Диана Ибрагимова – Танец медных королей (страница 37)

Помимо родни, в столовой собралось еще несколько маминых подруг из театра, их детей и каких-то мужчин, незнакомых Рине, но зато хорошо знакомых с папой и дядьями. Как вся эта толпа умещалась в одной комнате, Рина понятия не имела, но на удивление никто никому не мешал и даже было не очень шумно.

– Всем добрый день! – громко сказала она.

Мама уронила половник, но тут же подняла, пока никто не заметил. Тетушки и кузины бросились к Рине наперегонки, и Климу даже пришлось инстинктивно заслонить ее от такого нашествия, отчего Жанна случайно угодила ему в объятия, и это наделало много визга и много смеха.

Расцелованная всеми желающими, оглушенная громкими голосами и слегка задохнувшаяся от пышных форм тетушек, дедушкиного живота и приторных духов, Рина все-таки добралась до стола, где Кёрфин соорудил для нее настоящий стеклянный трон.

Тут снова пришлось обниматься со всеми желающими, даже с теми, кого Рина не знала, а потом слушать бесконечные вопросы о самочувствии, аплодисменты и слезы и грохот маминого половника о крышку, говоривший всем успокоиться и оставить девочку в покое.

Но мама оказалась не властна над толпой, и Рина впервые в жизни была рада находиться в ее эпицентре. Здесь она ощущала себя на своем месте. И снаружи, и внутри. Она была дома и потому говорила громко и улыбалась во все щеки.

Тыквенная каша слегка пригорела, хотя тетушки усердно мешали ее по очереди и выбрали казан с самым толстым дном, но все равно получилось вкусно. На стол почти нечего было поставить, кроме той самой ярко-оранжевой каши, дедушкиного хлеба и вареной кукурузы с солью. На десерт были поздние яблоки от Альберта, калиновый пирог и ягодный чай. Никакой перемены десяти блюд, как в доме Аль, никакого расписания и переодеваний. Все было просто и по-домашнему, и Рина поймала себя на мысли, что это лучший семейный обед в ее жизни.

А потом ее одели потеплее и, кое-как освободив от преследования Альберта, недовольства бабушки и хихиканья кузин, отправили с Климом на прогулку по городу.

Ранний вечер уже добрался до неба, но было удивительно тепло, словно само дыхание людей нагрело воздух. Кёрфин вместе с другими кудесниками успел починить немало фонарей, и улицы были вполне сносно освещены. Со всех сторон доносились методичные звуки ремонта и стройки, и Рина наслаждалась тем, как ожила столица.

Все были при деле: и маги, и простые горожане, и взрослые, и дети, и женщины, и мужчины. Никто не унывал. Пили горячий чай, сидя на сколоченных наскоро лавках, раздавали свежий хлеб из только что смолотой муки. В паре дворов Рина увидела бабулек, деловито доивших скотину – вот откуда взялось молоко. Кто-то чинил арматуру и восстанавливал целостность стен, кто-то занимался починкой крыш. Из многих труб вокруг поднимался дымок.

Дитромей жил так, как не жил, кажется, еще никогда. Вместе с проклятием рухнули стены между людьми. И хотя Рина знала, что это временно, прямо сейчас не было ни бедных, ни богатых, ни великих, ни бесполезных, ни важных, ни неважных, ни героев, ни наблюдателей. Каждый стал частью истории и творил свое маленькое волшебство.

Клим ехал медленно, чтобы Рина вдоволь навертелась головой по сторонам. Голубизну дворца разбавил свет теплых огней, и где-то там наверняка мастер Натан без сна и отдыха решал дела государственной важности.

– Ты не замерзла? – спросил Клим, обернувшись к Рине.

– Не-а. – Она натянула капюшон до бровей, потому что, стоило ему упасть, как вокруг прекращалась работа и все начинали бурно приветствовать юную Виндеру. Раньше Рина об этом мечтала, но сейчас ей почему-то не хотелось быть заметной.

Они завернули в укромный парк, где несколько молодых женщин следили за десятком резвящихся малышей, и остановились слегка в отдалении от их шумной компании возле ротонды с видом на озеро.

– У тебя нет яблок, так что как ты себя чувствуешь? – спросил Клим.

– Точно не знаю, – ответила Рина со вздохом. – У меня все хорошо, но я волнуюсь за тех, кому не могу помочь. Поэтому радость какая-то однобокая.

Рина не могла не думать о Дженаре и все еще не могла заставить себя говорить о нем. Казалось, что если она заведет разговор об этом, то стержень упрямства в ней разломается. Она сядет на этот ворох палой листвы и больше не сможет встать без чужой помощи.

Что там случилось на той стороне Ветродуя? Как теперь дела у Дженара и принца Аскара? Рина чувствовала облегчение от мысли, что иллюзорный мир продолжит существовать, но в то же время ее глодала тоска от осознания, что они никогда больше не встретятся. А вдруг Сирена превратила Дженара в какое-нибудь дерево и заставила подпитывать столицу? Власть ведь больше не у Аскара, и в золотом королевстве наверняка новые правила.

«Может, я получу оттуда весточку, – думала Рина. – Почту наверняка наладят когда-нибудь».

Клим ничего больше не спрашивал и молча отрывал от веточки калины ягоды. Наступило уютное молчание, какое Рина чувствовала только рядом с ним.

– Когда ты вернешься к бабушке? – спросила она, раз уж тоска все равно разлилась по сердцу.

Клим заново перевязал волосы, растрепанные ветром.

– Это как раз то, о чем я хотел с тобой поговорить, – сказал он, не глядя на Рину. – Я уже обсудил это с твоей семьей, и они согласны, но последнее слово за тобой.

Рина нахмурилась.

«Неужели снова? Мне опять надо что-то решать за всех? Я не хочу! С меня хватит!»

Ее плечи напряглись, и она вся сжалась от внутреннего протеста.

– Я останусь в Дитромее на некоторое время, – пояснил Клим.

– Что? – Рина удивленно уставилась на него, забыв о смущении. – Но почему?

Она была уверена, что Клим первым делом отправится в деревню к бабушке. Особенно после того, как пожил без нее в иллюзорном мире. Именно это сделало его лицо таким взрослым. Он прекрасно помнил свое одиночество, и они с бабушкой уже долго были в разлуке, так почему же?

– Я думаю, моя упертая бабуля пробудет домом до последнего, – сказал Клим, сжав руками перила и глядя на воду, где плавали на удивление толстые утки, за которыми наблюдал с берега диковатый кот. – Она терпеть не может быть беспомощной. Она всегда ходила даже через боль. И ей удобнее остаться домом на то время, пока действует проклятие. Так что я ей сейчас не нужен.

– Но потом она обязательно станет человеком! – напомнила Рина. – И ты ей точно будешь нужен! Почему ты решил остаться тут? Ты же говорил, что твое счастье – жить с бабушкой и пасти коз…

– Это так, – улыбнулся Клим. – Но многое случилось за последнее время. Глядя на тебя, я понял, что тоже хочу делать все от меня зависящее. И, я думаю, бабушка меня поймет.

Мастер Натан распорядился создать бесплатные кудесничьи школы для всех, у кого есть магический потенциал. У меня он есть, я знаю по тестам, но я никогда не думал о том, чтобы ехать в город на учебу. Это дорого, и я не хотел бросать бабушку…

Но теперь учиться может кто угодно, и я должен попробовать освоить кудесничье ремесло, чтобы восстановить в том числе и свою деревню. – Он вздохнул. – А еще зима близко, и многие подумывают о том, чтобы перебраться на юг хотя бы на это время. Народу сейчас не так уж много, пустых домов наверняка хватит всем.

На первое время и в Дитромее кое-какие запасы есть, но все-таки проще переждать хотя бы первую зиму там, где тепло и больше еды. Я говорил об этом с твоими родителями и братом, и они не против отправиться в Рыбоводье и пожить в доме моей бабушки. Остальные твои родственники тоже посчитали это хорошей идеей. Они хотят держаться все вместе. Твоя бабушка считает, что отпуск у моря пойдет вам на пользу.

А еще я слышал от твоего папы, что он сын фермеров и вполне может сообразить пристройку на первое время, а потом поставить новый дом и заняться хозяйством. Твой братишка уже расписал мне во всех красках, какой посадит сад… Но что ты об этом думаешь, Рина?

Она смотрела на Клима огромными глазами, собрав ими весь свет парковых фонарей.

– Я пока о таком совсем не думала, но, по-моему, это замечательная идея! А когда все уляжется, я тоже поеду в Дитромей! – Рина коротко выдохнула и добавила: – Хочу быть актрисой!

Клим ни капли не удивился и даже не улыбнулся на это ее заявление.

– У тебя получится, – кивнул он. – Ты очень убедительно говоришь. И ты умеешь заставить людей верить тебе. – Он снова мельком взглянул на Рину. – Я очень рад, что ты себя нашла.

«Раньше он смотрел на меня без смущения, – подумала Рина. – И я на него тоже… А теперь не могу. И сердце так глупо трепещет… Кажется, Дженар прав, я все-таки влюбилась».

А еще Рина поймала себя на мысли, что они снова стоят у озера, как в тот день, когда болтали о планах на будущее, пока пасли коз. И Рине тогда казалось, что таким ее друг и останется навсегда – простым деревенским пареньком без амбиций.

– Значит, ты теперь будешь кудесником, – пробормотала она.

– Ну да, – спокойно кивнул Клим.

– А каким именно?

– Этого я пока не знаю, буду развиваться там, где у меня больше всего способностей. И, конечно, навещать вас и бабушку в перерывах между учебой и работой.

Рине показалось, что перед ней незнакомец. Надежный и почти родной, но далеко не такой одномерный, каким она себе его представляла. Похоже, Климу еще будет чем ее удивить.

– Ты так изменился, – сказала она тихо.