Диана Эванс – Спой мне, девочка (страница 6)
Он записывал.
Все.
Каждый смех. Каждую слезу. Каждую ночную исповедь за пять лет.
Ава была в ярости. Она совсем недавно так любила своему мужа, души в нем не чаяла, хотела прожить с ним до конца ее дней. Но все оказалось ложью с того самого момента, как он начал ей изменять с ее же продюсером. Которую, кстати, он сам ей и нашел.
Ава же была благодарна ему за то, что он нашел такую талантливую девушку, которая стала ей подругой и продюсером одновременно. Но Дэниел думал только о себе…
Резкое молчание ударило по ушам после трех минут оглушительной сирены. В наступившей тишине Ава услышала, как где-то в стенах дома щелкают отключаемые системы. Кондиционер вздохнул последней порцией охлажденного воздуха и затих. Где-то за тяжелыми шторами послышался визг резины по гравию — сначала один, затем сразу три автомобиля резко тормозили у парадного входа. Двери захлопали как выстрелы.
Ава не успела сделать и шага, когда услышала удар.
Дверь спальни распахнулась с такой силой, что ручка оставила в гипсокартоне вмятину в форме полумесяца. В проеме стоял Дэниел — без пиджака, с растрепанными волосами, с диким блеском в глазах. За его спиной топтались трое охранников в темной форме, их руки нервно лежали на электрошокерах.
Взгляд Дэниела, обычно такой расчетливый, метнулся по комнате. Перерезанные провода свисали с потолка словно кишки, искря на месте разрыва. Капли расплавленного пластика капали на персидский ковер, оставляя черные метки. Разобранная рамка лежала на туалетном столике. Стекло треснуло точно по линии, где когда-то стояла их счастливая фотография. Телефон в ее руке все еще показывал список файлов — "2021-06-14_23:47.mp3" выделялся красным, как свежая рана.
— Ава… — Дэниел сделал шаг вперед, его итальянские лоферы скрипнули по паркету.
Она подняла голову. Утренний свет, пробивавшийся через щель в стальных щитах, упал на ее лицо — ни слез, ни ярости, только холодное понимание.
Ее пальцы сжали крошечный чип, подняв его так, чтобы свет играл на полированной поверхности.
— Хранить вечно, да? — ее голос звучал почти ласково, если бы не ледяная интонация. — Как твои пластиковые розы?
За окном, будто нарочно, запела малиновка — живая, настоящая, не запись из системы "Природа для релаксации", которую Дэниел установил в спальне.
Охранники переглянулись. Самый молодой (с татуировкой на шее в виде нотного стана) непроизвольно опустил руку от электрошокера.
Дэниел замер в странной позе — одна нога вперед, как будто он не мог решить: нападать или отступить. Его взгляд скользнул по телефону в ее руке, по чипу, затем вновь к ее лицу.
— Ты… не понимаешь контекста, — прошептал он.
Ава медленно улыбнулась. Именно так — медленно, как нож, вынимаемый из ножен.
— О, я поняла все. Абсолютно все.
Дэниел резко выпрямился, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
— Ты хочешь развод? — его голос внезапно стал неестественно спокойным, как лезвие перед ударом. — Прекрасно. Но давай вспомним детали: все твои песни последних пяти лет принадлежат моей компании. Каждая строчка. Каждая нота.
Он сделал шаг вперед, намеренно растоптав оторванный провод камеры.
— Без меня ты — никто. Бездомная певичка из подвала.
Ава медленно подняла телефон, нажав кнопку записи.
— Продолжай, дорогой. Добавь угрозы физической расправы — мой адвокат обожает такие подарки.
Ее глаза скользнули к самому молодому охраннику — тот едва заметно подмигнул.
— Выведите ее, — Дэниел резко повернулся к охране. — Она больше не имеет права находиться в…
— В моем доме? — Ава перебила его, достав из кармана шорт документ с гербовой печатью. — Согласно подписанному тобой же акту, с 8:00 сегодняшнего утра я единоличная собственница этой виллы. Твои охранники могут вывести тебя.
В этот момент самый молодой охранник по имени Рик (вышито было на униформе) "случайно" задел ее плечо. И его шепот: "Ваше выступление в SIN… это было огниво" дало уверенность Аве.
Дэниел, не замечая этого, в ярости выхватил телефон:
— Я уничтожу тебя! Ты не получишь ни цента! Ни одной песни!
Ава уже читала записку краем глаза: *"Ваши демо-записи 2016 года в безопасном месте. Жду сигнала. R"*
Она улыбнулась и… запела. Ту самую песню из подвала, которую Дэниел никогда не слышал — ее первую, написанную до знакомства с ним.
Дэниел побледнел.
— Это…
— Не твое, — закончила за него Ава. — Как и этот дом. Как и я.
Она нажала кнопку на стене — новую кнопку, установленную в систему безопасности утром.
— Время вышло, Дэн. Охранники проводят тебя.
Глава 7
Ава сидела на полу среди коробок с надписью "Архив Kingsley Music". Пыль висела в воздухе, смешиваясь с дымом от ее сигареты. Рик стоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу, его униформа была испачкана землей.
— Я… э… нашел это в подвале главного офиса, — он протянул потрепанный футляр с надписью "А.С. Демо 2016". — Они должны были уничтожить.
Ава щелкнула замком. Внутри лежали: кассета Maxell MX-S90 — перемотанная вручную, с надписью "For L.A." Тетрадь в клеенчатой обложке — страницы пожелтели, но ее почерк (крупный, размашистый) был узнаваем Фотография — она в дешевом баре, с гитарой, которой больше нет.
Она вставила кассету в старый плеер (который, как ни странно, все еще работал). Первые ноты прозвучали хрипло, будто через слой пепла:
Голос на записи — ее, но другой — грубый, с придыханием, с настоящей хрипотцой от бессонных ночей.
Рик нервно провел ладонью по шее, оставляя грязный след на вороте униформы. Его пальцы дрожали — не от страха, а от того странного возбуждения, что бывает у людей, нарушающих правила впервые в жизни.
— Я работал в архиве… — голос его сорвался, и он сглотнул, облизнув пересохшие губы. — Дэниел приказал стереть все "неформатные" записи в день вашей свадьбы.
Он потянулся к коробке, вытащил кассету с облезлой наклейкой. На ней чьей-то рукой было выведено: "Ава — 'Черные розы', демо".
— Но я… — его ноготь зацепил край этикетки, — …я скопировал всё на внешний диск. Прятал в коробке из-под пиццы под стеллажом.
Ава подняла глаза от кассеты. В свете лампы ее зрачки расширились, став почти черными. Она не произнесла ни слова, но все ее тело вопрошало: "Зачем?"
Рик покраснел так, что рыжие веснушки на его носу слились в единое пятно. Его пальцы начали лихорадочно теребить пуговицу на рукаве — та самая нервная привычка, за которую его дразнили еще в школе.
— Потому что… — он вдруг поднял голову, и его голос впервые за вечер стал твердым, — …это правда.
Он ткнул пальцем в кассету, словно указывая на улику в суде.
— Ваш голос там… он дрожит на высоких нотах. Вы ошибаетесь в тексте и материтесь. — Его губы дрогнули в улыбке. — Это живое. В отличие от…
Он не закончил, но Ава поняла.
В отличие от идеальных, вылизанных хитов, которые она записывала для Дэниела.
Тишина повисла между ними, нарушаемая только тиканьем старых часов на стене.
Рик вдруг заерзал, доставая из кармана смятый листок:
— Я… э… переписал все тексты. На случай если записи испортятся.
Ава развернула бумагу. Перед ней лежали ее же слова — но аккуратным школьным почерком, с нотами, которые кто-то (очевидно, он) пытался воспроизвести на фортепиано.
В углу страницы — маленькая звездочка и приписка: "Это лучшее, что я когда-либо слышал".
Ава развернула тетрадь с характерным шелестом пожелтевшей бумаги. Чистая страница казалась слишком белой, почти ослепительной после часов, проведенных за чтением старых текстов. Ее пальцы, испачканные чернилами от пометок на полях, сжали серебряную ручку (подарок Дэниела на первую годовщину — ирония судьбы).
Надпись появилась сама:
"UNPLUGGED: The Lost Tapes"