Диана Ибрагимова – Однажды будет ветер (страница 42)
«Ты вовсе не… никчемная… Рина… Ты очень сильная… И все не так плохо на самом деле… В некоторой степени… ты уже получила свою награду». – Да уж, – всхлипнула Рина. – Мне повезло вернуться в человеческое тело и пострадать в нем пару лишних месяцев. Прямо в лотерею выиграла!
Слезы собирались на кончике носа и падали на страницы, но не впитывались в них, словно бумага была сделана из гусиных перьев.
«Ты… ведь хотела, чтобы… тебя… признали, – заметил Натан. – Ты хотела добиться чего-то значимого… и показать всем, на что ты способна… Ты хотела… стать великой… и запечатлеть себя в истории…»
– Так очевидно, да? – усмехнулась Рина. – Какая ж я жалкая… Но я правда хотела хоть раз отличиться. Хоть раз побыть особенной. Я горела этой мыслью, как огонек на фитиле, и верила, что если доберусь до конца, то превращусь в мощный фейерверк. Но в итоге оказалось, что фитиль был оборван… А я – просто пшик…
«Не надо драматизировать, – возразил Натан. – Просто ты… искала свою… награду… не в том месте… Я думаю… все это время… ты хотела… чтобы другие люди… помогли тебе… признать… саму себя… Ты желала… чтобы они… восхищались… тобой… потому что сама не могла поверить в то, что… ты чего-то стоишь… Но ты можешь получить… собственное… признание… в любой момент… Это и есть твоя награда… Не стоит завершать все на трагической ноте… в угоду принцу Аскару… Давай… лишим его этого удовольствия».
Рина кисло улыбнулась.
– Шутник вы, дедушка Натан. Хотите сказать, что я должна гордиться собой? Я бы с удовольствием. Я бы себя просто обожала, но посмотрите мне за спину! Я ничего не добилась. Я не запустила Ветродуй. Люди так и останутся вещами и домами, и через два месяца мы все исчезнем. Результата нет, понимаете? Может, я и молодец, что старалась, но результата нет.
«Для этого не нужен… внешний… результат, – возразил Натан. – Достаточно внутренних перемен… Если бы прежняя… Рина… та, какой ты была до запуска Ветродуя, встретила себя нынешнюю и узнала обо всем, что ты сделала за последнее время, что бы она подумала о тебе?.. Разве она не восхищалась бы тобой? Разве не гордилась бы твоими успехами? Разве не удивилась бы тому, на что ты оказалась способна? Разве она обесценила бы твой труд только из-за того, что ты не достигла цели, хотя сделала все, что от тебя зависело, и не отступала до самого конца?»
Судя по окончанию фразы, кто-то из предыдущих Виндер задавался тем же вопросом.
– Так вот чего на самом деле хотел принц Аскар, – осознала Рина. – Чтобы мы все почувствовали себя никчемными. Не только я. Все предыдущие Странники, да и вообще почти все жители Эрге так или иначе пытались бороться с его проклятьем. И теперь они все узнают, что это было бесполезно.
«Давай… не позволим ему… сделать наши… последние дни… наполненными отчаянием», – предложил Натан.
– Думаете, не стоит говорить людям правду? – вздохнула Рина. – Оставим им надежду?
«Не знаю, как будет лучше, но отчаиваться точно нельзя».
– Вот теперь вы и правда похожи на мудрого старца, – улыбнулась Рина. – Иногда вы вели себя довольно странно, и я не могла относиться к вам… ну… с должным уважением. Простите меня за это. И за то, что я вела себя, как последняя дура. Надо было все-таки написать тогда ученым. Они могли придумать более безопасный вариант, а я захотела погеройствовать…
«Думаю, теперь я могу… сказать тебе правду насчет меня», – признался Натан, но Рина этого не заметила, глубоко уйдя в свои мысли.
«Действительно, интересно, что бы подумала обо всем этом прежняя я, если бы, например, мы встретились в тот момент, когда Альберт спросил, что я буду делать, если меня выберут Странницей?»
Почему-то первым делом Рине вспомнилась иллюзия в крыле Ветродуя. В ней все выглядело прежним – Букашка, родители, Альберт. Все было прямо как в прошлой жизни, такой желанной, безопасной и безоблачной. И только одна деталь явно выпадала из этой идиллической картины – сама Рина. В отражении она не была прежней собой. Это была новая Рина. И она очень удивила бы прежнюю себя тем, на что оказалась способна.
От этого осознания Рина вдруг ощутила внутри себя необычный покой. Как будто что-то давно развинтившееся, какой-то непослушный болтик встал в свою выемку, и весь механизм заработал слаженно. Больше ничто не дребезжало, действуя на нервы и постоянно напоминая о поломке.
Собственный Ветродуй Рины только что получил свою последнюю кнопку и заработал. Теперь все было так, как и должно было быть, и Рина ощутила себя на своем месте. Где-то там, в глубине души, открылась дверь, за которой ее всегда любила и ждала она сама. Теперь Рина была дома. И, пожалуй, ради одного этого момента стоило пройти весь путь. Для того, чтобы просто прийти домой.
– Кажется, я поняла ваши слова, – сказала Рина после долгого молчания и продолжила смотреть на закат.
У нее в голове зарождались новые мысли. И теперь, когда принятие сделало озеро сознания гладким и тихим, из его глубины одна за другой выплывали зацепки, идеи, воспоминания. Поднимались и медленно складывались в решение. А потом словно что-то щелкнуло, и глаза Рины расширились.
Она посидела еще с минуту, медленно дыша животом. Потом встряхнулась, словно бы решилась на что-то, и посмотрела на часы.
«Я горжусь тобой, моя девочка», – улыбалась мама.
«Ты умница, Рина», – вторил ей папа.
Альберт тоже улыбался, и это было так неожиданно, что сложно было представить, какие слова он хотел сказать.
Рина быстро вытерла слезы и сняла часы с запястья со словами:
– Подождите меня немного, ладно? Мне нужно еще кое-что сделать, прежде чем я к вам присоединюсь.
Она бережно опустила семью в целый карман сумки и отнесла ее в сторону, оставив себе только дневник.
«Ты… что-то задумала?…» – с тревогой спросил Натан.
– Да, и мне нужен листок, одолжите? Только у меня нет линейки, ничего, если неровно оторву? Но бумага отделилась сама собой, стоило только чуть-чуть потянуть за уголок. Рина аккуратно написала письмо и сложила из него затейливый дельтаплан. Этому ее научил Альберт, когда увлекался журналами по бумажным поделкам.
– София! Вы еще здесь?
Серебристый ветер тотчас явился к Рине.
– Можете передать это королю? А он пускай передаст ученым.
Дважды просить не пришлось. Дельтаплан взмыл в воздух и вскоре стал крохотной черной точкой на фоне алого солнца.
– Надеюсь, мы еще увидимся, София, – шепнула Рина. – Спасибо тебе за все.
«Все-таки решила… рассказать королю… о последнем… подарке?»
– Дедушка Натан, не разговаривайте пока, ладно? Мне надо кое-что записать внутри вас.
Рина убрала волосы за уши и принялась выводить послание. Медленно и вдумчиво, чтобы легко было разобрать слова.
«Даже думать нельзя о таких глупостях! – зашелестел дневник, стоило ей закончить. – Особенно на горячую голову… постой… послушай меня».
– Я все понимаю, – тихо сказала Рина. – Я понимаю, чем это мне грозит. Но это не спонтанное решение, наоборот, очень трезвое. Это не такая же глупость, как торнадо. Я хочу попробовать это не ради признания или чтобы войти в историю. Даже если ничего не выйдет, я не пожалею. Я просто хочу сделать все возможное, и я сделаю. Потому что это правильно. Потому что я могу. Надеюсь, мы еще встретимся, когда станем людьми.
«Погоди… постой».
– Нет, иначе я испугаюсь и передумаю!
Она положила дневник на сумку, и тот продолжил бурно шелестеть страницами, привлекая ее внимание, но Рина больше не смотрела на него. Она встала и, обогнув ящик, подошла к Ветродую, в котором все еще отражался прежний счастливый мир. Там дул ветер, и Альберт бегал по холму, запуская бумажного змея, а папа с мамой, укрывшись одним пледом, смотрели на закат, попивая какао. Всего секунду Рина позволила себе полюбоваться иллюзией, а потом закрыла глаза и медленно пошла вперед.
По всему телу опять прокатилась волна холода, а за ней волна жара и снова холода. Кожа покрылась мурашками. Рину била мелкая дрожь. Проводники, видимо, решив, что она хочет снова попытаться сдвинуть колесо, тоже пришли в движение, и Рина вновь оказалась в объятиях воздушного потока.
Стоя с закрытыми глазами, она ярко чувствовала щекочущие пряди волос на щеках и то, как ветер треплет ее одежду. Явственно слышала шелест травы и шум сосновых крон. Воздух пах вечерней росой и сеном после дождя. И это был такой сладкий и живой запах, что у Рины защекотало в носу. Она выставила руку перед собой и, сделав еще несколько шагов, прикоснулась пальцами к гладкой стальной пластине. Крыло было ледяным, и вторая волна мурашек, перекрывая первую, пробежалась от кончиков пальцев до ступней.
– Проводники, послушайте меня. Я сейчас скажу вам очень важную вещь. Пожалуйста, выполните мою последнюю просьбу, ладно?
Проговорив ее, Рина положила на крыло вторую ладонь и приблизилась к нему всем телом. Ее пальцы слегка дрожали, но лицо было спокойным. Дорожки слез быстро подсыхали на ветру. Рина глубоко вздохнула. Набрала в грудь воздуха и произнесла:
– Я, Семнадцатая Странница Катрина, хочу закончить свою миссию и передать эту роль новому Страннику. Я выбираю вещью, в которую хочу вселиться, этот Ветродуй.
В голове сильно загудело. Казалось, что кончики пальцев стали кусочками льда. Стукни ими по металлу, и они разобьются.
«Чем дольше, тем страшнее», – напомнила себе Рина и легонько подалась вперед.