Диана Хант – Сердце волка (СИ) (страница 22)
— Да что ты? — фыркнула я, и мы оба засмеялись.
— Андре, — позвала я его. Приподнялась на локте, натягивая одеяло до подбородка, и быстро заговорила: — Я видела часовню по дороге сюда. Давай обвенчаемся здесь, пожалуйста! Мне страшно, Андре! Мне никогда еще не было так страшно.
В ответ меня прижали покрепче и поцеловали в лоб.
Губы у Андре мягкие и теплые, мне показалось, что они немного дрожат, а он как-то странно, тяжело дышит, но голос его, когда он заговорил, был твердым:
— Послушай меня, Эя, малышка. Выслушай внимательно, что я тебе скажу, хорошо? Я лишил тебя права быть невестой. Я увез из принадлежащего тебе замка тайно. Я виноват, что в жизни моей маленькой Эи не будет благословения старших и всего-всего, что нужно для венчания. Но я обещаю тебе самую пышную свадьбу, которую ты только можешь себе представить! Все, чего ты достойна! Лучшие портнихи Делла-Ров сошьют для тебя наряды. Я преподнесу шкатулку фамильных украшений нашего рода, и мы закажем все, что тебе захочется, лучшим ювелирам королевства. Наше венчание не будет тайным, в какой-то придорожной часовне. Мы обвенчаемся на берегу моря, под аркой, увитой белыми розами. На украшенном цветами корабле поплывем на остров, и вокруг будут прыгать, взлетая над волнами, дельфины, они будут радоваться за нас, прославлять наш священный союз. Мы будем только вдвоем на волшебном острове, где растут инжир с кулак, и гранаты размером с голову. Только ты и я, как первозданные люди! И я буду любить свою леди де Шеврез… Я не раз утомлю тебя своей любовью… Но не по дороге, не впопыхах, Лирей. Ты не заслуживаешь такого…
— Андре, — прошептала я. — Лучше тебя никто не скажет. Только не уходи, пожалуйста, пока я не засну. И потом не уходи.
Он нежно поцеловали меня в висок, укутался одеялом и улегся за спиной, обнимая.
— Не уйду, любимая.
Я люблю тебя, Андре, — хотела сказать я, но не успела, провалилась в сон.
Глава 8
Последующие день и ночь мы провели в пути. Мелькающие за окном деревья, речки, озера, селения, люди — все слилось для меня в единое мутное пятно.
Стоило мне задремать и провалиться в сон, как я снова видела тот самый ночной лес, и меня начинало трясти. Слава Богине, рядом находился Андре и будил меня раньше, чем я встречу волков и… то чудовище. Я была благодарна ему, но усталость и невозможность нормально выспаться стали сказываться — я стала нервная, раздражительная, отказывалась от еды, и даже незатейливые шутки возничих меня больше не развлекали.
Андре хмурился, пытался расспросить, что именно мне снится, но я словно цепенела, вспоминая зловещий свет белого диска в черном, бездонном небе. Андре качал головой, поджимал губы, обнимал меня сильнее.
Я не могла понять, что со мной, — ощущение счастья почему-то сменило преддверие приближающейся угрозы, и когда Андре после очередной остановки застал меня в карете в слезах, терпение его иссякло.
— Хватит, любовь моя, — сказал он. — Твоя реакция объясняется восприимчивостью, мы приближаемся к Беспьеру, а это приграничное графство. Смена обстановки так на тебя влияет.
— Я чувствую оборотней, да? Так будет теперь всегда? — прохныкала я. — Ты говорил, Делла-Ров тоже граничит с землями оборотней!
— Делла-Ров граничит, а замок находится далеко, — сказал Андре. — И у нас самый надежный патруль, можешь мне поверить.
В ответ я промолчала, только затряслась, кутаясь в покрывало еще больше.
Андре положил руку мне на лоб.
— У тебя жар, Эя, — сказал он.
Покопавшись в лекарской сумке с двумя вышитыми змеями, Андре достал небольшую узкую бутыль.
Открыл походный кубок, в который с утра налили травяной отвар, капнул что-то из темной бутыли.
— Что это? — спросила я.
— Лекарство, — ответил будущий муж. — От простуды. И немного успокоительного. Все твои кошмары объясняются усталостью от долгой дороги, Эя, и небольшой лихорадкой. Отлежишься пару дней в постели, подышишь теплым морским воздухом — и все как рукой снимет.
Он протянул мне кубок, и я послушно отхлебнула.
С тех пор как я стала принимать лекарство, кошмары действительно прошли, но навалилась какая-то тяжелая вялость и безразличие. Когда страх снова принимался царапать острыми коготками грудь изнутри, я делала глоток из кубка, вдыхала запах лемонграсса, аниса, мяты и успокаивалась.
Видя мое настроение, Джен и Стал перестали шутить и рассказывать байки у костра. Оба выглядели все более хмурыми и сосредоточенными.
Ночи потеплели, лес стал более зеленым и пышным. По словам Андре, мы специально объехали несколько селений, чтобы не оставлять следов. Я поняла с его слов, что трактир в Скае и два постоялых двора содержались его людьми, за других же он поручиться не мог.
Наверное, поэтому каждый раз он последним прощался с хозяевами, а я ждала его в карете.
— Потерпи, маленькая Эя, — говорил он. — Скоро мы будем в Делла-Рове.
Я кивала и заверяла, что рада, что прекрасно себя чувствую, и Андре делал вид, что верит.
Когда мы покидали очередной постоялый двор, которые слились для меня воедино, с натянутыми улыбками и хрустящими простынями, с нами выехало четверо людей на крупных ширококостных лошадях.
Стал на привале рассказал мне, что это боевая порода, одна из тех, которые во время боя пойдут на человека.
— Выводилась специально, чтобы на тварей этих идти, — сказал он и сплюнул. — Потому как, когда они волки, лошади их чуют, боятся. А когда эти твари в людей перекидываются, лошадь, даже самая смелая, отступит, замешкается. Тут-то они и прыгают. Вы не бойтесь, миледи, хозяин в военном деле толк знает, настоящих вояк выбрал в сопровождение.
Я оглянулась: хмурые лица, низкие лбы, волосы собраны в низкие хвосты. Серые рубахи навыпуск поверх черных портков, черные куртки.
В одном из селений Беспьера мы все же остановились на ночь в небольшом постоялом дворе.
Хмурый хозяин, едва завидев нас, вышел вперед, словно загораживая собой семью — жену и двоих сыновей-подростков.
На вопрос, есть ли свободные комнаты, долго думал, нахмурив брови и поджав губы, наконец, ни слова не говоря, повел нас за собой.
Я плохо помню, как добралась до кровати, как разделась, легла. Вроде бы мы ужинали, я не уверена.
В эту ночь кошмар вернулся. Но я не закричала, не стала звать Андре. Просто открыла глаза и до утра смотрела в потолок, на смутные очертания двух приглушенных мотыльков. Потому что во сне увидела Андре.
Когда Андре проснулся, я, умытая и одетая, сидела на краешке его кровати и усиленно внушала себе, что хуже моя репутация уже не будет, и вообще, ниже пасть некуда.
Андре сонно открыл глаза, но, увидев меня в дорожном платье и шляпке, даже подскочил. Распахнутый ворот рубашки обнажил шрам на груди, Андре поспешил закрыть его.
— Эя! Ты выпила лекарство? — невпопад пробормотал он.
Я рассмеялась, но смех вышел не очень веселым, и заверила его, что оно мне больше не нужно.
— Твои кошмары, Эя… — начал он.
Но я приложила палец к его губам, как он мне тогда, в беседке, и попросила выслушать меня.
— Мне не нужно больше лекарство, и кошмары больше не повторятся, — твердо сказала я.
— Почему ты так уверена?
— Потому что я возвращаюсь в Ньюэйгрин, — ответила я. — Не спорь, Андре, я так решила. Наше поспешное решение было ошибкой. И не волнуйся. Ни обо мне, ни о моей репутации. Как-нибудь все образуется.
Андре привстал, опираясь руками, и сел на кровати.
Я отвела взгляд от ворота его рубашки.
— Что такое ты говоришь, Эя? — спросил он. — Ты же… Согласилась… Я думал, я и вправду думал, что ты любишь меня!
В глазах защипало, горло сжало спазмом, и я выдавила из себя не то, что собиралась:
— Да просто если я останусь с тобой, тебя убьют! И я не переживу этого, как ты не понимаешь?! Сначала отец, потом мама, ты… ты, Андре, ты единственное, что у меня осталось! Мы просто не можем быть вместе, это опасно!
— Та-ак, — протянул Андре, и в следующий миг я каким-то чудом оказалась в его объятиях.
С меня аккуратно сняли шляпку, обнимая другой рукой, принялись гладить по волосам, шептать нежности, а я только всхлипывала и повторяла, что нам никак нельзя быть вместе, просто никак.
— Снова кошмар? — спросил Андре, стоило мне затихнуть.
Я закивала.
— Рассказывай, Эя, — твердо сказал Андре.
Я помотала головой.
— Рассказывай, — повторил Андре. — Не бойся, маленькая. Главное — мы вместе, а вместе мы как-нибудь справимся с любой бедой.