Диана Ибрагимова – Танец медных королей (страница 30)
Она обернулась к Кёрфину, как только он оказался достаточно близко, и тихо шепнула:
– Иди обратно! Мы тебя прикроем!
Как именно Рина собиралась противостоять вдвоем с Альбертом дюжине колдунов, она не знала.
– Я бы и рад, саранча, – с трудом выдавил Кёрфин, – но…
– Не время трусить!
– А я не трушу! Я не могу… сдвинуться с места…
Ледяная ладонь страха погладила Рину по затылку, скользнула под одежду, пощекотав спину. Она тоже ощутила легкое оцепенение. Неужели Сирена опять наложила чары?
– Ну хватит уже, – сказала она добродушно и чуть устало. Вуаль на ее лице всколыхнулась от тяжелого вздоха. – Хватит всего этого, девочка. Пора заканчивать.
Эти слова звучали как приговор.
За спиной Рины ворочалась металлическая Собирашка, и где-то внутри ее шлема, в неровном шарике, спал единственный человек, способный противостоять Сирене и ее людям. Но добраться до него так и не вышло. Рина ощутила ту же яростную беспомощность, что и перед Ветродуем, когда он не запустился. Жизнь просто выбросила ее на новый виток одной и той же истории.
– Иди сюда, – потребовала колдунья. – Присоединись ко мне добровольно, и я пощажу твою жизнь и подарю тебе счастливую вечность.
– Ни за что!
– Хватит этого паршивого цирка, Сирена! – не выдержал кто-то из колдунов, выступив вперед. – Пора покончить с девчонкой! Из-за твоей привязанности к ней дело и так уже зашло слишком далеко!
– Молчать! – Сирена подняла руку, и колдун умолк, снова отойдя в темноту. – Вы сами избрали меня главной, так что не смейте спорить с моими решениями. Девочку никто не тронет. Она слишком смышленая, чтобы избавляться от нее. В ней нет ни капли магии, но другими качествами она превосходит вас всех. Она будет моей дочерью.
– Я дочь своих родителей! – крикнула Рина. – А твоей я никогда не буду!
Сирена поманила их с братом, как манят собаку, предлагая ей угощение.
– Сестрица! – Альберт сделал невольный шаг в сторону колдуньи.
Рина снова схватила его за воротник, но рука была слишком слабой, и ткань легко выскользнула из-под пальцев.
– Альберт, стой на месте! Не смей туда идти!
– Я не хочу! Ноги сами! Они сами! Мне страшно!
– Не смей его трогать, Сирена! – завопила Рина. – Я убью тебя, если тронешь его хоть пальцем!
– Тогда тебе придется подойти ко мне, девочка. Потому что твой братишка отправится вместе со мной. Он под моим контролем.
Альберт сделал еще несколько вынужденных шагов к колдунам.
– Они совсем не страшные! – внезапно ожила Нинель. – Они хорошие! Дали мне куртку и накормили сладкими булочками!
– Ах ты ж мерзкая бабенка! – выругался Кёрфин и тоже направился в сторону Сирены. – Все тебе неймется!
Пара невыносимых мгновений – и Рина в очередной раз осталась одна в момент, когда ей больше всего нужна была помощь и поддержка.
– Тебе нет смысла бороться за этот мир, девочка! – громко сказала колдунья. – Обе твои бабушки на той стороне. Твои родители и брат, твои друзья, даже этот бесполезный кудесник – все отправятся вслед за мной. Тебя держит только твое упрямство. Глупое детское упрямство, которое не дает тебе смириться с тем, что в жизни не все всегда будет по-твоему.
Рина взмокла от напряжения. Голова мучительно гудела, ныла нога, и в теле не осталось ни капли сил. Наверное, и правда только упрямство все еще удерживало ее в вертикали. Но разве Сирена говорила не о себе? Разве не она так и не могла смириться с тем, что не все в этой жизни подчиняется ей?
Рина очень устала. Ей даже дышать было трудно. И она старалась не моргать, когда заслезились глаза, потому что боялась не раскрыть их снова и просто грохнуться в обморок от переутомления. И пусть все решится как-нибудь само собой.
«Если я пойду к ней, – рассуждала Рина, – все закончится. Все мои проблемы исчезнут прямо сейчас. Мы будем вместе. Я, Альберт, мама и папа, бабушки и остальные родственники. Я снова встречу Натана и Клима. И все всегда, всегда будет хорошо. И я даже не пойму, что не вырастаю и что каждый год похож на другой».
По улицам города струились клубы смятения и страха, смешивались в вихри вокруг Рины. Одни подталкивали ее к Сирене. Другие просили повернуться в сторону Собирашки. Но никто ничего не делал.
Ни один кирпич не рухнул рядом с колдунами, никто из горожан не попытался их напугать. Даже король Рондевул не произнес больше ни слова, будто его лишили голоса. А может, так оно и было. Может быть, колдуны обладали властью влиять на каждый дом в этом городе. И только Рина все еще сама отвечала за свои решения, потому что принц Аскар подарил ей выбор. И это было в общем-то ужасно.
Если бы прямо сейчас ноги против ее воли сделали шаг в сторону Сирены, Рина испытала бы огромное облегчение. Ведь тогда это была бы уже не ее ответственность. Так распорядилась бы судьба, колдуны, неудача или высшие силы. Что угодно и кто угодно, на кого можно было бы свалить ответственность за такую концовку. Но так уж вышло, что тело все еще подчинялось юной Виндере. И только она одна отвечала сама за себя.
Очень медленно Рина повернула голову в сторону металлической Собирашки. В этот момент напускное спокойствие Сирены растаяло. Она подалась вперед и крикнула:
– Стой, девочка! Ты себя убьешь!
И словно именно этого предупреждения Рине не хватало для последнего рывка, она скинула тяжелую куртку, развернулась всем корпусом и бросилась к площади, заставив себя забыть про слабость, боль и гудящую голову. Кто-то из колдунов последовал за ней, но Рина уже знала, что их раздробленные колдовством тела не позволят им ее догнать.
Если бы она мешкала чуть дольше, Сирена стала бы угрожать ее родителям и брату, и тогда Рина сама лишила бы себя выбора своей медлительностью. Так что особенно думать о том, что она собирается делать, времени не осталось. Рина знала наверняка только одно:
«Я еще не сделала все возможное! Я еще кое-что могу! Я должна попробовать! И я обещала Климу!»
Хвост чудища терялся в полумраке, но туман, оседавший на нем, заставлял части Собирашки поблескивать. Пользуясь темнотой, Рина забралась на груду живого металла. Первой ей под ногу попалась дверца автомобиля, в разбитом окне которой чуть не застряла нога. Дальше были нагромождения стальных пластин, ребристых частей кровли. Пара ведер отпали и покатились Рине под ноги, когда Собирашка что-то прилепила к своей голове.
Хвост, возможно, потому, что он волочился по земле, оказался довольно гладким, но трудно было определить – он просто истерся, или кудесник нарочно собирал его в такую форму, чтобы не тормозить собственное движение. В любом случае он был довольно скользким. Рина передвигалась по нему почти по-обезьяньи: хватаясь ладонями за все подряд и широко расставляя ноги для устойчивости. Иногда детали вздрагивали и начинали шевелиться прямо под ней. Наверное, это были предметы, в которых заключались души.
Рина довольно быстро преодолела неосвещенный участок хвоста и, не останавливаясь, побежала дальше, если можно было назвать бегом то неловкое, неуклюжее переволакивание себя по груде металлолома с риском угодить пяткой в гвоздь или прищемить руку между тисками.
Рина не успевала действовать аккуратно, потому что знала – если она начнет думать слишком много, застынет от страха на полпути.
Вблизи Собирашка напоминала свалку во время землетрясения. Ее голова терялась в сгустившемся тумане, и пока Рина не видела ее, можно было представить, что это всего лишь груда мусора. Она цеплялась за спицы зонтов, использовала кроватные перегородки как перила и словно прозорливая вошь продвигалась по железному лабиринту.
А потом дорога пошла в гору, и это была, увы, не метафора грядущего успеха. Рина преодолела ту часть Собирашки, которая лежала на земле, и добралась до места, где она колючим столбом вздымалась над площадью на высоту четырехэтажного здания министерства. Даже абсолютно здоровой и полной сил девочке залезть на нее было бы сложновато. Рине же показалось, что она стоит перед неприступной шипастой башней.
Она застыла на миг, даже не представляя себе, как начать подъем, и ее ногу чуть не зажало между стальными дугами, когда чудище пошевелилось.
«Не думать, – скомандовала себе Рина. – Просто двигаться».
Туловище опустилось, и уклон стал менее вертикальным. Рина нащупала рукоятку копья, торчавшую из хребта Собирашки, и подтянулась наверх, устремив все внимание вперед и решив ни в коем случае не смотреть под ноги и не фантазировать о том, что вонзится в ее тело, если она упадет.
«Тут достаточно шероховатостей, – успокаивала она себя. – Это не гладкая стена! Я поднимусь!»
Она забралась метра на два, суя ботинки в щели между деталями и рискуя так и оставить их там. Приходилось перемещаться очень быстро: подвижная груда постоянно норовила погрести Рину под собой, и некоторые части хребта держались не так уж крепко: им не хватало магии. Рина вскрикнула, когда крюк, за который она схватилась, выскользнул вместе с цепью. Собирашка снова встала в безупречную вертикаль, и Рина на пару секунд зависла в позе ленивца на ветке, вцепившись руками и ногами в дымоходную трубу, чтобы не упасть.
Вещи под ней подрагивали, шевелились. Она точно разбудила кого-то, и то ли Собирашка этого не заметила, то ли была слишком занята – они почему-то не засыпали снова.