Диана Фад – Измена. Ты моя тайна (страница 2)

– Мотя! – бежит ко мне Аня, а я подхватываю ее на руки и целую в пухлые щеки. Тяжелая какая стала.

– Девушка, вы кто? – смотрю на нее удивленно, а Аня смеется, показывая частично потерянные передние зубы, – Не видели, где тут дочь моего друга, такая маленькая конфетка-карамелька?

– Да я это, Мотя! – лупит меня по лбу.

– Ай! – притворно завываю я, – Я вас не знаю, я маленькую девочку помню!

– Аня! Остатки мозга ему отобьешь, хотя чего там отбивать, – отмахивается Сергей и достает мой чемодан.

Поднимаюсь на крыльцо и целую в щеку Риту. Хороша, чертовка. Любимов отхватил себе жену, такую красавицу, что глаз не отвести, а аккуратный животик ее делает еще привлекательнее.

– Матвей, – улыбается Рита, подхватывая меня под локоть, и тащит в дом, – Как я тебя ждала! – говорит с томным придыханием, стреляя взглядом в Любимова.

– ЭЭ! – возмущается тот, – Мы так не договаривались!

Идет за нами с чемоданом, а я тащу на спине Аню.

– Как детей делать, так я, а как ждали, так его?! – возмущается Сергей, и мы смеемся, заходим в дом.

Дом у Любимовых – именно дом. Даже дышится спокойнее, уютнее. Сама атмосфера пропитана любовью и смехом. Здесь любят друг друга, заботятся. И мне здесь, как коту у камина, погреться, шерстку вычесать, помурлыкать.

– Ну что, Рита, обещал я тебе еще одного хирурга взять, вот он – Агафонов Матвей Николаевич, прошу любить и жаловать!

– Супер! Рожу сейчас от счастья! – смеется Рита, а я утопаю в тепле этой семьи.

У меня сейчас тоже могла бы быть такая семья, но я сам все сломал, сам все закопал на самое дно своих воспоминаний, а вот сейчас полезло наружу. Оно и к лучшему. Нечего вспоминать прошлое и жалеть о несбывшемся.

Глава 3

Вечер проходит просто замечательно. Мы жарим шашлык, пьем виски. Аня выбрала меня своим кумиром, и я с удовольствием болтаю с ней, расспрашивая про школу, про женихов. Видел ее маленькой еще на свадьбе Сергея и Риты, а затем они приезжали в Германию, через полгода после рождения Макара. Сейчас девочка вытянулась и стала похожа на Сергея. Да и Макарыч интересный, мы с ним почти час возились, собирая железную дорогу, что я привез в подарок.

Затем Рита увела детей наверх, укладывать, а мы с Любимовым налегли на виски. Разговор, как обычно, зашел о медицине. Сергей уже полноправно пять лет владел клиникой в Москве, и довольно успешно.

– Открыли зубное отделение, – рассказывает Сергей, – Посадил туда троих врачей и мало. Цены держим на уровне московских, но люди идут. Рита занималась детским отделением, но сейчас передает его своей подруге Лиле. Хочу, чтобы последние месяцы дома сидела. Ей тяжело носить двоих. Она у меня худенькая, на последних месяцах будет уставать. Беременность с Макаром далась ей тяжело: чуть не потеряли на первом триместре, а потом до самых родов бегала как коза. Пришлось даже дома запирать.

– Да брось, прямо так и запирать, – смеюсь я немного пьяно.

– А то, я из дома, а она следом за мной. Приедет в клинику и сидит там, планы свои рисует, как расширить и что внедрить. Надо сказать, есть у нее эта чуйка, тем более с ее деньгами. Вложили, новый филиал открыли. Гинекологию оснастили по последнему писку техники.

– Короче, любишь ты ее, – усмехаюсь я.

– Я?! – удивляется Сергей, – Да я ее обожаю! Вот сейчас пойду и цветов ей принесу.

– Откуда? Ночь на дворе, не доставку же заказывать, – смеюсь в ответ, и мы с Сергеем чуть ли не ползком спускаемся с террасы в сад.

– Моя женщина, моя, – упорно твердит он, нетвердо виляя по тропинкам сада, – Я должен ей цветы дарить.

– Дари, только сейчас мы их, где возьмем? – не соглашаюсь я.

– Видел тут, у соседей…

Дальше слышу только ругань, кто-то упал, лай собак и тороплюсь в ту сторону. Навстречу несется Сергей с каким-то веником в руке, с которого земля сыпется.

– Если что, это ты был, – на ходу сообщает мне, – Я тут живу, а ты приехал, какой с тебя спрос. Валим.

Бежим уже вместе и забегаем на террасу, тяжело дышим.

– Перестал бегать по утрам? – спрашиваю Сергея.

– Неа, жрать вкуснее стал и чаще, – смеется он, цепляя свой огромный веник с корнями и землей крепче в руках, – Пошел я, засыплю постель ромашками.

– Ну-ну, – смотрю ему в след и сгибаюсь от хохота. Представляю Риту в этом цветнике с утра.

Утром сидим хмурые, голова гудит, во рту кошки нас…гадили, короче. Рита, тоже сердитая, смотрит на Любимова волчицей. Выпиваем на пару с Сергеем целый кувшин холодного апельсинового сока и лишь потом смотрим на яичницу в своих тарелках.

– Любимая, передай мне соль, – сладчайшим голосом просит Сергей.

– Я тебе сейчас как дам! – тут же огрызается Рита, а я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться, – Это надо такое устроить. И ты в этом тоже виноват!

– А я тут причем, – искренне пытаюсь уйти от расплаты.

– Еще скажи, что не видел, что он мне половину клумбы в кровать принес, – рычит Рита.

– Аа… – хочу сказать, но лишь хрюкаю от смеха.

– С землей! Я просыпаюсь, вся в комках земли, корнях, траве, и этот рядом храпит, пуская слюни, – продолжает ругаться Рита.

– Ээ, попрошу вот без ЭТОТ, – пытается восстановить свой статус Любимов, – Я жене цветы принес!

– Как дам сейчас! – сердится Рита, – Завтракаешь и идете убирать нашу спальню.

– А домработница… – начинает Сергей, но тут же замолкает, когда ловит разъяренный взгляд жены.

Убираем, выгребая землю и траву с кровати. Переглядываемся, едва сдерживая улыбки. Затем я сбегаю, чтобы принять душ, и в обед едем в клинику к Любимову. Я тут был пару раз, когда приезжал, и примерно представляю, как все устроено.

Проходим первый этаж, Сергей здоровается с персоналом. Представляет меня как своего заместителя.

– Здесь у нас гинекология, туда если захочешь, сам сходишь, – указывает на стеклянную дверь в левом крыле.

– Да нет уж, только по необходимости, – морщусь я.

– Придется брат, придется, – улыбается Сергей, – Здесь у нас хирургия, пойдем, покажу нашу операционную. Завтра с утра планерка, познакомлю тебя с ведущими врачами. Сегодня в воскресенье в каждом отделении только дежурный врач. В зубном тоже есть дежурный по выходным, но вызывают, только если поступил кто с острой болью. Детское отделение на шесть палат.

– И много детишек у вас?

– Бывают, конечно, сейчас три заняты. Один ребенок после аппендицита, второй – ногу сломал, третий – пока не поняли, второй день только. Ждем результаты анализов и МРТ. Головокружения частые. Положили на обследование. В понедельник назначен визит психиатра, кардиолога и невропатолога.

– Комиссии мучают? – спрашиваю Серея, когда мы, переодевшись в чистые бахилы и халаты, осматриваем операционную.

– Бывает, они любят по платникам с проверкой ходить, – пожимает плечами Любимов, – Ну как тебе?

– Знаешь, неплохо. Даже очень. Приятно будет здесь поработать.

– Тогда принимай, завтра введу тебя в штат и распределим нагрузку по операциям. Я очень рад, что ты приехал, правда. Надеюсь, что перетяну тебя обратно насовсем.

– Посмотрим, я, честно говоря, и сам уже думал возвращаться. Мать здесь одна, ехать ко мне не хочет. Так что работаем, Серый. Тебя разгружу, да и сам начну новую жизнь.

Глава 4

После клиники Любимова еду к матери. Она у меня живет в Подмосковье, и у нее ключи от моей квартиры. Надо бы машину купить, а то на такси неудобно кататься все время. Деньги у меня есть. Но сегодня воскресенье. Сергей мне дал пару адресов автосалонов, где хороший выбор. Придется завтра ехать.

У матери небольшой дом в Подрезково. Тихая улица позади высоток, рядом проносятся с шумом электрички. Раньше я не замечал их шума, а сейчас услышал. От всего отвыкаешь, впрочем, и привыкаешь быстро. Мать отсюда никуда. Был период три года назад, когда умер отец. Не могла здесь одна. Я ее забрал к себе в Берлин, но и там она выдержала всего полгода. Затем попросилась домой.

– Нечего мне тут делать, – заявила как-то утром, жаря на кухне блинчики на завтрак.

– Мам, а там, что одна будешь? – хватаю горячий блин и кидаю в рот.

Пока мама жила со мной, поправился на три килограмма. Сырники, блинчики, пироги, борщ наваристый – все это так вкусно, что не остановится.

– Там могила твоего отца, – поджав губы, заявляет мама, пододвинув мне вазочку со сгущенным молоком, – Родители там мои лежат, кто уберется?

– Сейчас все можно заказать и отсюда, хочешь? – предлагаю ей, а она смотрит на меня как на кретина, – Ладно, понял. Когда ехать хочешь? У тебя виза только через месяц закончится.

– Вот через месяц и поеду, а ты давай, возвращайся. Нечего тут тебе делать.

И уехала, отказалась от операции на сердце по замене клапана, что я ей предлагал.

– Сколько бог даст, столько и проживу, Коля меня уже ждет. Нечего живого человека резать.