Диана Ибрагимова – Однажды будет ветер (страница 14)
Рина знала, что это за документ, от папы. Ему приходилось иногда заполнять дарственные, потому что без них он не мог отправить картины своим друзьям. В Хайзе нельзя было просто так отдать дорогую вещь кому-то не из членов семьи. Юлия, видимо, боялась, что Кантоны потребуют драгоценности обратно, когда освободятся, и хотела документально обезопасить себя.
«Ну, это разумный ход, так что она точно не сумасшедшая, – подумала Рина. – Но зачем ей сейчас бриллианты? На швабре их носить будет, что ли?»
Вслух она была сама вежливость и сказала только:
– Хорошо, я вас поняла, но сначала, будьте так добры, покажите мне подсказку от принца Аскара хотя бы издали. Я должна убедиться, что она у вас есть.
Под самым потолком мелькнул прямоугольный листок, очень белый на фоне старой известки. Рина успела увидеть на нем бескрылую мельницу и поняла, что это оборотная сторона почтовой открытки. Больше ничего разглядеть не удалось, потому что листок окружило серебристое сияние. Комната заполнилась ветром. Шторы на окнах пошли волнами, газетные обрывки закружились в вихре.
«Проводник!» – осознала Рина.
Он толкнул подсказку вниз, прямо к ней. Рина ухватилась за нее кончиками пальцев, но хозяйка была начеку. Открытка вырвалась из рук и скользнула в щель над дверью, а потом швабра снова ожила и ошалело погнала Рину к выходу. Та и сама готова была бежать отсюда со всех ног. В прихожей она чуть не упала из-за тапочек, которые слетели с нее прямо на ходу, подхватила ботинки и выскочила за дверь. Здесь хозяйка не могла ее достать, и Рина облегченно выдохнула, сползая по стене.
«Я жива…»
Проводник еще некоторое время охотился за открыткой, но безуспешно. Он вылетел спустя минуту ни с чем, и дверь оглушительно бахнула.
– Неужели вы серьезно?! – Рина была так возмущена, что позабыла о робости. – Какие-то бриллианты для вас важнее свободы? Важнее судьбы всего Хайзе? Это же сумасшествие! – Она замолчала в ожидании ответа, но его не было. – Хотя, о чем это я… Большинство людей всю жизнь выбирают деньги вместо свободы. Просто, когда ты не заперт в своем доме, это не так заметно.
И она понуро побрела по ступеням вниз.
Глава 4
Картинное общество
Восточная часть Эрге находилась на склоне, и чем выше в гору уходила дорога, тем роскошнее становились магазины и ателье, занимавшие первые и цокольные этажи зданий. То тут, то там виднелись вывески: «Брадобрей», «Книжный салун» и «Пошив одежды». За одной особенно широкой витриной что-то промелькнуло, и на долгую секунду Рине показалось, что внутри ходят люди.
– Клим, подожди!
Велосипед послушно затормозил. Рина присмотрелась и поняла, что это манекены. Шарнирные куклы в человеческий рост двигались почти как люди, да и выглядели очень похоже.
Мраморно-белые женщины с алыми губами и накладными ресницами в летних платьях и плавательных костюмах. Высокие мужчины в легких рубашках с широкими рукавами и зауженных книзу по последней моде брюках. Дети в ярких нарядах. Они махали Рине, зазывая ее к себе, трясли мерными лентами и одеждой, показывали расчески и бигуди. Рина уже обсохла под жарким солнцем, но, судя по отражению в стекле, вид у нее был кошмарный.
«Надо бы привести себя в порядок, прежде чем ехать к Кантонам, – подумала она. – Выгляжу как замарашка, а там все-таки приличное общество. Что они подумают о такой Виндере?»
Но ледяная вода уже смыла с нее убежденность в том, что все люди будут ей помогать. Фантазия так и рисовала картины, в которых эти красивые куклы с навеки застывшими на лицах улыбками вспарывают ей горло ножницами и душат портняжными лентами. Поэтому Рина достала дневник, чтобы спросить совета у него.
– Дедушка Натан, думаете, мне стоит перед визитом к Кантонам переодеться во что-то… Ну… более нарядное или хотя бы чистое? Как-то неприлично идти к мэру в таком виде.
«Волноваться о чужом мнении – слишком нелепый повод подвергать себя смертельному риску, – заявил дневник. – Конечно, важно произвести на них хорошее впечатление… но не одеждой… Люди, живущие в больших домах, часто имеют большие амбиции… Они могут посчитать… тебя… недостойной роли Виндеры… если ты не будешь… вести себя достаточно уверенно… Странницы… не путешествуют… в платьях… Мэр сразу поймет, что… ты… нарядилась… ради его расположения… Это и выдаст твою слабость».
– Я все поняла, – шепнула Рина. – Спасибо за подсказку.
Она помахала обитателям ателье и громко крикнула:
– Благодарю вас! Но я должна спешить!
Манекены припали к стеклам, умоляюще глядя ей вслед.
Окраина города была уже близко. Клим быстро набрал скорость, и Рина стала разделять пальцами спутанные пряди волос, чтобы они просохли в потоках встречного ветра.
К вершине Лод-горы вели две дороги. Зубчатая железная была ровной как стрела и поднималась к плато, на котором стоял особняк Кантонов, под довольно крутым уклоном. По соседству с ней вился розовый серпантин обычной дороги, напоминавший уложенные друг на друга тонкие ломтики ветчины. Он зарос по бокам бордовыми метелками амарантов, розгами золотарника и диким хмелем, так что Рине приходилось поджимать ноги, когда Клим ехал близко к кустам, выбирая самый безопасный для колес маршрут.
– Без тебя я бы пыхтела тут полдня, – призналась Рина, когда подъем стал особенно крутым, а Клим при этом ничуть не замедлился.
«Еще бы!» – весело дзинькнул он.
Земля была такой влажной, а солнце таким горячим, что воздух дрожал от испарений. Рина щурилась и обгорала, как под линзой, пока они не нырнули в отброшенную Лод-горой тень. Здесь пахло болотом, хотя воды вокруг видно не было, но вскоре этот запах сменился привычным ароматом цветов и нагретой земли.
Вместе с подъемом по склону в Рине поднимался страх.
– Слушай, мам, а ты успела познакомиться с Кантонами, когда готовила выставку? – спросила она.
«Отчасти», – поколебалась мама.
– Что о них говорят? Они хорошие люди?
«Да», – ответила мама, но тут же добавила: «Не уверена».
– То есть, говорят о них хорошо, но ты не уверена, что это правда? – вздохнула Рина. – Эх, жаль, что выставка не успела пройти. Мэр точно пригласил бы вас с папой к себе. Тогда ты бы смогла мне про них больше рассказать… Но они такие богатые. Думаю, они готовы заплатить за свободу хоть сотню бриллиантовых блестяшек. И воспитание, надеюсь, не позволит им обливать меня грязной водой…
«Что-то я не уверен на этот счет!» – поколебался Альберт, то ли издеваясь, то ли тревожась.
Папа задумчиво промолчал.
– И еще эта дарственная… – снова вздохнула Рина. – Если Кантоны спят, у меня есть шанс отыскать украшения и тихонько вынести их из особняка. Но этой Юлии обязательно нужна дарственная, так что в любом случае придется мэра будить. Или, может, я смогу найти печать в его кабинете и составить дарственную сама? Я же знаю примерно, как это делают… Но это рискованно. Вдруг в драгоценности кто-то вселился. Мне понадобится твоя помощь, Клим. В таком огромном доме наверняка полно народу. Я не смогу уследить за всеми вещами. Прикроешь меня с тыла, в случае чего?
«Конечно», – согласился велосипед.
Он преодолел последний поворот серпантина и выехал на просторную площадку перед поместьем, где находилась конечная точка маршрута поезда – станция «Белобашенная».
– Да это прямо как вход во дворец! – поразилась Рина.
Парадные ворота особняка были даже больше, чем городские, и уж точно помпезнее. Справа от них в стене находилось квадратное окошко с подвешенным над ним колокольчиком.
«Наверное, там привратник сидит», – подумала Рина и, прежде чем позвонить, попыталась прикинуть, можно ли перелезть на ту сторону самостоятельно.
Она ухватилась за свисавшую со стены лиану и проверила ее на прочность.
«Дзинь!» – напомнил о себе Клим.
– Ах, точно! – обернулась к нему Рина. – Даже если я залезу, тебя никак не втащу. Прости, я не подумала.
И тут ворота начали распахиваться сами собой. Медленно и величественно, словно занавес в театре.
«Кантоны не спят!» – подумала Рина, невольно отпрянув от стены и вцепившись в велосипедный руль.
– Здравствуйте! – робко сказала она.
За воротами раскинулся пейзажный парк невероятной красоты. Такой большой, что самого поместья за ним даже видно не было. Придавленная страхом Рина потопталась у входа и поняла, что не сможет сама войти внутрь, поэтому села на велосипед и предоставила ему вкатить себя во двор.
Клим быстро миновал ворота и замедлился, наверное, для того, чтобы Рина успевала оценить обстановку. Но она ничего не успевала оценить. Она была так напугана, что даже не поинтересовалась у привратника, в какой стороне дом, и не попросила о сопровождении. В итоге они с Климом заблудились.
От круглой площадки, к которой вела подъездная дорога, словно лучи от солнца расходились во все стороны одинаковые мощеные аллеи, и невозможно было понять, какая из них главная. Парк оказался настолько большим, что найти в нем огромный дом, отлично видимый издалека, было не так-то просто. Рина озиралась по сторонам в поисках голубых башен, но ее окружали только самшитовые изгороди, стены из фруктовых деревьев, глянцевые листья гигантских монстер, скульптуры и арки, увитые лозами.
«Дзинь!» – выдал вдруг Клим и поехал направо: он первым заметил, как накренился и зашелестел куст, облепленный бабочками. Вблизи стало видно, что это не бабочки, а цветы с желтыми краями и пурпурной сердцевиной.