Диана Фад – Измена. Отдай мне всё! (страница 18)

Идем, петляя по коридорам, и я оказываюсь перед дверью, которая ведет в общий приемный отсек.

— Свободна! — приказ буквально взрывает все мои чувства.

Что значит свободна?! Совсем?! Оглядываюсь недоуменно на конвойного, но он уже ушел, оставляя меня одну. Толкаю тяжелую железную дверь и выхожу в так называемый предбанник, где меня ждет адвокат. Улыбается, протягивает какую-то папку с документами.

— Ну что, Вера Константиновна, хочу вас поздравить, — пожимает мне руку.

— С чем? — я все еще не могу поверить, что все закончилось.

— С тем, что нашли настоящего убийцу.

— Но как?!

— Об этом вам, думаю, расскажет Максим Дмитриевич, он ждет вас на улице. А я, с вашего разрешения, пойду, дела, знаете ли.

Адвокат уходит, а я подхватываю свой пакет и, будто за мной гонятся, вылетаю за дверь на улицу. Сразу хватаю ртом воздух, вдыхая влажность дождя, и подставляю лицо ледяным каплям. Свобода! Раньше у меня это слово ассоциировалось с чем угодно, но только не с тюрьмой. Свобода мысли, движений, действий, сейчас оно приобрело совсем другой смысл. Я свободна в полном смысле этого слова. И вопрос почему меня волнует, даже очень.

Опускаю взгляд, стирая горячие слезы со щек, и вижу машину Максима, а сам он стоит у приоткрытой двери.

Медленно подхожу к нему, встаю напротив. Смотрим друг другу в глаза и молчим.

— Поехали домой, Вера? — наконец спрашивает Максим.

— Ненадолго, — киваю ему, сдерживая порыв броситься мужу на шею и зацеловать от счастья.

Но что-то внутри останавливает, не дает это сделать. Мы будто чужие люди, которые пережили много и теперь не знают, что с этим делать.

— В смысле ненадолго? — хмурится муж. — Впрочем, поговорим дома. Там тебя ждет мама.

— Мама… — это слово, которое так много раньше значило для меня, теперь отзывается болью.

Самый близкий человек предал меня, обвинил без вины, не поверил. Как мне теперь жить с этим? Как простить?

— Ты должна ее простить, Вера, — говорит Максим, когда мы садимся в машину. — Она не виновата. Мы все верили в твою вину, слишком явными были доказательства.

— Я бы до последнего сомневалась, если бы с вами такое случилось, и даже после не стала отказываться ни от тебя, ни от матери, — заявляю твердо мужу.

— Ты не была на нашем месте, а я на твоем, поэтому придется простить. Каждый волен поступать так, как думает. Если твоя мать и я сомневались в тебе, это не значит, что перестали от этого любить. Просто больно, когда твой родной человек стал преступником, и что с этим делать, не каждый может понять. Со временем мать бы смирилась с тем, что ее дочь виновна. Я уверен, что Раиса Александровна была бы первой, кто пришел к тебе после приговора. Не осуждай свою мать, как я уже сказал, всем нужно время, и нам тоже.

— Понимаю, для вас ничего не изменилось. У вас есть дом, вы не видели того ужаса, что был со мной. Все как прежде, только я теперь другая. И я хочу жить отдельно, хотя бы какое-то время. Мне нужно разобраться в своих чувствах к тебе и происходящему.

Максим молчит, сосредоточился на дороге, а я не хочу его отвлекать, но все же один вопрос задаю.

— Кто настоящий убийца и где он?

— Дома все узнаешь, давай не будем обсуждать это по дороге. Разговор предстоит длинный, ты узнаешь много нового о себе в том числе.

— Но назови хотя бы имя?

— О, здесь имен будет много, — усмехается Максим. — Этот человек продумал все до мелочей, но не учел одно, что я тоже могу играть не по правилам.

— Получается, что ты тоже участвовал в расследовании?

— Скорее, я его подтолкнул.

Мы подъезжаем к дому, и я уже хочу выйти из машины, но Максим меня удерживает за руку.

— Подожди, Вера. Прежде чем мы войдем в дом, хочу тебя предупредить. Убийца на свободе, удалось скрыться, но это временно. Тебе нужно быть очень осторожной. Поэтому, если ты хочешь от меня уйти, пусть даже и на время, не делай этого сейчас, хорошо? Здесь ты в большей безопасности, чем там, куда собираешься переехать. Обещай мне, что останешься здесь? Это не шутки, Вера.

— О чем ты говоришь? Убийце удалось сбежать?

— Да, и это очень опасно. Тебе нельзя быть сейчас одной, — тревожится Максим, и я вижу, что это действительно так. Муж волнуется, сам на себя не похож.

— Хорошо, я останусь пока в этом доме, — киваю ему и выхожу из машины.

Максим берет мою сумку, закрывает багажник, а я стою у ворот с какой-то жадностью оглядываю наш дом. Оказывается, я так соскучилась, словно не была здесь уже лет десять, а то и больше. И по дому можно скучать, он так много для меня значит. Здесь я была счастлива как никогда за всю свою жизнь. Именно в этом доме, нашем с Максимом.

— Вера, у тебя шнурок развязался, — подсказывает Максим, и я начинаю наклоняться к кроссовкам, чтобы завязать, как что-то больно укололо в спину, под лопаткой.

Недоуменно оборачиваюсь и вижу направленное на себя дуло пистолета с глушителем. Под лопаткой начинает жечь нестерпимо, все больше и больше. Голова внезапно будто уводит меня куда-то в сторону, и я чувствую, что падаю. Еще немного, еще чуть-чуть. Я хочу досмотреть, что будет дальше, ну пожалуйста! Однако все, темнота накрывает безжалостно, забирая все звуки, ощущения, все, что еще говорило о том, что я жива.

Эпилог

— Я хочу ее видеть, — заявляю Максиму, когда он встречает меня из больницы. — Понимаю, что это ненормально, но я хочу знать, почему она испортила мне жизнь.

— Вера, давай обойдемся без этих потрясений? — Максим в одной руке держит сумку, другой меня под локоть. — Ты два месяца провалялась в больнице, нам чудом удалось сохранить ребенка, и ты хочешь видеть эту убийцу?

— Да, Максим. Пожалуйста, договорись о свидании, — останавливаюсь, чтобы перевести дух.

Да, я выжила, несмотря на прогнозы врачей, и сохранила ребенка, что оказалось полным чудом. Но наш малыш цеплялся за меня из последних сил, и ему удалось. Я берегла его как могла, уговаривала, гладя живот, пела ему колыбельные, пока хватало дыхания. Но мне нужно было это, врачи велели разрабатывать легкие, поэтому я пела чуть ли не целый день, пока не пересыхало горло. Пела тихо, дыша с хрипами.

Пуля задела легкое, и не наклонись я в тот момент, все было намного хуже. Лиля меня бы убила. А это была именно она, моя родная сестра близнец. Ее задержали прямо там, у нашего с Максимом дома. Хорошо, что оперативники следили, ожидая, что убийца вернется, чтобы закончить свое дело.

Когда Максим рассказал Гришиной о камерах, в доме уже установили новые и в тот же вечер встретили незваную гостью. Гришина пробралась внутрь дома, ничего не опасаясь. Расположение комнат она знала идеально, ориентировалась в темноте как кошка. Ей дали время обшарить все комнаты, но, когда хотели задержать, Лиля скрылась.

После этого следствие наконец-то пошло по правильному пути и начало с детства Гришиной. Естественно, она жила не под своей фамилией, у нее их было несколько, а вот тетка была, родная сестра нашей общей матери. И оказалось, что за этой Лилией идет довольно длинный кровавый след. В основном мужчины, которые рано или поздно открывали глаза на ее поведение или поступки. Лиля, а ее настоящее имя было Алина, выходила замуж за пожилых старичков, и после этого они погибали, чаще в автомобильной аварии. Алина становилась довольно богатой вдовой, меняла имя и фамилию и продолжала свое дело.

А ее цель была я. Оказалось, что меня удочерили в младенчестве, а Лилю нет. Мои родители тогда, бедные студенты, побоялись, что не потянут двоих. Поэтому посчитали, что младенцы еще не знают друг друга и могут жить отдельно. Лиля осталась в детском доме и жила там до двенадцати лет, когда узнала правду. Тогда ее удочерила пожилая пара, которая лишь с виду была благонадежной. А потом оказалось, что удочеряли девочек и по достижению их совершеннолетия пускали на продажу. Я лишь могу представить, что пережила моя сестра. Весь этот ужас, который и сделал ее такой.

Но даже это не оправдывало ее в моих глазах. Алина считала, что я виновата в том, как она жила. Если бы нас взяли вместе, то все было бы хорошо. Первыми она нашла наших настоящих родителей и избавилась вначале от отца, потом долго мучила мать, подвергая ее пыткам. Затем пошла дальше. Нашла меня и долго готовила план, как сделать мою жизнь невозможной. Помимо плана должны были пострадать и мои приемные родители, но вначале Алина хотела наказать их через меня. Чтобы они поняли, как воспитали убийцу.

Меня пустили к ней в комнату для встреч, и мы какое-то время сидели, глядя друг на друга сквозь решетку. В ее глазах я видела ненависть, ярость. Выглядела Алина совершенно сумасшедшей, что потом и подтвердила экспертиза. Весь ее внешний вид говорил о ее невменяемости. Всклоченные черные волосы торчали во все стороны, под глазами залегли темные тени, а в сами глаза было страшно смотреть. Там царил настоящий ад. Моя сестра убила в общей сложности пять человек, которые мешали ей жить. И это было просто невозможно понять и как-то осознать.

— Зачем? — задала я ей лишь один вопрос. — Это же ты мне звонила и просила отдать тебе все? Зачем, Алина? Что я тебе сделала?! Я даже не знала о тебе.

— Ты виновата во всем, — сквозь зубы произнесла Алина. — Если бы не ты, у меня было все: детство, родители, дом, семья, Максим… Ты забрала у меня все!