Диана Ибрагимова – Танец медных королей (страница 24)

– Думаешь?

– Угу.

– Тогда двинься к окну, а он пускай сядет рядом с ней, – шепнул Альберт.

– Он воняет, – возразила Рина.

Больше они не успели ничего обсудить, потому что Тириска вернулась в машину. Кёрфин тоже забрался с другой стороны и сразу опустил оконное стекло.

– Ну что, Виндеры, едем в Дитромей, пока колдунья не объявилась?

Рина ощутила с двух сторон выжидающие взгляды и, подумав, ответила:

– Хотелось бы предупредить Нинель с Миколашкой о кабанах и забрать некоторые свои вещи, но не то чтобы у нас было на это время. И вряд ли мы найдем Проводника, чтобы передал им новости. Будем надеяться, что они справятся сами.

– Тогда в Дитромей, – кивнула Тириска. – Нужно опередить эту забинтованную кочергу.

Кабину наполнил смех, слегка приглушенный шумом двигателя. Завоняло бензином, и полынный дух Кёрфина оказался даже немного кстати.

– Как хорошо-о-о! – Альберт откинулся на спинку кресла. – В машине чувствую себя так, будто вернулся в цивилизацию! Вот теперь жить можно! Хотя жалко все-таки, что не экскаватор… Но там всего одно сиденье!

Тириска запела одну из своих странных песен и, крутанув руль, выехала на дорогу.

– Я пока не понимаю всей сути нашей заварушки, – призналась она. – Так что вы уж меня просветите, ладно?

Рине пришлось снова примерить на себя роль рассказчицы и обрисовать новой знакомой картину происходящего, правда, с выдранным из него листком про иллюзорный мир, продолжавший тревожить Рину, как больной заусенец, каждый раз, когда она задевала его в мыслях.

Альберт словно боялся, что она сболтнет лишнего, и ближе к концу стал все чаще встревать с подробностями. В итоге Рина дала закончить историю ему, а себе позволила отдохнуть и погрузиться в полудрему.

Меловые скалы на севере постепенно перешли в голую степь, которая вскоре заволнилась холмами, рассеклась швами рек и ощетинилась хвойным лесом, наполовину лысым в болотах. Иногда в воздухе пахло морозом, через который не пробивались никакие другие запахи, но потом пригревало солнце, и почва оттаивала. Снова тянуло влажной травой и грибами вдоль посадок. Там, где деревья стояли вплотную к тракту, мозаика камней мешалась с узором опавших листьев. Летел в сторону Рыбоводья косяк диких гусей – словно крохотный белый парус плыл сам по себе в туманном море над головой.

Кёрфин пытался шутить, но его шутки были такие же кислые, как запах изо рта, так что он скоро сдался и задремал, не обращая внимания на стук лба об стекло. Тириска тоже все чаще зевала и просила помять ей плечи и растереть спину.

– Давайте остановимся вон там и передохнем немного, – предложила она, наконец, указав на речку, текущую вдоль березовой рощицы, едва видимую в сумерках. – Надо набрать воды, да и фары барахлят. Поспим хотя бы пару часов, пока самая темень.

– Отличная идея! – подхватил Кёрфин, хотя спросонья вряд ли вообще сообразил, о чем шла речь.

Грузовик свернул в заросли сухой колючки, подъехал к песчаному берегу, и все высыпали из кабины, с удовольствием разминаясь. В холодный воздух взвились облачка пара, а в тихое журчание воды вплелся гомон голосов, и Рина в который раз задумалась о том, как сильно люди меняют мир даже просто своим существованием.

– Наберете воды? – Тириска выудила из кузова котелок и эмалированное ведерко. – Я пока припасы разберу. А ты найди сухих дров и приготовь место для костра. – Последнее указание было для Кёрфина.

– Ты чего такой понурый? – спросила Рина, пробравшись вслед за Альбертом через шуршащие заросли рогоза к берегу. – Устал?

– Просто думаю о родителях, – тихо сказал брат, подставляя ведерко под течение.

– Мы их обязательно найдем. – Рина тоже погрузила в воду котелок, и пальцы обожгло холодом.

– В этом я не сомневаюсь. – Альберт обернулся в сторону костра и посмотрел с тоской сначала на грузовик, почти желтый в свете пламени, потом на Кёрфина с Тириской, на месте которых легко было представить маму и папу. – Просто как раньше уже не будет.

От этих слов Рине захотелось обнять брата и зареветь. Она старалась не думать о том, что Букашка и их прежняя счастливая и спокойная жизнь уже никогда не вернутся, а впереди ждет что-то новое, непредсказуемое и потому очень страшное, но теперь, когда эти мысли одолели даже Альберта, противиться им было сложно.

– Скоро мы воссоединимся, и все наладится, – как можно убедительней сказала Рина. – И потом, вряд ли мы продолжим путешествовать. А что это значит?

Альберт не заметил нотки энтузиазма в ее голосе и молча пожал плечами.

– У нас будет свой дом! – торжественно объявила Рина. – Представь только, наш собственный дом! Ты сможешь посадить там сад и помогать другим людям выращивать яблони. Это теперь будет очень и очень востребовано.

Брат чуточку просветлел и улыбнулся, забирая у нее котелок. Вместе они вернулись назад, сочтя, что дали Кёрфину достаточно времени наедине с Тириской. Однако, судя по унылому виду кудесника и тому, что вся инициатива, включая розжиг костра, была у него отобрана, их нехитрый план нисколько ему не помог.

Альберт принял это как личный вызов. Передав воду Тириске, он подсел к кудеснику и, захватив ладонью пригоршню речного песка, будто бы невзначай спросил:

– Ну и как ты остановил этот бешеный экскаватор? Ты ничего толком не рассказал.

– Я же объяснил тебе, что с помощью песка, – слегка раздраженно ответил Кёрфин.

– Но при чем тут вообще песок? – Альберт состроил глупое лицо. – Ты же мастер по стеклу. Как ты умудрился заставить песок двигаться? Да еще с такого огромного расстояния, да еще с такой силой, что сумел остановить живой бешеный экскаватор, между прочим, на гусеничном ходу!

Тириска на секунду отвлеклась от разглядывания баночки с килькой в томате и посмотрела на Кёрфина. Это был мимолетный взгляд, но кудесник, который скорее почувствовал, чем увидел его, тут же раззадорился.

– Как я уже говорил, стекло делают из кварца, – на этот раз охотно пояснил он. – Он содержится в песке и работает как проводник… Но не как ваш Проводник…

– А в этом песке много кварца? – Альберт не дал ему пуститься в унылые заумствования – поднаторел в беседах с сестрой.

– Кварца? – Кёрфин сгреб часть песка, пожамкал в ладони и выдал со знающим видом: – Да, это неплохой материал. Из него бы вышло прочное стекло.

– А ты можешь сделать что-нибудь прямо сейчас? Ну хоть маленький осколочек! Я ни разу в жизни такого не видел!

– Осколок – это паршивый запрос для мастера Четвертого круга, – фыркнул Кёрфин. – Предложи что-то посолидней.

– Тогда бутылку! – с готовностью выдал Альберт, и Рина, только что восхищавшаяся братом, ощутила острое желание его прибить.

Ну действительно, что еще можно попросить сделать недавнего пропойцу, который уже предстал перед Тириской не в лучшем свете из-за своей пагубной привычки, как не бутылку? Отличное напоминание!

– Для воды! – спешно пояснил Альберт, заметив взгляд сестры и осознав свою оплошность. – Ты много пьешь, фляжки тебе не хватает. Да и речки не везде встречаются. Можешь сделать настоящую бутылку? Вот без всяких приспособлений?

– И какие мне, по-твоему, нужны приспособления? – фыркнул Кёрфин, погружая ладонь в рыхлый песок.

Секунду спустя, он достал из него объемную граненую бутылку тончайшего стекла. Просто вытащил за горлышко. Как будто кто-то отдыхал на берегу этой речки и закопал бутылку в песок, а Кёрфин ее нашел.

– Ого! – вполне искренне удивилась Рина.

Тириска одобрительно присвистнула.

– Ты что, просто откопал ее? – Альберт аж подпрыгнул. – Она сразу там была, да? Ну не мог же ты ее вот так просто сделать!

Брат вел себя настолько искренне, что Рина даже не знала, подыгрывает он Кёрфину или нет. На секунду ее кольнула болезненная мысль, что и актерского таланта Альберту досталось больше, но Рина сумела ее задавить.

Кёрфин рассмеялся, наслаждаясь реакцией публики, и, пока варилась непонятная похлебка с кукурузой и дикой пшеницей, которую Тириска не особенно надеялась довести до мягкости, он пытался объяснить Альберту принципы кудесничества, формируя из песка стеклянные бусины разных форм и размеров.

Узнав о том, что стекло еще и закаленное, Альберт начал с восторгом бегать вдоль воды в поисках камней и изо всех сил пытался разбить об них бутылку, но, хотя ее стенки на вид были не толще волоска, на них не возникло ни царапинки. И пить кипяток из прозрачных бокалов, ловивших отблески пламени, оказалось так приятно, словно внутри был чай из золотых цветов. Это напомнило Рине много невозвратимо-приятных моментов, и она молча наслаждалась своей меланхолией, понимая, что совсем скоро времени на это не будет. Что иллюзорное спокойствие этого вечера – затишье перед бурей, которая накроет их в Дитромее, а если не повезет – еще раньше, с приходом колдунов.

– Кудесничество – это тебе не фокусы! – разглагольствовал между тем согревшийся и подкрепившийся теплой едой Кёрфин. – На самом деле вам несказанно повезло увидеть эту магию вживую, детишки. – Рина отметила, что перед Тириской он ни разу не назвал их саранчой. – У нас есть негласное правило работать только в своих мастерских. Кудесничество – это таинство, и его не выносят на всеобщее обозрение. Поэтому вам и кажется таким удивительным то, что мы делаем.

– Я вообще думала, что кудесники работают на заводах и как-то там укрепляют уже готовые изделия, – призналась Рина.