Диана Ибрагимова – Танец медных королей (страница 27)
«Я себя накручиваю», – думала она, прижимаясь к стене в темном проулке, пока Альберт пытался сориентироваться, куда идти дальше.
Но напряжение не отпускало, словно к штанине была прицеплена Собирашка, готовая взобраться наверх, если ее вовремя не стряхнуть. Рине даже померещилось, что труба на углу дома слегка накренилась в ее сторону, и почудился скрип над головой – подобный звук издает глиняный горшок или кадка, когда двигаешь ее по шероховатой поверхности. В здании напротив хлопнули ставни.
«Точно! – вспомнила Рина. – Король же велел домам показывать нам, что они живы и готовы помочь. Все дело в этом».
– Думаю, нам туда! – указал Альберт на знакомый ему слабоосвещенный Пекарский переулок, где когда-то соперничали друг с другом сразу три пекарни, принадлежавшие трем поколениям одной и той же семьи. – Можно, конечно, попробовать обойти по темноте вокруг, но есть риск заблудиться, а в этой дороге я…
Напряжение в груди Рины внезапно достигло пика. Скрип наверху повторился, и ее тело среагировало само по себе. Рина отскочила от стены, к которой прижималась, и толкнула Альберта к противоположной, не заботясь о том, что он может упасть. Позади них грохнулось, вдребезги разбив часть декоративной лепнины и сорвав со стены паутину хмеля, что-то тяжелое. Рина обернулась – это был обломок угловой колонны размером с большое ведро.
– Проклятие! – раздался за спиной голос Кёрфина. – Аккуратней, саранча! Тут большой риск стать яйцом всмятку в районе головы.
– Да уж. – Альберт все-таки устоял на ногах. – Ну и развалины. Все на соплях держится.
– Нет, – очень тихо произнесла Рина. – Это не случайность.
Ей казалось, что стены то надвигаются, то отдаляются от нее. Под ногами все плыло, но она не могла сдвинуться с места. Это был какой-то новый, еще незнакомый ей вид паники, когда сама она оцепенела, но пространство вокруг словно бы ходило ходуном, и от этого двоилось в глазах.
Наверху снова что-то заворочалось, и Кёрфин едва успел отпрянуть от кирпичной гусеницы, свалившейся со стены.
– Чтоб вас всех! – выдохнул он. – Бежим, саранча! Кажется, дома пытаются нас прикончить!
– Давай, Рина! – Альберт схватил ее за руку, и непослушным окостеневшим ногам пришлось сдвинуться с места.
– Надо выйти на открытое пространство, мелюзга! Ищите широкую улицу или площадь!
«Дома пытаются нас убить», – эта мысль была слишком жуткой, чтобы Рина могла уместить ее в голове, но и выбросить ее оттуда не получалось. Она забила уши ватными пробками, отчего шум и голоса Альберта и Кёрфина звучали так, словно Рина играла в «Бочечные поболтушки» в самой наглухо запечатанной бочке из возможных.
Позади них падали на мощение обломки черепицы, горшки с размокшей от дождя землей, таблички и указатели, части кованых перил.
– Быстрее, Рина!
Альберт тянул ее изо всех сил, больно стиснув запястье, и они бежали, не разбирая дороги, под чертыхания Кёрфина.
– Да что вы, чокнулись совсем?! – вопил он. – Мы не Собирашки! И не колдуны! Мы люди! Обычные люди!
Дома выгнали их в широкий проулок, но и там все продолжало валиться с крыш, балконов и стен. Это было ни капли не похоже как на разбрасывание сухих цветов и конфет в честь Виндеров, так и на способ выразить им свою готовность помочь.
Срывались крюки на гнилых веревках, падали вешалки, катились по склону железные блины и гантели из спортивной школы.
Кажется, горожане не пытались убить их самолично, потому что тогда предметы летели бы со всех сторон, а они грохались на шлифованный булыжник, плитку и асфальт только позади, заставляя постоянно двигаться вперед. Улицы загоняли их, как добычу, и никто из троих не понимал, что происходит, и не успевал перевести дух – останавливаться было нельзя. Рина пыталась отыскать хоть какой-то ответ, чтобы уменьшить, сжать рыхлый ком паники, заполнивший голову, и начать ясно слышать и мыслить трезво, но даже для способа указать им правильную дорогу этот был уж слишком опасным и жестоким.
Горло горело от попытки наполнить легкие кислородом, Рина с трудом поспевала за Альбертом, который все тянул ее вперед, спотыкаясь о камни и толком не глядя, куда бежит. Бедолага Кёрфин давно отстал был от них, но длинные ноги давали ему большое преимущество, так что троице удавалось держаться компактным треугольником.
Каким-то чудом на освещенных участках пока не попадались Собирашки, а может, они там были, но их тоже напугало буйство домов. За очередной аркой, задернутой ширмой вьюнка, показался центральный торговый проспект, легко узнаваемый по белым камням мощения и анфиладам разбитых витрин. Он был ярко освещен кудесничьими фонарями, и Рина не помнила, чтобы эту улицу обозначали как безопасную, но все трое уже выбились из сил, а здесь было хоть сколько-то свободного пространства.
Они выскочили на перекресток, запаянный сверху металлическими дугами, похожими на ребра давно истлевшего чудовища. Раньше на этих дугах высоко над проспектом висели щиты с вывесками магазинов, рекламой, указателями и объявлениями для тех, кто въезжал в город по торговому тракту. Папа и Альберт всегда выискивали в этих записях интересные мероприятия, а маме с Риной больше нравилось читать забавные поздравительные речи и публичные предложения руки и сердца, которые бабушка Вельма считала абсурдной пошлостью и пустой тратой денег. Сейчас же это был просто голый арочный скелет.
– Да что тут творится? – прохрипел Кёрфин, цепляясь за спасительную фляжку с водой. – Это что, какое-то колдовство? Может, старуха правда натравила их на нас, как Фазула?
Рина пыталась отдышаться и захлебнулась внезапным порывом ветра, ударившим лицо. А потом такой же порыв разметал волосы на затылке, заставив все тело покрыться мурашками. Пряди у висков, кое-как заплетенные в две тоненькие косички, хлестали по щекам и лезли в глаза. Ветер был такой сильный и вездесущий, что Рина даже пошатнулась, и все мысли на секунду выдуло из ее головы.
– Наверное, проклятие снято! – радостно крикнул Альберт. – Это же ветер! Ветер вернулся!
Но сестра его энтузиазма не разделяла. Хотя бы потому, что с обеих сторон проспекта – впереди и позади троицы – нарастал грохот.
– Проводники ведут к нам Собирашек!
Рина оказалась права. Торговую улицу забили кудесники разных форм и размеров, а свободные проулки дома завалили обломками собственных стен, мебелью, арматурой и черепицей.
Альберт, Рина и Кёрфин оказались в ловушке.
Они стояли посреди хорошо освещенного пространства, на перекрестке, где сохранилось целых шесть кудесничьих фонарей, и Собирашкам с обеих сторон было отлично их видно, а бежать оказалось некуда. Весь Дитромей ополчился против своих спасителей. Теперь было ясно, что горожане пытались убить Виндеров и кудесника – именно для этого они гнали их к освещенному проспекту, куда Проводники заманили Собирашек. Никто не хотел стать убийцей напрямую, так почему бы не поручить это грязное дело сумасшедшим? Это был чудовищный план, ради которого горожане объединились так, как, вероятно, никогда не объединялись ради спасения от проклятия. И в этот раз Рина не могла быть уверена в том, что это дело рук Сирены, ведь большая часть Дитромея не спала, и подчинить ее с иллюзорной стороны было невозможно.
– Рина! – Одной рукой Альберт крепко держался за нее, а другую – с зеркальцем – выставил перед собой, и она дрожала так сильно, что Собирашки вряд ли смогли бы разглядеть там свое отражение. – Рина, что делать?
Она не знала, что делать. Она уже ничего не знала. Только то, что город обезумел, и это, похоже, конец.
Собирашки, тесня и толкая друг друга, постепенно зажимали их в смертельные клещи. Не очень быстро, потому что самыми первыми ползли крупные и середнячки, а мелкотня боялась выскакивать вперед, но от этого было не легче.
В порыве отчаяния Рина бросилась к ближайшей целой двери.
– Пожалуйста, откройте! Спасите нас! Ну же!
Альберт последовал ее примеру, но ни один дом не захотел стать их убежищем.
За спиной что-то взорвалось, посыпались искры, на улице резко стало темнее.
Рина обернулась – это лопнул фонарь. Кёрфин подбежал к следующему бетонному столбу и схватился за него обеими руками. Стекло плафона раскалилось, побелело и взорвалось очередным снопом искр.
«В бетоне есть песок! – сообразила Рина. – Он работает как проводник его энергии!»
– Помогайте мне, саранча! – крикнул кудесник. – Отгоняйте этих тварей! Иначе я не успею!
Мелкие Собирашки, осмелевшие до безумия, прорвались сквозь стену крупных и мчались к нему на всех своих разномастных конечностях.
– Альберт – зеркала! – выпалила Рина, и они с братом, не сговариваясь, встали по обеим сторонам от Кёрфина, пугая мелочь отражениями, пока свет еще оставался.
Грохочущие тиски уже почти сомкнулись, когда Рина швырнула назад тряпичную Собирашку, а Кёрфин лопнул последний фонарь. Темнота на миг ослепила их, и стало видно, как вдалеке светятся призрачно-синим зубья дворцовых башен, покрытые фосфором. В прошлый раз туман не позволил Рине это увидеть, но прямо сейчас дворец вдруг вырос перед ней, словно мистическая грибница. Рина разглядывала его долю секунды, прежде чем большая горячая ладонь схватила ее за руку и поволокла в сторону. Ойкнул сбоку Альберт, и хриплый, непривычно низкий голос Кёрфина прорычал над ухом: