз? Как хорошо, что сегодня днём она додумалась испечь хрустящие лотосовые лепешки. Пришлось, правда, повозиться со слоёным тестом. Зато пасту из лотосовых семян уже готовую продавали в «супелмалкете», что очень облегчило Лю Фан работу. Будет чем порадовать ребенка завтра, когда он пойдёт в детский садик.

— Мамочка, из кухни холошо пахнет! — раздался из детской звонкий голос малыша.

Вскоре показался и он сам, сжимая в маленьких ручках тёмный пузырёк.

— Мама сегодня приготовила для Баоцзы блюдо, которое называется «Рыба из озера Сиху».

Малыш удивлённо захлопал глазками.

— Никогда о таком не слысал.

— Оно готовится из самого свежего карпа, тушёного в кисло-сладком соусе, — принялась объяснять ребенку Лю Фан. — Невероятно вкусно. Давай мыть ручки и есть?

— Нет, — категорично замотал головой Баоцзы. — Сначала маму нузно полечить.

Лю Фан не поняла, о каком лечении шла речь, но противиться не стала, полностью положившись на своего умненького сыночка.

Взяв маму за руку, малыш повёл её в гостиную. Посадил на диван. Сам пристроился рядом, болтая в воздухе маленькими ножками. Вытащил из кармашка шортиков ватный диск, макнул его в мазь и принялся осторожно протирать все видимые его глазу мамины царапины. Даже дул на каждую, как делал папа, когда Баоцзы было особенно больно.

Закончив, ребенок дождался, когда мама переоденется в домашнее платье. Желтое, в котором она выходила на улицу, Баоцзы предложил выкинуть в мусорку, но Лю Фан была чужда подобная расточительность. Всё же их семья не из богатых, а ткань платья добротная. Постирать, заштопать — и будет как новое. Никто даже не заметит.

На том и порешив, Лю Фан принялась накрывать на стол. Помимо рыбы на тарелках лежали оставшиеся с завтрака лепешки с кинзой и кунжутные пирожки. Рисовую кашу она доела в обед, освободив время, которое могла бы потратить на готовку, на проверку гардероба прошлой хозяйки тела.

Выбрав два нарядных платья, которые вряд ли бы стала носить по отдельности, Лю Фан загорелась идеей сделать из них одно. Такое, чтобы скрывало все дефекты её новой нестандартной фигуры, но и не отставало от современной моды.

Для этого она специально около часа листала телевизионные каналы, разглядывая красивых актрис и ведущих. А когда в голове сформировалась идея, взяла в руки найденный в столе новенький швейный набор. Распаковала его и принялась за дело.

На платье ушло два часа. Результат Лю Фан очень понравился. Она долго разглядывала себя перед зеркалом, наслаждаясь собственным отражением. И сожалела только об одном — малыша не было рядом, чтобы разделить с ней радость.

Однако сейчас он сидел напротив, уплетая за обе щечки аппетитное блюдо и закусывая каждую порцию рыбьего мяса ароматными лепешками. Пухленькие губки блестели в бьющих из окна лучах заходящего солнца.

— Баоцзы, мама сшила себе новое платье, хочешь посмотреть? — не выдержав, предложила девушка.

Отвлекшись от еды, малыш усиленно закивал, но на кругленьком личике ясно читалось недоумение. Ребёнок знал, что значит «шить», но никак не мог соотнести это слово с мамой. Она никогда ничего дома не шила. А если хотела новое платье — заказывала в онлайн-магазинах.

Пока он размышлял, посасывая указательный пальчик, из спальной комнаты вернулась мама. Вместо домашнего платья на ней было другое — нежно-голубого цвета, с расклешенной юбкой и высокой талией. Несмотря на полноту, оно невероятно ей шло.

Даже Баоцзы, увидев, смешно приоткрыл ротик и захлопал глазками.