Диана Маш – Второй шанс для мачехи-визажиста (страница 31)

Оно и понятно. Когда ещё простому люду представится возможность попробовать то, что в обычные дни могут себе позволить лишь имущие.

Ближе к обеду к лотку Мирославы подошла семья: отец, мать да дочь. Девушке на вид было около двадцати. Румяная, глазастая, одетая хоть и небогато, но опрятно.

Сначала их привлекло собрание женщин. Но стоило девушке услышать о свойствах крема, как у неё заблестели глаза.

Звали ее Берёзка. Жила она в соседней деревне, отец служил писарем при старосте. В семье она была единственной дочерью, поэтому баловали её как могли. Скоро Берёзке предстояло выйти замуж. Она воспользовалась праздником, чтобы напоследок погулять с семьёй — кто знает, выпадет ли ещё такой шанс?

Косметика её не интересовала, покупать ничего не собиралась, но, увидев товар Мирославы и послушав про его особенности, мгновенно передумала.

Жених её был простым деревенским охотником из небогатой семьи. Родители противились их союзу, но сердце девушки уже приняло решение — ради любимого она была готова даже терпеть нужду. После долгих уговоров и слёз отец с матерью наконец уступили.

Свадьба уже на пороге, а после неё нужно будет потратиться на подарки родне мужа. Младшим братьям и сёстрам в знак внимания она собственноручно сшила штаны да юбки. Но оставались ещё старшие — бабушки, тётки, — каждой нужно что-то подарить.У Берёзки голова шла кругом: что бы такое подобрать? Мать советовала купить в лавке каждой по кисету, но девушке это казалось не совсем подходящим. Она уже несколько дней ломала голову. И теперь, увидев такие интересные бальзамы, мыло и крема, сразу подумала: вот это подарок, разве можно такому не обрадоваться?

К тому же стоило это всё сущие пустяки — всего три-пять векшей. А коробочки какие красивые.

Заметив её интерес, Мирослава тут же заговорила:

— Сестрица, этот товар приготовлен по особому рецепту, который достался мне от бабушки-знахарки. Кожа после крема и мыла — будто заново родится. А бальзамы помогают при ветряных болезнях и ранах. Позволишь показать?

Берёзка уже видела, как другие женщины пробовали крем — протягивали запястья, нюхали, улыбались. Она быстро закивала:

— Добро-добро.

Мирослава бережно взяла её руку, мазнула на запястье капельку крема и легонько растёрла. От руки потянуло изящным ароматом — миндаль, молоко, мёд. Берёзка поднесла руку к лицу, вдохнула. Потом отошла на шаг, другой — запах не выветривался, словно прирос к коже.

— Ишь ты, — удивилась она, возвращаясь. — И впрямь духовито. И не уходит, как те мази, что у бабки Коросты беру: там сперва пахнет, а через мгновение — уже нет.

Она задумалась, глядя на кремницу. Мать с отцом стояли рядом, не вмешивались.

— Хозяюшка, — сказала наконец Берёзка, поднимая глаза, — посчитай мне десять коробочек с сим кремом, десять брусков мыла и пять горшочков бальзама.

Мирослава не ожидала такой большой покупки. Сердце ёкнуло в груди, но виду девушка не подала. Кивнула спокойно, будто каждый день такие заказы принимает.

— Хороший выбор, сестрица. Сейчас всё посчитаю.

Она быстро подала знак мужу. Зима отсчитал товар, сложил в чистую холстину, перевязал. Затем принял плату — серебряные монеты звякнули, упав в кошель.

Забрав узелок, Берёзка улыбнулась Мирославе:

— Спасибо тебе, хозяюшка.

Семья отошла на пару шагов. Проводив их взглядом, Мира собралась уже было продолжить торговать, как вдруг до неё донеслись слова матери девушки:

— Зачем тебе столько всего? Понравилось — взяла бы одну-две коробочки на пробу. А ты — по десять! И мыло, и бальзамы... Для чего?

Берёзка поспешила оправдаться:

— Матушка, скоро свадьба, а я ещё подарки родне Черняя не приготовила. Что им дарить? Кисеты? Так они у всякого есть. А это — вещь редкая. В деревне у нас такой красоты никто не видывал. Обрадуются, ей-ей.

Мать вздохнула, но спорить не стала.

— И то правда, — сказала она, подумав. — С такими подарками родня твоего Черняя к тебе с уважением относиться будет.

Мирослава не сдержалась: быстро вышла из-за лотка и нагнала удаляющуюся семью.

— Сестрица, погоди!

Глава 63. Великая мастерица

Мать, отец и дочь обернулись. Заметив, что к ним спешит хозяйка лотка с кремами, замерли в недоумении.

— Что случилось, девица? — спросила мать, оглядывая Мирославу с ног до головы. — Мы что-то позабыли у тебя? Аль недоплатили?

Мирослава замахала руками.

— Нет-нет, что вы! — выпалила она, чуть запыхавшись от быстрой ходьбы. Затем повернулась лицом к Березке. — Поймите меня правильно, я не подслушивала, но невзначай услышала ваш разговор. Сестрица, кажется, ты скоро выходишь замуж?

Березка покраснела, опустила глаза, но тут же подняла — в них светилось счастье. Мать, заметив это, погладила дочь по плечу и ответила за неё, чуть вздохнув:

— Верно. Через седмицу уж свадьба. Жених — человек добрый, хоть и небогатый. Дай бог им счастья.

— Дай бог, — закивала Мирослава. — Вы уж простите за любопытство, снарядиху на свадьбу уже пригласили?

Мать Березки нахмурилась, не понимая, к чему клонит девушка. Переглянулась с мужем — тот пожал плечами, мол, откуда ж я знаю.

— Нет ещё. Але присматриваемся к одной, городской. Молвят, лучшая из лучших. — Она гордо вскинула подбородок, но тут же вопросительно уставилась на Мирославу. — А ты чего пытаешь-то, девица?

Девушка поспешила объясниться:

— Дело в том, что я не только торгую кремами, мылом да бальзамами. Я ещё и свадебная мастерица — из любой, даже самой обычной невесты сделаю первую красавицу. Если позволите, я так преображу вашу дочь, что жених ахнет — не узнает.

На самом деле у Мирославы была своя причина так расхваливать себя. Эта семья, судя по сумме покупок, — люди не бедные. И знакомства у них в городе имеются, раз могут себе позволить присматриваться к одной из лучших снарядих. К таким очереди на годы вперёд. Без связей, даже с большими деньгами, не попасть.

Мирослава до сих пор работала только у себя на окраине, изредка выбираясь в близлежащие деревни. Круг её клиентов был узок. Но если бы ей удалось прославить своё имя в городе, заказы потекли бы рекой. Девушке хотелось, чтобы дело само искало её, а не наоборот.

Объяснение Мирославы удивило семью. Они слышали о нескольких самых известных в городе мастерицах, которые готовят невест к свадьбе. Но все они были женщинами в летах. Такой молоденькой среди них не было.

— Ну... — мать Березки колебалась. В душе она не доверяла этой юной особе и прикидывала, как бы помягче отказаться. — Мы ещё не выбрали, кого звать...

Не дав ей сказать однозначное «нет», после которого любые уговоры выглядели бы как наглое навязывание, Мирослава продолжила:

— Вы не отказывайте сразу. Я понимаю, вы меня не знаете. А как можно незнакомке доверить такое важное дело? Но я могу вас заверить: я и вправду очень искусна. Если хотите, могу накрасить вашу дочь прямо сейчас. Или приехать к вам домой в любое время. Как вам удобнее. Это бесплатно. Если понравится — наймёте меня на свадьбу. Нет — и не надо. Вы ничего не теряете.

Березку, в отличие от матери, не мучило столько сомнений. Ещё когда Мирослава только начала говорить, она уже заинтересовалась. Ей ещё не доводилось видеть такой юной снарядихи. А раз та так уверена в себе — может, у неё и впрямь большой талант?

— Матушка, — сказала она, тронув мать за рукав, — коли сестрица говорит, что может для пробы накрасить меня бесплатно, давай попытаем? Всё равно мы ещё никого не наняли. А если не понравится — что ж, поищем другую.

Мать Березки вздохнула, покачала головой, но возражать не стала. Дочь у неё была упрямая — если что вобьёт в голову, не переспоришь.

— Ну, коли так... Добро.

Она повернулась к Мирославе, назвала деревню и улицу и велела приезжать к ним утром, через три дня. На том и попрощались.

— О чём это ты с ними говорила? — спросил Зима, когда девушка вернулась к лотку.

Мирослава не стала скрывать и рассказала мужу о своих планах. А также о том, что через три дня поедет в деревню, на пробу красить невесту. Зима спокойно кивнул. Он ни на миг не сомневался в её искусстве.

— Ты — великая мастерица. Любую, даже самую непригожую девицу можешь превратить в писанную красавицу.

Он впервые так ее хвалил. Мирославе даже показалось, будто он превозносит самого себя. Ей стало немного неловко. Девушка притворно нахмурилась и стукнула Зиму по плечу.

Увидев, как его губы приподнялись в ухмылке, она мысленно удивилась: неужели её всегда серьёзный муж умеет шутить?

Глава 64. Чтоб наверняка!

Весь этот и следующий день семья работала от зари до зари. Солнце ещё не показывалось из-за леса, а Мирослава уже стояла у печи — мешала, топила, разливала. Зима колол дрова, носил из леса можжевельник, толок в ступке миндальную скорлупу. Крох тоже помогал — подавал и разносил всё, что просили. С первыми лучами все дружно шли в соседнюю деревню, а уже оттуда, на телеге, ехали на ярмарку. Так три дня и пролетели незаметно.

К концу праздника было распродано всё подчистую. Не осталось ни одной кремницы, ни одного бруска мыла, ни одного горшочка с бальзамом.

Некоторые женщины, закупившиеся у Мирославы в первый или второй день, успели попробовать товар дома и рассказать о диковинке знакомым. На третий день многие специально разыскивали её лоток.

— Хозяюшка, а где твой крем духовитый? — интересовались они, заглядывая в пустые корзины.