Диана Фад – Больше (не) люблю! (страница 16)

— Твой муженек дал интервью в газеты и подал на них в суд на клевету. Экспертизой доказано, что ему месяц подливали какую-то гадость в напитки и делала это его секретарша. Вокруг Тарасова поднялась такая шумиха, которая коснулась и моей предвыборной кампании. Я требую, нет, я приказываю тебе остановить своего муженька! Ты понимаешь, как выглядит наша семья на фоне всего этого? Вначале новость об измене и разводе, затем ДНК секретарши, которое доказывает, что ребенок не от Тарасова, теперь эти доказательства с напитками. Бред какой-то, Софья! Кто после этого будет за меня голосовать?

Отец ходит по своему кабинету, стреляя в меня сердитым взглядом и заложив руки за спину. Папа очень зол сейчас, и виновата в этом опять я.

— Папа, успокойся. Я не понимаю, при чем тут ты? Да и вообще, почему ты обвиняешь меня, а не Тарасова?!

— Твой муж полный идиот!

— С этим согласна, — хмыкаю в ответ. — Скажи это его отцу, и мы будем в расчете.

— Соня, ты действительно не понимаешь? Кто-то копает не только под меня, но ставит под угрозу репутацию твоего мужа как ненадежного, легкомысленного и взбалмошного бизнесмена. Тарасов теряет контракты, с ним расторгли договора уже несколько крупных компаний. Это какая-то масштабная акция против моих выборов и твоего мужа.

— Ты с ним говорил?

— И не раз, но он не хочет меня слушать. Я предлагал ему помощь своих юристов, но ты знаешь Игната. Сказал, что сам справится, но, Соня, тут уже не горит, а пылает все. Мне уже звонили несколько серьезных человек и предлагали снять свою кандидатуру с выборов.

— Пап, мне действительно жаль, что все так получается, — вздыхаю и встаю из большого кожаного кресла за рабочим столом отца. — Не переживайте, до выборов еще полтора месяца, все наладится.

Обнимаю отца, прижимаясь щекой к его груди, где под домашним бархатным пиджаком бьется сильное сердце папы.

— Ну не выиграешь ты свои выборы, мы с мамой только рады будем. Ты нам не в политике нужен, а дома.

— Ты с ума сошла, Софья?! — отстраняется от меня папа. — Ты хотя бы понимаешь, какие деньги за всем этим стоят? Сколько вложено уже в предвыборную кампанию?

— Далась она тебе, эта компания! — тихо ругаюсь я и отхожу к окну, смотрю на заснеженный сад. — Жили без политики хорошо и продолжали бы дальше.

— Не ожидал, что моя дочь будет против, — ворчит папа и садится за свой стол. — Поезжай-ка ты домой, Софья, я устал. В данный момент я вижу только один выход из всего этого.

— И какой? — поворачиваюсь к отцу, опираясь руками об подоконник. — Ты снова все решил за меня, да, папочка? Я опять пешка в твоей игре? То выйди замуж за Тарасова, нам нужно слияние с их бизнесом, то не разводись, то развод, я все решил. Что еще я должна сделать ради тебя, папа?!

Ольга сидит притихшая, когда я все это рассказала ей в ресторане. Передала весь разговор с отцом.

— И что тебе предложил твой папа? — делает глоток кофе подруга. — Какая еще бредовая идея его посетила? Я твоего папу знаю давно, он, конечно, жесткий человек, поэтому не думаю, что это будет приятное для тебя событие.

— Ты права, — усмехаюсь я. — Папа, как всегда, в своем репертуаре.

— И что же это?

— Он предложил выступить нам с Тарасовым публично, дать интервью на телевидении.

— О Боже, и о чем?

— Я прилюдно должна осудить козни недоброжелателей против своего мужа, сказать, что не верила ни в одно обвинение и сплетни про измену. Что по-прежнему люблю Тарасова и жду от него ребенка. Наша семья стала только крепче от всех этих ложных интриг.

— И ты это сделаешь?! — удивляется Ольга. — Стой, я что-то не поняла, ты правда беременна от Тарасова?!

Глава 22

— Конечно нет, — удивляюсь я. — Только ребенка мне сейчас не хватало для полного счастья.

— Тогда как ты это скажешь, ну что беременна? — возмущается Ольга. — Извини, но твой папа немного зациклился на своих выборах. Ему важнее политика или собственная семья?

— Вот и я ему так сказала, а он знаешь, что ответил?

— Что?

— Типа того, что я неблагодарная дочь, привыкла жить с золотой ложкой во рту, и если всё отнять, что я стою без Тарасова и его денег? В том числе папиных.

— Знаешь, я на твоем месте отказалась бы от всего, ну в смысле денег мужа, проучила бы папу и жила только на свои.

— Я так и сделаю. Надеюсь, зарплаты в клинике хватит для моих нужд.

Фыркаю сама себе на свой же ответ почти уверенно, а в душе трясусь от страха. Я никогда не жила на зарплату, никогда! То, что я тратила в месяц раньше, даже рядом не стояло с моей зарплатой в клинике у Любимова. Хотя платили там прилично. Но содержание дома, машины, прислуги — всё проходило мимо меня. За всё платил муж, в том числе и зарплату охране, доставку продуктов, какие-то еще мелочи, о которых я даже не знала. Как я теперь буду жить? Расходы, скорее всего, были большие.

— Но у вас будет суд, вы разведетесь, и ты получишь какую-то долю, или я что-то не понимаю?

— Папа сказал: никакого развода и тем более скандального дележа имущества.

— Жесть, — расстраивается Ольга. — Но так тоже нечестно. Тарасов изменил, ты хочешь с ним развестись, и тебе это не дают сделать. Бред какой-то.

— После выборов, пожалуйста, а сейчас я должна как-то тянуть время. Однако папа требует помириться с Игнатом здесь и сейчас. Я уже сбежала на месяц, может мне еще сбежать?

— Соня, это не выход, сама понимаешь. Любимов, конечно, отпустит, но совесть иметь надо. За тебя же кто-то работает, а это еще два месяца, если быть точным.

— Полтора, но самых сложных. Я должна давать интервью прессе, телевидению, быть рядом с семьей и под ручку с Игнатом. Улыбаться, притворяться, что ничего не было. Никакой измены, секретарши и тому подобного.

— Ну и притворяйся, а развод оформишь потом. Тем более Игнат публично признался, что ничего не было, его подставили.

— Я тебе что, актриса погорелого театра, чтобы играть ненужную мне роль!

— Вообще-то это тебе тоже нужно. Ты хочешь нормальный развод, получить всё, что тебе причитается, но делать для этого ничего не хочешь. Опять же папе все планы испортишь. Подумай хорошенько, Сонька. Потерпи пару месяцев, и спокойно закончишь начатое.

Сижу, обдумываю слова подруги. Может она и права. Однако я не верю теперь Тарасову. Где она, правда? Мужу ничего не стоило договориться со своей секретаршей, чтобы она призналась в содеянном. Публично ее выпороть, как говорится, а голубки просто встречаются, как обычно, только более осторожно. Ну не верю я Игнату, и всё тут. Делают из меня шута горохового, который якобы всему верит.

— Ладно, я подумаю. Пошли, мне еще с домом разобраться надо. Завтра первый рабочий день после отпуска, а у меня чемодан посреди гостиной. Я когда уехала, всех отпустила, кроме сторожа. Теперь думаю, брать обратно или нет. Как всем платить? Да и зачем мне такой огромный дом одной?

— Может всё еще наладится, и ты простишь Игната? — смотрит на меня печально Ольга. — Ты же любишь его.

— И что? Один раз простил, потом на шею со своими изменами сядет. Ну уж нет. Решила, так решила.

Выходим из кафе, и Ольга торопится на рабочее место, а я заглядываю в физкабинет. Во время моего отъезда Любимов прислал врача из другой больницы, и я хотела узнать, как тут дела. Захожу в свой кабинет и застаю нового врача за работой, точнее, за разбором историй больных. За моим столом сидит мужчина, явно высокий, широкоплечий, довольно приятный на лицо. Главное, без бороды, что сейчас редкость. Лицо открытое, вокруг синих глаз морщинки.

— Здрасте, — улыбаюсь ему, присаживаясь на стул для посетителей. — Я Соня.

— И? — сурово смотрит на меня мужчина. — Вы жаловаться или восхищаться?

— В смысле? — удивляюсь я.

— Ну, смотреть на меня будете как на статую Апполона или скажете, зачем пришли?

— Да я только вошла!

— Я видел.

— Еще не успела сказать зачем!

— Хотите сказать, что я вам помешал это сделать?

Издевательски улыбается, откидывается на спинку моего удобного кресла и складывает руки на груди.

— Вы больная или просто мимо шли?

— Сам ты больной! — фыркаю я и встаю из-за стола. — Да таких врачей гнать надо из частной клиники!

— Да что вы говорите! — лыбится великан. — Может, вы будете решать, куда мне идти и что делать?

— Хам!

— Грубиянка!

— Да как вы разговариваете с посетителями, я буду жаловаться!

— Дверь видите? — указывает тот направление своей лапищей. — Милости просим нас больше не тревожить!

— Да ты ж… — вылетаю из кабинета, со всей яростью громыхнув дверью об косяк, что даже штукатурка посыпалась, и натыкаюсь на Любимова.

Ну вот почему, когда что-то происходит, главный врач тут как тут?!

— О, Софья Владимировна, я смотрю, загар не пошел вам на пользу. Стоит задуматься о побочной реакции на избыток витамина Д, — улыбается Любимов.