Диана Ибрагимова – Золотая клетка (страница 21)

– Никогда не ищите пристанища у здешних деревьев, – продолжал Эллай. – Я неуразумился поступить именно так – почуял усталость, прилег под эту березку подремать и – а-тя-тя! – проснулся уже одеревленным наполовину и не сумел выбраться. И мне еще повезло, что я самый ленный и пристроился на этой поляне. Другие отнесли свои корешки вглубь леса и там приросли. А где много деревьев, себя удержать кожистым тяжелее. Они уже давно потеряли голоса. Мы, конечно, перебрасываемся кой-чем с помощью грибниц, но это совсем не такое удовольствие. Я уже почти позабыл, как звучит моя прошлая речь. Измышляюсь, наверное, тоже странновато.

Рина отдалилась от дерева на всякий случай.

– А кто эти другие? – В ее уме крепла страшная догадка. – Вы знаете их имена?

– О, мы таким редко пользуемся. Это надо поворошить корни самых свежих. Остальные уже совсем опилочные. Обождите…

Он перечислил дюжину имен, и Рина узнала несколько, встречавшихся в дневнике мастера Натана. Это были имена Виндеров.

– Вот же гадство! – Она села на корточки, сцепив ладони на затылке. – Колдуны с самого начала это подстроили! Они нарочно принесли нас именно сюда! И согласились на условие Дженара, потому что знали, что я ничего не смогу сделать, даже если сохраню память! Так вот куда попадают те, кого не смогли разбудить… Это та самая «пустыня» для неугодных Аскару людей.

– Разбудить? – удивился Эллай. – Чудные вещи вы поскрипываете, милочка. Ужели я оказался здесь из-за того, что преступно много спал? Так это тюрьма для засонь?

Он, кажется, рассмеялся, но Рина не была уверена: звук скорее походил на скрип сухой ветки на ветру.

– А давайте я вам как-нибудь помогу? – нерешительно предложила она. – Может, я сумею вас освободить, если разломаю эту кору?

– В буквальности я уже сам стал этой корой, – неутешительно сказал Эллай. – Трудно предположить, где заканчивается ходячий стволик и начинается березяк, так что лучше давайте обойдемся без железок в моей целлюлозе. Могу я все-таки узнать, как вы называетесь, милочка? И как вас сюда занесло?

– Рина. Меня зовут Рина. Простите, что так поздно представилась. Я Семнадцатая Виндера. То есть Странница. Меня сюда сбросили колдуны. Вас тоже?

– А-тя-тя-тя-тя, – раздосадовано проскрипел Эллай. – Что такого натворил ваш кожистый обрубочек? Не то чтобы весь мой такт утек с березовым соком, просто я пытаюсь вспомнить, за что сам сюда попал. А что такое Виндера? Вы уже не в первый раз это наскрипываете, милочка. Неужели вы Семнадцатый ходячий стволик в своей рощице?

– Нет, это… Сложно объяснить.

Рина тяжело вздохнула, осознав, что Эллай тоже ничегошеньки не помнит о прежнем мире. На нее снова накатила сильная усталость, и она подавила желание усесться на траву.

– Да что не так с этим островком? Такое чувство, будто через пятки все силы уходят в землю. – Так оно и есть! Вы, милочка, теперь тоже батарейка, только пока еще самоходная.

– Значит, это место высасывает энергию… И еще тут деревья-людоеды…

– Деревья-провода, – поправил ее Эллай. – Они сами по себе нашей энергией не питаются. Они ее передают на ту сторону. Как медная проволока проводит ток.

– А что находится с той стороны?

Рина держала нож наготове и глядела в оба: как бы какой-нибудь корешок не зашевелился.

– Этого я не знаю, но могу помочь в другом. Левее, с западной стороны, есть река, – сообщил Эллай. – Это если вам нужно подпитать свои корешки влагой. Еще тут растут грибы, некоторые съедобные. Вот один прямо подо мной.

Рина увидела крепкий подберезовик, растущий возле ствола.

– Э, нет, спасибо, я пока своим обойдусь. А есть отсюда выход? Этот островок соединяется с другими? Можете спросить у знакомых?

– Все грибницы заканчиваются пропастью, – проскрипел Эллай. – Она окружает это место, как годичное кольцо.

– Она очень широкая?

– Этого я прощупать не могу.

«Я должна срочно дойти до разлома, – подумала Рина, сжимая в кармане последнюю сферу. – Если пробуду здесь слишком долго, мне просто силы не хватит создать мост!» – Я, наверное, пойду, – сказала она Эллаю. – Большое вам спасибо за советы и предупреждения! Я не могу ничего обещать, но постараюсь вас освободить. Чтобы вы снова могли путешествовать и чертить прекрасные карты. У меня была одна ваша карта, она меня очень выручала.

– О, в таком случае я ликую! – проскрипел Эллай, и крона березы слегка зашелестела. – Но не отдыхайте в лесу! И помните, что корни простираются дальше, чем вам кажется. Ищите полянки попросторнее! И передавайте мне привет, если встретите кого-то из наших. Правда, они уже не смогут с вами поговорить. Рты у них давно заросли. Мне повезло: в мое регулярно наведывается дуплоклюй.

Он снова весело заскрипел, и Рина подумала, что это, видимо, шутка.

– А тут есть дикие звери?

– Тут есть дикие старухи, – ответил Эллай. – Они заставляют трепетать всю листву в лесах, когда выбираются на охоту. Даже деревья от них плюются. Еще ни одно не захотело их проглотить. И с ними часто ходит саблезубый монстр, который ворошит грибницы, сдирает с нас шкуру и разгрызает корни. Его тоже берегитесь, милочка.

– Вы же опять шутите? – понадеялась Рина.

– А-тя-тя, отнюдь-отнюдь.

«Ну кто бы сомневался, что легко не будет»… – Еще раз огромное спасибо, Эллай! И вашим друзьям тоже, – с чувством сказала Рина. Она хотела подойти к дереву и погладить его по руке в знак поддержки, но побоялась. – Надеюсь, я смогу найти выход и для себя, и для вас.

Она взвалила на спину рюкзак и на одной решимости двинулась в сторону леса. Теперь это было еще тяжелее, чем раньше, но Рина знала, что отдых ей ничем не поможет.

На опушке березняка она пару минут опасливо топталась на месте, прислушиваясь к шорохам. Ей было страшно. Сколько еще людей попали в древесную тюрьму? И что за дикие старухи обитают в чаще? А саблезубый монстр?

Но если думать слишком много, цепенеешь от сомнений, поэтому Рина отбросила лишние мысли и вошла в густой лес, который вскоре сменился душистым сосняком. Деревья здесь стояли не так близко друг к другу, и это успокаивало, но они были разлапистые, высокие и почти закрывали небо, поэтому внизу царили сумерки.

Под ногами тихо шуршала хвойная подстилка, местами влажноватая, как будто недавно прошел дождь, хотя над лесом не было ни облачка. Рина осторожно брела, как ей казалось, на север в надежде, что даже если уйдет в сторону, все равно в итоге окажется у края островка.

Она старалась не вглядываться в деревья, чтобы не пугать себя, но страх на самом деле даже помогал – он не давал ей останавливаться. Ноги были такими тяжелыми, что Рина буквально чувствовала, как они увязают во влажной хвое, словно в болоте. Когда идти стало совсем невыносимо, она рассовала немного еды по карманам, оставила себе сферу и нож, а сам рюкзак бросила.

«Нельзя останавливаться, – твердила она себе. – Только не в лесу».

И вот теперь уже нарочно Рина высматривала в стволах людские силуэты. Представляла себя на их месте, чтобы эти жуткие образы гнали ее к просвету, к полянке, к опушке леса. Но впереди все еще виднелась только непроходимая чаща. Рина даже не слышала шум воды, на который, казалось, шла некоторое время.

Вскоре за соснами появилась дымка, но не привычная сизая, а желто-бурая, как будто туман мог поржаветь. Он походил на пыль, поднявшуюся над гравийной дорогой от проехавшего мобиля. Рине этот туман сразу не понравился, за ним ничего не было видно, но обойти его она не могла и на всякий случай держала наготове складной нож и каждые пару минут останавливалась, чтобы прислушаться к окружению.

Но все равно среагировать не успела.

Из-за поваленного дерева прямо на нее выпрыгнуло что-то грязно-белое, как весенний снег, размером с крупную собаку или даже с медвежонка. Оно повалило Рину в хвою. Нож выпал из руки. Рина грохнулась на спину, даже не взвизгнув: из груди вышибло весь воздух. Обе ее руки оказались придавлены мощными лапами. Она зажмурилась, ожидая, что в горло вот-вот вонзятся клыки, но чудище просто топталось по ней и обнюхивало.

Рина открыла глаза. И не поверила им. На ней сидело существо, напоминавшее помесь кролика с котом, невозможную в природе. У зверя были длинные кроличьи уши, густой плотный мех, короткие, но массивные лапы и абсолютно кошачья морда с большими желтыми глазами и ярко-розовым носом. Котокролик обнюхивал Рину, щекоча ее длинными и жесткими, как толстая леска, усами. При этом его верхняя губа слегка приподнималась, обнажая длинные прямоугольные зубы, обрамленные по бокам игловидными клыками.

Рина осторожно вертела головой в поисках ножа, хотя и не была уверена, что сможет его использовать. Руки ее были теперь свободны, но тело налилось такой слабостью, что она даже не мечтала о том, чтобы спихнуть с себя котокролика.

Он топтался по ней, тычась в лицо мокрым носом, массировал живот, почти как довольная кошка, и временами выпускал когти размером с тигриные. Рина затаивала дыхание, боясь, что они ее проткнут. А еще что-то под ней как будто шевелилось.

«Это же не корни, да? – лихорадочно думала она. – Это у сосен корни по поверхности стелются или у берез? Только бы не у сосен!»

– Пружиночка! – послышался из тумана писклявый старушечий голос.

– Пушо-ок! – вторил ему другой, тоже старушечий, но низкий и как будто принадлежащий курильщице со стажем.