Диана Ибрагимова – Танец медных королей (страница 17)

– Даже не думай меня уговаривать, саранча, – бросил он, когда Рина уселась рядом с ним на бетонную плиту, подложив под себя кусок деревяшки.

На Кёрфина невозможно было не злиться, но Рина понимала, что если возьмется кричать на него, говорить, какой он бесполезный и никчемный, толку от этого точно не будет. Видимо, он к этому давно привык и смирился, так что не испытывал никакого желания действовать.

«Но у меня получилось убедить даже принца Аскара, – пыталась Рина себя подбодрить. – Неужели я не справлюсь на этот раз?»

– Откуда такая апатия? – спросила она. – Недавно ты выглядел куда более уверенным в себе.

– Недавно я считал, что у меня больше способностей. – Кёрфин смачно отрыгнул. – Похоже, я почти ослеп. Магическая слепота, знаешь про такое? Только что я стоял прямо перед этой тварью и еле-еле смог разглядеть энергетические потоки… Так не пойдет… Так не сработает… Чтобы воевать с гигантскими Собирашками, я должен видеть потоки с нормального расстояния, но мои навыки уже не те. Да и я никогда особо не отличался магическим зрением. Четвертый круг – это далеко от элиты.

– Там просто было темно. Вот ты и не разглядел.

– Темнота тут ни при чем. Ты все равно не поймешь, саранча.

Рина раздраженно бросила бетонный камушек в колесо – не попала.

– Слушай, я тоже не особо талантливая, но я же не опускаю из-за этого руки! Когда я только стала Странницей, я мечтала, что запущу Ветродуй и все меня признают. Но потом поняла, что этого не случится. Теперь я думаю только о том, как освободить родителей и остальных людей и стараюсь изо всех сил. Разве у тебя нет ни одного человека, которого ты хотел бы спасти? На девушках, знаешь ли, мир не заканчивается. А как же родные, друзья?

Кёрфин сплюнул.

– У таких неудачников не бывает друзей. Только те, кто пытается возвыситься за наш счет или чем-то попользоваться. Как раз такой псевдодруг и увел мою невесту. Ему нравилось хорошо выглядеть на моем фоне, вот он и водился со мной, пока ему не намекнули, что я не его круга. А что касается родни, у меня есть только отец, и он, уверяю тебя, будет рад гораздо больше, если его освободит кто-то другой, а не его бестолковый непутный сын.

– С чего ты взял, что ты бестолковый и непутный? – нахмурилась Рина. – Почему ты вообще все время себя ругаешь?

«И давно ли я сама делала точно так же?..»

Кёрфин невесело ухмыльнулся.

– Я еще не настолько пьян, чтобы позволить тебе выпотрошить меня, как рыбку.

– Чего?

– Я не настроен на разговоры по душам, так что не пытайся копаться в моем нутре, ничего не выйдет. – Он сделал большой глоток, и губы оторвались от горлышка с громким «чпок».

Рина поморщилась.

– Я просто люблю во всем искать логику, – сказала она. – И мне непонятно, как кудесник может быть неудачником. Кудесники сами по себе уже элита, по сравнению с простыми людьми вроде меня. У вас есть магия, есть потенциал. Вы видите энергетические потоки и все такое.

– Ха! – хрипло выдал Кёрфин, словно ворон, не сумевший толком каркнуть. – Ты мыслишь другими категориями, саранча! Ты даже не представляешь, насколько жесток мир кудесников. Это не элита, а гнилое болото, из которого каждый пытается вылезти, пройдясь по твоей голове и утопив тебя поглубже, лишь бы подобраться к королю.

– Даже если так, ты не можешь считать себя неудачником, – твердо сказала Рина. – Ты уже очень удачливый! Судьба решила подарить магию именно тебе!

Кёрфин сипло рассмеялся и пихнул ее в бок.

– Ты серьезно, саранча? Какая ж ты еще наивная! Может, я был бы намного счастливее, если бы у меня не было никакой магии. Моя жизнь из-за нее превратилась в полную дрянь…

Рина молчала, краем уха слушая, как Альберт посреди склада бурно объясняет ситуацию глиняной фигурке.

«Ну и чокнутое, должно быть, зрелище», – подумала она, но тут же переметнула внимание на Кёрфина, который решился заговорить снова.

– Знаешь, это не так-то просто, – вздохнул он, глядя вдаль – на деревянные зонтики грибков и редких птиц, парящих в небе. – В детстве я радовался этому потенциалу, потому что мой отец ждал его, как благословения, а я боялся разочаровать его. Он кудесник Первого круга, мастер по стеклу, у него большая мастерская в Литии, и он мечтал передать свое дело мне… Но я как паршивая овца – ни шерсти с меня не возьмешь, ни мяса, ни молока. – Кёрфин покрутил в пальцах медальон и даже размахнулся было, чтобы выбросить его, но потом снова надел на шею. – Четвертый круг – это мой предел, и это явно не то, чего от меня ждали.

– Это не так уж и плохо, – возразила Рина. – Есть много отличных мастеров с невысоким уровнем.

– Знаешь, какое мое самое ненавистное слово? – после очередного глотка спросил Кёрфин. – Талант. Ненавижу это словечко. Есть люди, которым все дается легко. Они входят в толпу, и перед ними все расступаются, раскатывают ковровую дорожку до самой их цели и посыпают ее лепестками цветов. И ни один проклятый мальчишка не попадется им на пути, перебегая с одной стороны на другую. Им почти не нужна учеба, они все схватывают налету, они всегда лучше всех. А есть такие, как я. Они из этой толпы выползают еле живые, все в синяках и с поломанной спиной, на которой плясала стайка ребятишек.

Рина невольно обернулась на Альберта.

– У меня и моих товарищей по учебе одинаковый потенциал, – продолжил Кёрфин. – Но мне всегда приходилось прилагать уйму усилий для того, чтобы держаться с ними вровень. И как бы я ни старался делать больше, быстрее, лучше, разрыв все равно увеличивался и становился огромным. И в итоге мой так называемый лучший друг разорвал со мной все связи, забрал мою работу, мою любовь, мой смысл жизни. А я вернулся домой, откуда меня вышвырнули, как блохастую собаку из больницы, потому что я не оправдал отцовских надежд и никогда не смогу управлять мастерской.

Для таких, как я, нет смысла пытаться, потому что ты всю жизнь как жук, который лежит на спине, шевеля лапками в попытке перевернуться, и не может. И у тебя только два варианта: или продолжать дрыгаться всем на потеху, или замереть уже в конце концов и оставить себя в покое. Лично я предпочел последнее.

Кёрфин швырнул пустую бутылку в груду мусора и, попав в какой-то колодец, гордо присвистнул. В наступившей тишине Рина обдумывала его слова. Кудесник посмотрел на нее с улыбкой и снова легонько пихнул в бок.

– О чем ты так крепко задумалась, саранча?

Рина посмотрела ему прямо в глаза.

– Знаешь, что? Никто в этом мире не может сделать тебя неудачником, кроме тебя самого. Ни судьба, которая несправедливо с тобой обошлась, ни твои успешные друзья, ни отец с этими его надеждами. Никто не может сделать тебя неудачником. Называть – сколько угодно. Но ты не станешь неудачником, если не будешь так считать сам.

Кёрфин с усмешкой отвел взгляд.

– Что ты об этом знаешь?..

– Я знаю! – Рина снова заставила кудесника посмотреть на нее. – Все Виндеры до меня были очень сильные или очень умные, обладали магией или богатым опытом. Они оставили великое наследие, и я чувствовала себя ужасно, понимая, какой между нами огромный разрыв. Мне казалось, что я совсем недостойна быть Виндерой, я хотела их догнать изо всех сил, и у меня был только один шанс – запустить Ветродуй, потому что никаким другим способом я бы никогда не смогла их превзойти. Только закончить то, что не успели закончить они.

Мне хотелось похвалы и признания. Хотелось, чтобы родители гордились мной. И я изо всех сил пыталась отыскать в себе какие-то скрытые таланты, но в итоге поняла, что ничего такого во мне нет. И нечего надеяться на чудо. – Она судорожно вздохнула, глядя на свои шершавые погрубевшие ладони. – Но я не неудачница. Это точно. Я так и не нашла в себе никакого таланта. И так и не запустила Ветродуй. И у меня, возможно, не получится выполнить то, что я хочу. Но я научилась побеждать этот страх. И вот почему я не неудачница и никогда ей не буду. А ты можешь сидеть в своем болоте и дальше, а можешь перестать считать себя пропащим. И этого будет достаточно. Только твоего мнения о себе будет достаточно, чтобы целый мир не смог сделать тебя неудачником. Вот и все.

Рина резко встала и отправилась проверить, как там Альберт. Она чувствовала большое облегчение от мысли, что сделала все возможное, поговорив с Кёрфином, но куда больше от того, что прямо сейчас, кажется, убедила саму себя, отогнав собственный страх неудачи.

Альберт грелся в прямоугольнике света, падавшего из окна, и подбадривал фигурку.

– Давай, давай, еще немножко! У тебя получится!

Глиняная семья, стоявшая в метре от него на бетонном блоке, слегка подрагивала, но больше ничего не происходило.

– Чем ты тут занимаешься? – спросила Рина.

– Мне кажется, он пытается стать человеком! – возбужденно сообщил Альберт. – Я ему все рассказал, и он с тех пор вот так дрожит, как будто хочет выбраться, но пока не может.

– Наверное, это не так-то легко – поверить, что тюрьма только в твоей голове.

Рина присела на ящик неподалеку и продолжила смотреть на брата и фигурку. Это зрелище, в котором два человека посреди руин изо всех сил старались победить проклятие, наполняло ее теп лом куда больше, чем солнце, обнявшее спину. И даже после того, как Кёрфин стал человеком, Рину все еще колола тревога от мысли, правда ли люди могут освободиться из плена проклятия и вернуть свои тела, поэтому она очень надеялась, что ее сомнения вот-вот разрушатся.