Диана Маш – Охота на Волколака (страница 11)
Нет точных данных – не беда. Навела тайны. Приковала внимание читателей. Даже интересно, что она такого сенсационного завтра выдаст?
– Это неслыханно! – четко озвучила свой вердикт Градислава Богдановна и свернула газету. – Не тревожься Инессушка. Сплошные сплетни и пустые домыслы.
А вдруг действительно, при опросе местных, Колпакова раскопала то, чего Якову не удалось? Гордею это вмешательство в дела полиции точно не понравится.
Я уже видела, как он рвет и мечет. Грозит «Сплетнику» всеми карами небесными…
По дороге в участок, придется сделать крюк и посетить редакцию. Что бы не думал Ермаков, журналисты, порой, люди полезные.
Кумскую улицу, где располагалась редакция «Сплетника», в котором трудилась акула пера – Дарья Спиридоновна Колпакова, накрыло вьюгой так, что ни зги не видать.
Даже призрак преследующего парня решил «а ну его» и растворился в воздухе. Благо возничий попался толковый. Быстро нашел нужный двухэтажный дом из жженого кирпича. Помог мне, не утонув в сугробе, сойти с пролетки. И, получив за свои старания выше причитающегося, отвесил низкий поклон.
С моего прошлого визита, случившегося месяц назад, в просторном, светлом помещении, насквозь пропахшем типографской краской и табаком, мало что изменилось.
Все те же очереди в кассу, из желающих подать объявление. Толпы репортеров, до яростных криков спорящих друг с другом. Будничная суета.
Игнорируя разноголосый шум, я направилась к самому дальнему столу, который, насколько мне было известно, занимала моя хорошая знакомая. И не прогадала.
Сидевшая вполоборота знакомая блондинка, прикусив кончик языка, аккуратно выводила буквы на бумаге. Пряди выбились из прически. На плече лежала длинная, растрепанная коса.
– Здравствуйте, Дарья Спиридоновна. Как ваше здоровье?
– Софья Алексеевна, радость-то какая! – оторвавшись от работы, воскликнула она. – Присаживайтесь, рассказывайте. Какими судьбами к нам?
Колпакова придвинула мне стульчик, дождалась, когда займу его и мазнула демонстративно невозмутимым взглядом по свежему номеру газеты, зажатой у меня в руках.
– Отчего-то думаю, что вы уже знаете, – иронично выгнула бровь. – Ваша сегодняшняя статья…
Улыбка девушка померкла. Взгляд сделался хмурым и настороженным. Как у птицы, готовой до последнего защищать свое гнездо.
– Ах, вы об этом. Дык обмана не совершила. Всю правду до жителей Китежа донесла. Разве это дело – скрывать опасного душегуба? Неровен час, сызнова на охоту пойдет.
– Полиция расследует это дело…
– Чему я безмерно рада. Но и вы, Софья Алексеевна, меня поймите. Как люди, не знавши, поберегутся?
– То есть, эта статья – а особенно последние слова, где вы обещаете предоставить еще больше информации – не способ поднять тиражи?
Дарья возмущенно засопела. В глазах полыхнули совсем не притворные искры.
– Напраслину возводите.
– Я лишь надеюсь, что ваша новая информация, не помешает нам с Гордеем Назаровичем в поисках убийцы. Он тоже, знаете ли, может читать газеты. И чем больше посвящен в тайны следствия, тем осторожнее и опаснее станет.
– Нет и не было никакой «новой информации», – подскочив со стула, девушка сжала ладони в кулаки и начала ходить из стороны в сторону. – Это всего-то попытка привлечь всеобщее внимание. Писательский прием. Я лишь хотела сообщить, что никакой наш душегуб не волколак. Покуда ходят эти слухи, кто-то ведь и рукой махнет. Мол, сказки. Мое назначение, как городского репортера, подобное пресечь.
Признаться, та горячность, с которой она говорила, заставила меня опустить в пол пристыженный взгляд.
Сосредоточившись на поимке убийцы, я даже не задумалась о подобном исходе. Заразившись от Ермакова нелюбовью к прессе, обидела хорошего человека беспочвенными домыслами. Тогда как намерения у нее были самые что ни на есть благородные.
– От всего сердца прошу у вас прощения, Дарья Спиридоновна. Мои слова… это и вправду было лишнее.
– Будет вам, Софья Алексеевна, – заметно расслабилась Колпакова и вернулась на место. – Кто старое помянет, тому глаз вон. Не изволите по чашечке чаю? За негаданную встречу. Я ведь и вправду, дюже рада вас видеть.
Отказываться было, во-первых, не вежливо. А во-вторых, нерационально, тем более что у меня оставалось еще несколько вопросов. Правда, ответить согласием не успела. К нам подошел холеный, с внушительным брюшком, но гордой осанкой, остроносый господин.
– Прошу прощения за вмешательство, – поклонился он мне и тут же повернулся к Колпаковой. – Дарья, ты случаем Бореньку нынче не видала?
– Не приходилось, – задумчиво протянула она. – И вчерась, вроде, редакцию не посещал.
– Вот же охальник окаянный, – выругался мужчина. – Занял пятого дня сорок пять рубликов. Клятвенно обещался нынче же вернуть.
Боренька… Боренька…
Помниться, в прошлый мой визит, встречал меня похожий на циркового штангиста наглый усатый парень в твидовом костюме. Погодите. Это, конечно, может быть чистым совпадением. Но мускулы, твид, усы…
Я привыкла доверять своей интуиции, и обычно, когда у меня в голове щелкает переключатель, это что-то значит. Но в данном конкретном случае, уверенности не было никакой.
Описание Игла дал поверхностное. Ну сколько в Китеже может жить мускулистых усачей, имеющих в гардеробе твидовый костюм? Десятки? Сотни? Тысячи? И какое мне дело до одного из них? Подумаешь, не вышел на работу. Вдруг заболел? А я тут уже планы в голове строю, как вламываюсь в квартиру или дом и, под гром оваций, арестовываю опасного преступника.
Пока я размышляла, холеный господин с прямой спиной успел скрыться в толпе. Колпакова, приняв мое молчание за положительный ответ, занялась приготовлением чая.
– Дарья Спиридоновна, а что за «Бореньку» вы сейчас обсуждали? – как бы невзначай поинтересовалась я. – Уж не того ли усатого молодого человека, что проводил меня к вам в прошлую нашу встречу?
– Он самый, – закивала девушка. – Борис Аркадьевич Хвалёнов. В «Сплетнике» он третий месяц, хоть мы полагали, что и двух дней не продержится. Больно ленив и рассеян показался. Однако успел зарекомендовать себя, как основательный и прогрессивный репортер. Внешность, порой, обманчива.
– А вот такие пропуски в его характере? Часто случаются?
Дарья задумалась, оторвалась от заварника, приложила палец к губам.
– Знаете… На моей памяти – впервые. Дюже странным это нахожу. Задержки, разумеется, случались. Но Боренька всегда наперед об них предупреждал. Разбередили вы мне сердечко своими вопросами, Софья Алексеевна. Записку с мальчишкой-газетчиком что ли послать?
– Вы знаете, где он проживает?
Она кивнула.
– Мы соседствуем. На Корнеплодной, дом под нумером… то ли сорок, то ли сорок один.
Судорожно сглотнув, я поднялась с места. Чувства переполняли меня, как чашу, выплескиваясь через край.
– Дарья Спиридоновна, а может ну его, эту записку? Съездим вместе. Самолично проведаете коллегу?
Колпакова насторожилась, прищурилась, внимательно вглядываясь в мое лицо.
– Чует мое сердце, темните вы что-то, Софья Алексеевна. Недоговариваете. Однако расспрашивать я погожу. Отправляемся немедля!
Сборы были скорыми.
Дарья не стала отвлекаться на других репортеров или незаконченные дела. Схватила верхнюю одежду, небольшой ридикюль и заспешила к выходу. Выбежала на улицу первой, подняла руку, пытаясь привлечь внимание редких, проезжавших мимо пролеток. Но несмотря на то, что метель немного улеглась, проясняя видимость, останавливаться никто не спешил.
Мы уже было отчаялись. Пока внезапно из-за угла не вывернул знакомый лихой кучер, погонявший великолепную четверку, запряженную в легкую, четырехколесную коляску. Та остановилась у крыльца, ведущего в редакцию. Отворилась дверца, являя того, кого я меньше всего ожидала здесь увидеть.
– Софья Алексеевна, какая неожиданная встреча, – слегка опешил, но быстро взял себя в руки граф Бабишев. В зимнем пальто, с пышным куньим воротом, да при новой трости, с блестящим серебристым набалдашником, высокий блондин выглядел франтовато. И только глубокие тени под глазами, на фоне общей бледности, выдавали его усталость и напряжение. – Сердечно рад!
– Сергей Данилович, – не менее озадачено пробормотала я. – А вы здесь какими судьбами?
Мужчина замялся.
– Так… – Он покосился на дверь, ведущую в редакцию. Затем медленно отвел взгляд, будто что-то для себя решил. – Катался по городу. Гляжу, две прекрасные барышни кличут извозчиков. В такую-то метель – дело это гиблое. Дай, думаю, подвезу.
Я ему не поверила. Почему-то казалось, что врать Сергей не умел. А когда пытался, выходило неловко и глупо. Но и уличать его во лжи тоже не собиралась. Я же не у входа в бордель его застукала? И не в темной подворотне, над бездыханным телом…
Пауза затянулась.
– Простите мне мое невежество, – я перевела внимание на свою попутчицу. – Позвольте представить вам Дарью Спиридоновну Колпакову. Мою хорошую знакомую и городского репортера газеты «Сплетник». А это мой добрый сосед – его сиятельство граф Бабишев.
– Сергей Данилович, – склонил он голову перед внимательно разглядывающей его румяной блондинкой. – Ежели скажете, куда держите путь, с превеликой радостью довезу.
– На Корнеплодную.
– На Мещанскую.
Воскликнули мы с Дарьей в унисон. Сергей удивленно приподнял брови. Колпакова недоумевающе моргнула.