Диана Маш – Второй шанс для мачехи-визажиста (страница 8)

Понимая, что отказа женщина не примет, Зима, обреченно усмехнувшись, кивнул. Затем, прищурившись, огляделся.

— Бабка Зарьяна, а ты пешком пришла?

— Агась, куму навещала, — она махнула рукой куда-то вдаль. — Тут неподалеку.

— Тогда, как дела завершишь, у ворот дождись. Скажу Ратше, чтоб с нами в повозку взял.

— Ой, спасибо тебе, милок. Ноги уж старые, плохо ходят, — горячо поблагодарила его старушка и, на время попрощавшись, направилась к прилавкам с мукой.

Проводив её взглядом, Мирослава с легкой улыбкой повернулась к Зиме.

— Впервые слышу, чтобы ты так много разговаривал, — удивленно захлопала она глазами. — Обычно такой молчун.

Не ожидая подобных откровений, мужчина смутился.

— Бабка Зарьяна — добрая душа, — откашлявшись, пояснил он. — Наша изба входила в их хозяйство, отдали мне, считай, задаром. Она присматривала за Крохом, когда я на охоту уходил. Коли что — ступай к ней смело, не откажет.

Мирослава кивнула, запоминая.

— Путь от нашего дома сюда не близкий, а она такая старенькая и пешком ходит. Как родня отпускает?

— А куда деваться? — пожал плечами Зима и коротко объяснил ей, что во всей их округе повозка с кобылой имелась только у Ратши — того самого бородатого мужика, что их привез.

Плата принималась куньими шкурами, по одной за человека. Цена эта, как поняла Мирослава, была высокой, для многих почти неподъемной. Но монополист на то и монополист, чтобы условия диктовать. Места в повозке всего три, а потому, если нужно в город — занимать лучше заранее, иначе топать пешком десять вёрст наперекор вьюге.

— А сколько куньих шкур за один сребреник дают? — прищурившись, спросила девушка.

— Три выйдет, коли на торгу сойтись, — немного подумав, ответил Зима.

Привыкший к подсчётам мозг Мирославы тут же заработал: три шкуры за рейс — считай, один серебряный брусок. А в день, если повезёт, можно сделать три рейса. Дело довольно прибыльное. Почему же повозка имелась только у одного этого Ратши?

— А лошадь с повозкой… дорого стоят? — осторожно поинтересовалась она.

Зима хмыкнул, удивляясь её вопросу, но ответил:

— Кобыла приличная — от пятидесяти сребреников будет. Повозка — ещё десять. Такие деньги токмо у купцов либо у посадника водятся. Простому люду не по карману. Да и зачем? Бык надёжнее будет — он землю пашет. А конь, так, роскошь. Ратша свою кобылу с повозкой в дар получил — жену посадника от конских копыт спас, едва сам не сгинул.

Мирослава бросила на Зиму задумчивый взгляд. Охота — дело рискованное. Да и мобилизован он был по ранению. Вдруг эта рана, пока неясная, даст о себе знать? Возить людей намного спокойнее и, как выходило, выгоднее.

Мечтать, конечно, было рано. Но мысли, как зёрнышки, уже упали в благодатную почву.

Глава 15. Необходимый вклад

Оставив Кроха на Мирославу и строго наказав девушке от ближайших рядов не отходить, Зима отлучился к знакомому кожевеннику, с которым на днях договаривался о выделке накопленных шкур.

Еще только готовясь посетить рынок, Мирослава полагала, что разгуляться особенно не получится. Все-таки зима. Откуда взяться свежим травам да цветам?

Однако увиденное ее порядком удивило. Свежего действительно ничего не было, зато в сушеном виде — столько, что глаза разбегались. Травники сбывали зверобой, мяту, лен, крапиву, ромашку, дубовую кору. Огородники — сушеную свеклу, боярышник, бузину, калину, черемуху. Были тут и заморские купцы с сафлорой, куркумой, сушеной розой и хризантемой. Рядом сидели ремесленники, резчики по дереву. Чего ни захочешь — все сделают.

Сердце Мирославы забилось чаще. Пусть все эти ингредиенты были примитивными, зато настоящими. Экологически чистый продукт, из которого можно было создать то, чего здесь еще не знали: косметику и уходовые средства. Чтобы кожа сияла до блеска, не обветривалась и не грубела, а волосы всегда были чистыми и мягкими.

Зима перед уходом оставил девушке два сребреника «на бабьи прихоти». Мирослава положила их в карман — туда, где уже лежал большой серебряный брусок. Тот самый, что подсунул ей рыжеволосый парень — брат прошлой хозяйки ее тела.

Почувствовав, что проголодалась, девушка решила купить себе и Кроху по кусочку мясного пирога. Торговец тесаком отрубил от ее серебряного бруска небольшой кусочек, взвесил его и выдал ей две огромные порции. Малыш долго не решался попробовать. Один запах сводил его с ума, заставляя давиться слюной. Только увидев, что Мирослава почти доела, он сделал первый укус и блаженно закрыл глаза. Ничего вкуснее он в жизни не пробовал.

Тем временем перед девушкой стояла нелегкая задача: как потратить деньги с умом. А потом еще объяснить новоиспеченному мужу, что она не транжира, а все эти травки, порошки, сушеные ягоды и прочее — не блажь, а необходимый вклад в их процветающее будущее.

Первым делом она разжилась вместительной корзиной. Ремесленник, что продавал мыло, запросил за него такую цену, что у Мирославы глаза на лоб полезли. Оно что, сделано из золота? Легче один раз потратиться на рецепт и варить самой.

У восточного купца Мирослава помимо нужных трав и порошков, к своему удивлению, обнаружила целый мешок миндальной скорлупы — важнейшую основу для изготовления очищающего крема. Тот и не надеялся, что на подобный товар найдется покупатель, и потому в качестве «комплимента» раскрыл девушке тайну мыловарения. Но бесплатный сыр бывает только в мышеловке — за рецепт все равно пришлось отдать еще один кусочек от серебряного бруска. Денег, разумеется, было жалко, но знания, решила она, того стоят.

Далее у бабки, что торговала творогом, была приобретена молочная сыворотка; у гончара — глина; у иконописца — охра и березовый деготь; у бортника — мед и воск. Сухие ягоды, цветы, толченый мел, древесная зола, несколько мисок, горшков…

Девушка и опомниться не успела, как корзина наполнилась под завязку, а самый главный ингредиент все еще не был куплен. Покружив на месте, она направилась к прилавку, где торговали животным жиром. Хозяйка, дородная женщина с землистого цвета лицом, посмотрела на бедно одетую девушку и малыша с нескрываемым презрением.

— Чего надо? — буркнула она.

Мирослава вежливо улыбнулась и попросила показать товар. Женщина нехотя ткнула пальцем в горшки. Жир был мутный, с подозрительным запахом.

«К такому даже прикасаться страшно», — подумала девушка.

Поблагодарив, она развернулась и ушла, ощущая спиной недовольный взгляд.

Чуть поодаль, на более оживленном месте, нашелся чистый прилавок с аккуратно разложенным товаром. И хозяйка — неестественно бледная женщина лет тридцати, с гладко зачесанными под платок волосами — при виде Мирославы с ребенком не сморщилась, а кивнула с вежливо-вопросительной улыбкой.

— Доброго здоровьица. Чем могу помочь?

— Мне бы жиру чистого, — сказала Мирослава, — того, что подешевле.

Хозяйка деловито кивнула.

— Жир барсучий имеется, топленый, чистый.

Пока она собирала заказ, Мирослава заметила среди вещей хозяйки открытую деревянную коробочку с белым, похожим на муку порошком. Она внимательно пригляделась к лицу женщины: причиной неестественно белого цвета оказалось использование этой самой «пудры». Кожа, судя по текстуре, неплохая, но макияж с ней совсем не сливался, лишь забивал поры и подчеркивал сухость.

Любопытство пересилило. Не выдержав, девушка ткнула пальцем в коробочку и с улыбкой спросила:

— Можно взглянуть?

Глава 16. Удачливый охотник

Хозяйка отказывать не стала и протянула Мирославе коробочку.

— Лицо у меня в стужу шибко краснеет, травница знакомая белила посоветовала, — пояснила она. — Да вот щеки от этих белил, будто под солнцем, сохнут. Да и смывать тяжко.

Мирослава пригляделась, зачерпнула ногтем крупицу порошка, растерла между пальцами и принюхалась. «Пудра» оказалась смесью муки и белой глины. Сама по себе она безвредная, но наносить зимой на сухую кожу — прямой путь к неприятностям: не только не скроет покраснение, но и вызовет дополнительные проблемы вроде сильного шелушения, чувства стянутости. Может даже привести к появлению микротрещин, из-за чего краснота станет еще заметнее.

Все это девушка подробно объяснила хозяйке прилавка. Услышанное так ее напугало, что женщина, приподняв подол юбки, принялась с усилием тереть лицо, убирая с него остатки «пудры», но лишь пачкала одежду. Мирослава быстро ее остановила.

— Лучше снегом, — предложила она. — Так только испачкаетесь.

Закончив, женщина тяжело вздохнула.

— А ты, девица, откуда про такое знаешь?

— Бабушка моя покойная знахаркой была, — легко солгала Мирослава. — Я много чего от неё переняла. К примеру, умею масла особые делать, чтоб кожу под белила готовить. Тогда они и ложатся ровнее, и вреда меньше.

Как любой женщине, торговке хотелось выглядеть красиво, а потому, стоило ей услышать о чудодейственном средстве, как глаза заблестели от любопытства.

— Правда? Что за масла такие?

— Готовятся на основе трав и животного жира, — объяснила Мирослава.

Женщина оценивающе вгляделась в отличавшееся поразительной белизной чистое лицо. Кожа белая, как снег, только щечки слегка тронуты морозным румянцем. Ресницы длинные, черные. Глаза яркие, синие. Даже губки пухлые блестят. Эта девица явно знает, о чем говорит.

— Коли выйдет прок, приходи с этими маслами на торг, Отраду спроси — это я, — представилась она. — А я… я тебе за то барсучьего жира за так дам. Уговор?