Диана Ибрагимова – Однажды будет ветер (страница 12)
– Думаю, нам нужно идти к площади, – шепнула Рина. – Наверное, Проводник ждет нас где-то там.
На главной улице сохранился каркас из металлических труб, с помощью которого создавали тень в жаркие дни. На узких улочках жители просто перекидывали между крышами домов полотнища, чтобы мостовая не накалялась, но торговый проспект был для этого слишком широк, и мастерам пришлось сварить сотни арок, скрепленных наверху стальной сеткой, на которую натягивали тенты или укладывали соломенные коврики. Они давным-давно истлели, и на дорогу падала только тень от каркаса.
«Дзинь», – неожиданно раздалось в тишине.
Рина аж подпрыгнула от этого звука.
– Клим, это ты? – испуганно шепнула она.
«Нет».
– Ой, мамочки, там кто-то есть! Поехали отсюда быстрее!
Рина запрыгнула на велосипед, но он не сдвинулся с места.
– Ты чего?! Поехали! Это может быть опасно!
«Нет».
Из бокового проулка выехал почти двойник Клима – такой же старенький велосипед, только выкрашенный серебристой краской. Спереди и сзади к нему крепились две металлические корзины, и в каждой лежало по ящику. На седле, обхватив обеими ладошками его узкую часть, сидела обезьянка в светло-серой форме с желтыми полосками и желтой кепочке. Это была форма почтальонов, и ящики в корзинах выглядели как ящики для писем – плоские, с щелями наверху. Рина хорошо их рассмотрела, потому что велосипед остановился довольно близко. Он подкатил к одному из трехэтажных домов, которые стояли вдоль улицы белым рядком, словно зубы, разделенные узкими улочками-щербинками.
Почтальон не обращал на Рину никакого внимания. Когда он затормозил, из заднего ящика высунулось письмо. Обезьянка шустро схватила его, спрыгнула на крыльцо дома, оттуда скакнула на ручку двери и, повиснув на ней одной рукой, свободной сунула конверт в почтовую щель. Потом она радостно заверещала и понеслась обратно к велосипеду. На этот раз что-то высунулось из переднего ящика. Кажется, фруктовая пастилка. Мартышка схватила ее, сунула в рот, и велосипед преспокойно поехал мимо Рины к следующему дому.
– Вот это да! – воскликнула она, от удивления забыв о страхе. – Дедушка Натан рассказывал мне, что Странники восстановили почту, но я думала, она работает только для Виндеров.
Услышав ее, обезьянка испуганно заверещала и забралась в заднюю корзину. Серебристый велосипед остановился.
– Здравствуйте! – сказала ему Рина. – Это, наверное, вы привезли мне посылку от короля? Я все получила! Спасибо большое!
«Дзинь!» – подтвердил Клим.
«Дзинь-дзинь!» – немного погодя ответил почтальон. Наверное, это значило «Привет-привет!» – И покатил вниз по улице мимо Рины, на которую мартышка глазела так, как сама Рина глазела бы на ожившего великана из последней прочитанной книги.
К горлу подступил глупый смешок. Рина во всех красках представила, как обезьянка в поисках еды пробирается в почтовое отделение, где почтальоны в серой форме и дамы в желтых платьях, сортирующие письма и посылки, решают с ее помощью восстановить сообщение между горожанами. Они дрессируют мартышку совать конверты в щели и за успешные попытки награждают ее чем-то вкусным. Если подумать, на почте всегда можно было разжиться леденцами, орешками и конфетами, помимо марок и упаковочной бумаги.
– Выходит, люди до сих пор могут общаться! – восторженно сказала Рина. – Теперь я понимаю, почему многие дома не уснули.
Вдруг начало происходить что-то странное: в одном из ближайших окон заплясали занавески. Они то складывались гармошкой, то извивались, то завязывались в узлы и делали это быстро-быстро, наверное, сотня комбинаций в минуту.
– Что они вытворяют?
Рина резко обернулась на стук, когда открылись ставни в доме напротив. Там шторы тоже сходили с ума, причем, сразу в нескольких окнах. Они с минуту вытанцовывали странные знаки, а потом замерли, и Рина боковым зрением уловила движение в первом окне. Что бы ни делали занавески, они делали это по очереди.
– Мне кажется, или они разговаривают? Это какой-то занавесочный язык?
«Да».
– С ума сойти!
И тут большинство дверей и окон начали распахиваться и громыхать. Двойные створки стучали, словно пытались аплодировать. Рина сначала до смерти испугалась, а потом поняла, что горожане приветствуют ее. И, судя по тому, что из окон бросали цветы – бумажные, засушенные и живые – здесь ей были рады.
– Здравствуйте!
Собственный голос показался Рине писклявым и слишком тихим. Она робко подняла руку и помахала домам. Шум усилился троекратно. Горожане ликовали, приветствуя новую Виндеру. Рине захотелось одновременно провалиться сквозь землю, потому что на нее никогда раньше не обращали столько внимания, и воспарить, потому что это оказалось здорово. Раньше Рина только со стороны видела подобную картину: когда маму в театре окружали толпы поклонников, или когда папу на выставке готовы были разорвать на сувениры ценители искусства, да что там, даже Альберт всегда был в центре внимания, и вокруг него вилась толпа восхищенных ребят. Рина была невидимкой на их фоне, но сейчас мир смотрел только на нее и надеялся только на нее. И она вдруг осознала, что для людей, запертых в домах, Виндеры – это герои.
Рина высоко подняла руки и принялась махать сразу в обе стороны, как принцесса Оливия толпам народа. Дома зашумели еще сильнее. Они хлопали в ладоши-ставни с таким усердием, что, казалось, те вот-вот слетят с петель. Кто-то вытаскивал в форточки шторы на карнизах и размахивал ими, как флагами. Это было похоже на праздничный парад или на день рождения короля.
«Наверное, про такое и говорят “будет праздник и на твоей улице”, – подумала Рина. – И это я еще ничего не сделала! Что же тут будет твориться, когда я их освобожу? Наверное, король подарит мне титул и кучу денег. И тогда мне вообще не придется думать об учебе и работе! Буду спокойно жить где-нибудь во дворце и сколько угодно читать книжки из королевской библиотеки».
Прежде Рина о таком и не думала, но теперь даже самые смелые мечты показались ей реальными – только руку протяни и достанешь. Она упивалась вниманием, сколько могла, но в конце концов шум и мельтешение стали невыносимыми, и ей пришлось прокричать:
– Я очень благодарна за ваше приветствие, но я так не замечу Проводника! Не могли бы вы, пожалуйста, не так громко?
И в тот же миг словно домино тишины прокатилось по обеим сторонам улицы. Все снова замерло. Двери затворились, шторки заползли обратно в форточки, и дома продолжили бесшумно сплетничать между собой. Теперь только колеса Клима шуршали по сухим цветам и громко стучало сердце Рины.
«Зря я так боялась, – думала она. – Плохих домов мало. Большинство людей понимают, что нам надо объединиться и действовать сообща. Поэтому и почта работает до сих пор. А если мой талант – это удача, я не попаду ни в один плохой дом».
И тут словно холодная змейка скользнула по ногам Рины. Это был ветер. Он поднял за собой пыльный вихрь и нырнул влево, под арку, увлекая за собой сухие листья и лепестки.
– Туда! – вскинулась Рина и побежала следом.
Дома в этом проулке стояли так близко, что соседям ничего не стоило бы ходить друг к другу в гости через балконы. Кошки, судя по всему, так и делали. Рина заметила парочку вальяжно прогуливавшихся по нагретым солнцем крышам вдалеке. В самом проулке солнца не было совсем, хотя пространство между домами не закрывали тенты. Рина радовалась этому, потому что становилось все жарче. Она вспотела, пока бежала, и только успела подумать: «Ох, вот бы сейчас в душ», – как ее желание внезапно сбылось.
Рине резко стало холодно и мокро: откуда-то сверху на нее вылили целое ведро ледяной, да еще и грязной воды. Это было похоже на окунание в зимнюю прорубь после бани. А еще на голову плюхнулась вонючая тряпка.
– Фу!
Рина с отвращением сбросила ее. Клим возмущенно дзинькнул.
Одежда промокла, по рукам текли грязевые подтеки, и все тело покрылось гусиной кожей. Рина отошла от злополучного балкона и оглядела сумку.
– Слава богу дневник не промок! Ладно хоть ткань брезентовая…
«Этот дневник не мокнет, не тонет и не горит, – напомнил Натан. – Единственный его недостаток в том, что он не имеет ног и не может бегать за вами, как собачка, поэтому потрудитесь его не потерять».
Рина уже читала эти слова, но напрочь забыла о них с перепугу. Она была почти зла на того, кто вылил на нее грязную воду. Почти, потому что Эрге давно отвык от людей. Но, если подумать, на этой улице тоже валялись цветы и бумажный серпантин. Значит, здесь знали о прибытии Виндеры.
Рина подняла голову и увидела, что на балконе третьего этажа, том самом, откуда ее только что окатили водой, колыхаются на ветру полотенца.
«Наверное, хозяева боялись, что я их пропущу», – подумала она. – Все бросали цветы, а эти решили вот так отличиться, чтобы я не прошла мимо. Но могли же поделикатнее способ выбрать! Хотя бы чистой водой облить… Наверное, они просто растерялись и сделали первое, что пришло им голову…»
– Извините! – крикнула Рина, поколебавшись. – У вас есть подсказка от принца Аскара? Что-нибудь такое, на чем изображена мельница без крыльев? Вы не могли бы, пожалуйста, мне ее опустить?
Прошло несколько минут, но балконная дверь не открылась.
«Возможно… подсказка находится… на стене…
или где-то еще внутри квартиры… поэтому ее невозможно тебе передать, – предположил Натан. – В таком случае… ты можешь только увидеть ее своими глазами… Но будь осторожна… Есть вероятность, что дом заманивает тебя в ловушку таким способом».