Диана Маш – Второй шанс для матери-злодейки (страница 14)
Врать девушка не любила, но ведь у её сына действительно талант. Может, не в пении, зато в актерской игре. Лю Фан во дворце видела многих людей из знаменитых театральных трупп, играющих значительно хуже.
Счастливый малыш чмокнул маму в щеку.
— Тепель твоя очеледь. Иди на сцену.
Лю Фан испуганно закачала головой.
— Баоцзы, мама не умеет так хорошо петь, как ты. К тому же мама не знает ни одной песенки.
— Ни одной — ни одной? — переспросил тут же поникший малыш.
Увидев его таким грустным, Лю Фан замялась.
— Хорошо, одну знаю. Но спою только тебе, хорошо?
Баоцзы быстро закивал, боясь, как бы мама не передумала. Затем откинулся на спинку стула и засунул в ротик кончик длинной палочки из соевого мяса, ожидая представления.
Лю Фан поднесла к лицу сжатый кулак, изображая пение в микрофон.
— Дорогие зрители, — произнесла она звонко, пародируя ярмарочных зазывал на театральные постановки. — Следующая артистка довольно особенная. Она не только очень красивая и умная, но и отлично танцует и поёт. Таких на сцене немного. Встречайте: мама Баоцзы с песней «Я самая красивая».
Песню она выбрала современную, какой-то модной сейчас певицы. Её так часто крутили по «телевизолу», что Лю Фан, даже не понимая многих слов, успела выучить её наизусть.
Она сама себе похлопала. Баоцзы присоединился, едва ли не подпрыгивая на месте. Поднеся кулак к губам, девушка запела:
—
Случайно услышав её пение, стоящая неподалёку Цинь Жуйси хмыкнула в кулак и покачала головой.
Теперь понятно, в кого у ребёнка такой ужасный слух. Мама пела лишь чуточку лучше. Однако ни Лю Фан, ни Баоцзы этого не замечали. Одна полностью отдавалась выступлению, словно устроила сольный концерт. Второй весело под её пение подтанцовывал, вертя круглой попой на стульчике.
Закончив, Лю Фан улыбнулась хлопающему сыну.
— Спасибо, спасибо за вашу любовь и внимание!
Она поклонилась, но прежде чем выпрямиться, уткнулась взглядом в черные мужские ботинки. Над головой раздался ликующий вопль её малыша:
— Папа плиехал!
[1] Май фэйс — (my face) с англ. — мое лицо.
Глава 26. Господин
Лю Фан моргнула. Дышать стало трудно. Сидеть, согнувшись в поклоне, было неудобно, начинало покалывать в шее. Она медленно подняла голову, скользя взглядом по черным брюкам, скрывающим длинные мужские ноги, по читающейся за тканью верхней одежды рельефной груди, по широким плечам и остановилась на лице… Таком красивом, что от долгого разглядывания девушке показалось, у нее защипало в глазах.
Неужели это и есть ее муж, папа Баоцзы?
Он был привлекательнее всех виденных ею когда-либо мужчин. Певцы и актеры в «телевизоле» даже в подметки ему не годились. А император из ее прошлой жизни, довольно молодой и носящий негласный титул «подобного солнцу и жемчугу», на фоне ее нынешнего мужа больше походил на лягушку.
Как только прошлой хозяйке тела, при таких внешних данных, удалось стать его женой? Они же как жалкий цветочек рядом с благородной орхидеей.
Пусть Лю Фан и не привыкла еще к мужским прическам этого времени, но даже очень коротко подстриженные волосы невероятно ему шли, открывая гладкий лоб, ровный нос, красиво очерченные губы и блестящие черные глаза, как у феникса.
Девушка поняла: она не ошиблась, предположив, что их общий ребенок перенял в основном черты ее мужа. Отец — нефритовая печать, чья резьба, даже с прошествием времени, оставалась четкой и властной. Сын — свежий, яркий оттиск на рисовой бумаге.
Кончики ушей Лю Фан покраснели. Сердце забилось в бешеном ритме. Она застыла, полная смущения, совсем не зная, куда себя деть.
Малыш в то же самое время, словно мячик, с радостным визгом соскочил со стула и бросился к папе в объятия. Маленькие ручки обвили папину ногу. Кругленькое тельце подрагивало от эмоций. Детский голосок звенел от восторга:
— Папа, папочка, ты велнулся к своему Баоцзы? Мама, мамочка, наш папа здесь!
Наклонившись, Юань Хао подхватил сына на руки, подбросил его в воздух, поцеловал в пухлую щечку и крепко прижал к груди. Такой мягкий и теплый комочек. Мужчине совсем не хотелось его отпускать.
У Лю Фан при виде этой гармоничной картины кольнуло в сердце. Она вдруг почувствовала себя лишней.
Что делать? Как себя вести? В голове ни единой мысли.
Впервые за две жизни у нее появился настоящий муж. Императора, который и лица ее никогда не видел, она таковым не считала. В прошлом, уезжая в паланкине [1] во дворец, главная жена ее отца дала несколько кратких наставлений: быть добродетельной, умной и поддерживать красоту, чтобы его величество посещал ее чаще, чем других наложниц.
Ничего из этого ей не пригодилось.
Проведя в гареме какое-то время, Лю Фан осознала, что, даже обладая несравненной красотой, сложно выделиться среди сотен таких же красавиц. Впрочем, она и не пыталась, предпочитая внутренним интригам дворца тихую и спокойную жизнь.
Но в этот раз все иначе. Теперь она желала иметь настоящую семью с ее уже горячо любимым малышом и его папой. И пусть пока она для них чужая, Лю Фан не собиралась так просто отступать.
Что обычно нужно вернувшемуся домой мужчине? Теплая встреча, уютный дом и вкусная еда.
Теплую встречу ему уже организовал их малыш. В доме у них с Баоцзы тоже полный порядок. Не зря Лю Фан целых два дня, пока ее сын находился в садике, помимо готовки усиленно наводила порядок. Тушеная рыба закончилась, но в холодильнике имелось много других продуктов. Приготовит так, что муж непременно попросит добавки.
— Папа, а как ты узнал, сто мы с мамой здесь? — донесся до Лю Фан, сквозь завесу мыслей, мягкий голосок ребенка.
Юань Хао замаскировал смех приглушенным покашливанием.
— На улице услышал, как поет мой толстячок. Все прохожие тебе хлопали.
Впервые услышав его голос, Лю Фан навострила уши. Какой он у него мужественный, низкий, глубокий. Казалось, в ее муже не было ни единого изъяна.
— Плавда? — широко раскрыл свои глазки-виноградинки малыш; в его детском голосе ясно слышался восторг. — Папа, а ты слысал, как мама пела?
Лю Фан вздрогнула от паники. Неужели муж действительно видел ее проказливое представление, устроенное, чтобы рассмешить малыша? Обреченно прикрыв глаза, девушка мысленно обратилась к предкам, моля их не допустить такого позора. Но тщетно. В раздавшемся мужском голосе слышался отчетливый смешок:
— Конечно.
— Плавда же великолепно? — весело рассмеялся ребенок, искренне считавший, что лучше его мамы певиц не существует.
Юань Хао, покосившись на жену, продолжавшую упорно избегать его взгляда, улыбнулся сыну и кивнул. Лю Фан тут же захотелось найти щель в полу и спрятаться в ней.
Баоцзы, увидев, что мама странно себя ведет — наверное, стесняется, даже глазки покраснели — решил включить ее в разговор.
— Мама, ты же лада, что папа велнулся?
Подняв на сына нежный взгляд, Лю Фан смущенно кивнула.
— Очень, — затем впервые с их встречи, сгорая от смущения, все же осмелилась взглянуть прямо в лицо Юань Хао и выдавить из себя улыбку. — С возвращением, господин. Пойдемте домой. После долгой дороги вам нужно поесть.
Господин?
Юань Хао на секунду показалось, что он ослышался. Когда Лю Фан звала его «господином»? Подобное обращение к мужу сейчас можно было услышать только в исторических дорамах. Раньше она замечала его лишь когда у нее заканчивались деньги, и обращение было довольно коротким: «Эй, ты».
Мужчина нахмурился.
Это точно его жена?
[1]Паланкин — средство передвижения в виде укреплённого на длинных шестах крытого кресла или ложа, переносимого носильщиками.
Глава 27. Самолет
На обычно холодном, безразличном лице Юань Хао сейчас читалось явное недоумение. Стоящая напротив него девушка, и внешне, и телосложением была как две капли воды похожа на его жену. Однако простодушное выражение её лица, милое смущение, взволнованный взгляд, даже покрасневшие кончики ушей — будто принадлежало другому человеку.
Мужчина ни разу за всё время их знакомства не видел, чтобы Лю Фан вот так смущённо улыбалась. От неё исходило странное расслабляющее тепло. А нежность в глазах, когда она смотрела на Баоцзы… Разве можно так играть?
И что это за скромное платье? Лю Фан предпочитала более открытые, яркие, вычурные. Все то, что он сам считал полной безвкусицей.
Юань Хао внезапно вспомнил, как сын по телефону рассказывал, что мама ударилась головой и потеряла память. Он тогда не придал этому значения, решив, что жена притворяется ради каких-то своих целей. Да и сейчас она не выглядела как человек после тяжёлой аварии, способной вызвать амнезию.
Определённо нужно наведаться к её лечащему врачу.
Кивнув жене Юань Хао, пересадил сына с рук на шею, ухватился одной ладонью за его толстенькую ножку, а второй за ручку стоящей на полу дорожной сумки и молча направился к выходу.