Диана Фад – Опекун для хулиганки (страница 23)

Когда выхожу из комнаты, Ангелины нигде нет. И куда она помчалась? Затем вспоминаю, что ей же сегодня на работу. Первый день. Ну что же, так даже лучше. Бася на кухне лежит у своей миски и при моем приближении тихо рычит.

— И ты туда же, — вздыхаю, даже немного обидно.

Спал, значит, со мной, а чуть увидит сразу зубы скалит.

— Кота надо завести, будет тебя гонять, поймешь, кто в доме главный, — выговариваю собаке, пока завтракаю.

Надо сказать, Ангелина даже завтрак мне успела приготовить. Не бог весть что, яичница и пара сосисок, но и это уже знак внимания. Я даже вспомнить не могу, когда мне кто-то завтрак готовил, кроме мамы. Приятно, черт побери. Так подобрел, что делюсь с Басей половиной сосиски, тот рычит, но еду из рук берет.

— Что же ты злой какой, — удивляюсь собаке, которая все равно скалится, как только на него взгляд свой кину. — Или жизнь у тебя такая была?

Вопрос остается без ответа, поэтому мою посуду после завтрака, варю себе кофе. Оглядываю гостиную, которую так и не начал делать. Может, правда нанять рабочих, пусть доделают тут все? Обои я все равно клеить не умею. У себя в комнате два раза сдирал и клеил, все равно вкривь и вкось. Не мое это, я вот с деревом могу работать, что угодно сделаю, а это не мое.

Хожу по дому, заглядываю в комнаты, задерживаюсь у Ангелины. Здесь слегка пахнет ее духами, цветочными. На новом комоде какие-то баночки, бутылочки, духи. Подхожу, вдыхаю запах, ага, ее. Любимов сегодня мне напомнил про женский праздник, и у меня идея появилась. Вчерашняя ночь у нас спонтанной получилась, и надо бы с Ангелиной поговорить на эту тему. А может лучше перед фактом поставить? Хочу ли я этого? Наших отношений вообще? Или только из чувства долга? Ладно, время есть, разберусь.

Выхожу с Басей во двор, и мы долго гуляем, точнее я чищу снег, сгребая в высокую кучу, что так еще и не начала таять. Солнышко уже по-весеннему припекает, птички надрываются, трели свои заводят. И все это так радует, что улыбаюсь, как последний придурок. Романтик, вашу мать, или весна так влияет?

Пока бреюсь и собираюсь на работу, решаю, что хватит Ангелине на маршрутках ездить. Это я как барин на машине рассекаю, а она девушка хрупкая, в обиду себя не даст, но что сделать сможет? Надо бы ее отправить на права учиться, куплю ей какую-нибудь маленькую машинку, пусть сама ездит. А пока возить буду, нечего по темноте одной возвращаться. Так и сделаем, что я не мужик что ли? Решено, возить, значит, буду. Если по работе не занят, отвезу.

Сажусь за руль, выезжаю со двора, предварительно закрыл Басю в доме. Пока еду, вдруг мысль шальная проскакивает. Я, значит, Ангелину возить надумал, ремонт хочу доделать, который уже столько времени стоит, явно все дело идет к женитьбе. Ну ты, Баринов, попал. Такие мысли точно до добра не доведут. Вот и живи теперь как-то с этим всем.

Глава 31

— Итак, что будем дарить? — пытливым взглядом осматривает нас Любимов.

— Я не могу думать в такой обстановке, у меня ностальгия развивается, — притворно ноет Степан Викторович, спонсор нашей клиники и друг Любимова с Брагиным.

— Дайте-ка я между вами сяду, может, озарит, — перебирается с табуретки Любимов и садится между Брагиным и Грачевым. — Два Степана, аура напрямую связана с космосом.

Довольный Сергей достает из кармана какую-то конфетку, явно леденец, и предлагает Брагину, тот отказывается.

Мы сидим в коморке уборщицы среди швабр, тряпок и ведер. Я уселся на пол, Брагин ухватил себе стул, второй олигарх, тоже Степан, какой-то ящик, Любимов перевернул ведро. Агафонов, заведующий клиники, и Орловский Марк стоят, прислонившись к стене. Набились, как селедки в банке.

— Слушай, Любимов, а почему мы все здесь собрались? Неужели нельзя это сделать у тебя в кабинете? — возмущается Брагин.

— Ты, Брагин, узко мыслишь, — с хрустом грызет конфетку Сергей. — За мной шпионят.

— Да брось, кому ты нужен, — смеется олигарх Грачев.

— Жена, — с надутым видом отвечает Любимов, вызывая у нас смешки. — Она решила, что обязательно должна узнать, какие подарки мы собираемся дарить на восьмое марта.

— Не поверю, Рита никогда не была такой любопытной, — улыбается Агафонов Матвей.

— А вот и стала, — жалуется Любимов.

— Признавайся, вы опять поспорили? — толкает его в плечо Брагин, отчего Сергей чуть ли не валится с ведра.

— Ну как бы да. Я ей сказал, что ни за что не догадается и не узнает, а Юрьевна фыркнула и сказала как два пальца…

— И что на кону? — интересуется Орловский.

— Если я проиграл, то приду в костюме клоуна на работу и просижу так весь день.

— Тебе подходит, — смеется Агафонов. — А если Рита?

— Тут кое-что интимное, — невозмутимо отвечает Любимов.

— Тогда ты проиграл, — смеется Орловский. — Если твоя Рита что-то решила, то бесполезно, а где, кстати, Тарасов?

— Не поместился сюда, — невозмутимо отвечает Любимов, доставая из кармана телефон. — Он нас по громкой связи слушает.

— Привет, Айболиты! — доносится из трубки голос Тарасова Игната. — Я на совещании, но вас слушаю.

— Вот человек! — хлопает себя по коленям от досады Брагин. — А я не додумался так отмазаться!

— Ну, Тарасов конь прожженный, с его женой только таким и можно быть, — хмыкает Любимов.

— Так ты мою жену там не трогай! — отзывается Тарасов и кричит на кого-то. — Чего ты мне старый отчет показываешь⁈ Новый где⁈

— Тарасов при исполнении, — смеется Орловский. — Ладно, вернемся к нашим баранам, то бишь женам.

— И что дарить будем? — достает из другого кармана пакет с семечками Любимов.

Тянем руки, получаем дозу, щелкаем, кидая шелуху в мусорное ведро. Снова тишина.

— Вы там уснули, что ли? — окликает нас Тарасов. — Короче, дарим всем бриллианты и разбегаемся, ок?

— Ну не все олигархи тут собрались! — возмущается Агафонов. — Тем более они на Новый год были, а я на двадцать третье что-то движок для моей «Ауди» не получил!

— Меркантильный какой, — ворчит Любимов. — Представляю, как Марья тебе этот самый движок дарит двадцать третьего с утра, в бантиках.

— Так мы ничего не решим, — с досадой говорит Брагин. — Давайте завтра соберемся у меня в кабинете и нормально поговорим.

— А давайте у меня? — предлагает Грачев. — Там бильярд и бар есть.

— Так мы точно не решим ничего, — останавливает их пыл Любимов. — Будем исходить из полезного. Кто за утюг?

В кругу мужчин смешки, а Тарасов в трубке даже поперхнулся.

— Единогласно нет, — удовлетворенно улыбается Любимов. — Ладно, пылесос?

— Серег, хватит издеваться, — стонет Орловский. — Заранее скажу, шубы тоже отпадают.

— Почему это? — возмущается Брагин. — Хороший вариант, кстати.

— Можно подумать, твоя Катюха без десятка шуб живет.

— Просто нельзя баловать. На Новый год бриллианты, на Восьмое марта шубы, что на День рождения тогда дарить? Машину? — вставляю я и ежусь под несколькими парами глаз. — А чего?

— Машины тоже уже были, — страдальчески закатывает глаза Грачев.

— Ну это у вас всё было, а у меня и жены еще даже нет, — фыркаю я.

— У тебя подопечная, — поправляет Любимов. — Вот на ней и потренируешься.

— Короче, предлагаю дать сутки на решение вопроса и сбор вариантов, — вносит деловое предложение Брагин. — А потом сделаем подсчет, каких вариантов больше, те и подарим.

— Получается, вы разные подарки даже не рассматриваете? — снова спрашиваю мужиков.

— Нет, проходили уже. Они тут же созваниваются, а потом допрос учиняют. Почему там так, а там так? — изображает недовольную женщину Любимов. — Поэтому мы уже второй год дарим всем одинаково.

— В том году что было? — интересуюсь я, а они переглядываются. — Ну?

— Золотые браслеты и мягкая игрушка, — вздыхает Грачев. — Причем всем одинаковые.

— Хрень какая-то, — хмыкаю я.

— И я сказал тогда: «Хрень!» — вставляет свой вердикт Любимов. — Однако кто меня послушал⁈ Зато выбрали большинством голосов. И что получилось?

— Что?

— А то, что некоторые отличились, — смотрит сердито на Брагина и Грачева. — Браслеты как у всех положили, а еще и колье с бриллиантами добавили. Угадай, что выслушивали потом остальные, честные оппоненты?

— Представляю, — веселюсь я.

Молчим, думу думаем, но в голову ни черта не лезет.

— Может, ролики? — предлагаю им.