Диана Эванс – Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы (страница 53)

Архайон стоял у камина, его пальцы впились в каменную полку так, что треснул мрамор. В глазах — не гнев. Непонимание.

— Повтори, — его голос звучал слишком тихо для дракона.

Эстрид сжала кулаки, чувствуя, как чешуя на её запястьях приподнимается, реагируя на стресс.

— Я не могу выйти за тебя замуж.

Он двинулся к ней — не с яростью, а с чем-то худшим: с болью.

— Почему? — одно слово, но оно обожгло её.

Она отступила к окну:

— Это не из-за тебя. Я просто…

— Врешь.

Его крылья расправились на мгновение, затем сжались — жест, который она узнала: он пытается себя сдержать.

— Целый год. Год ты спала в моих объятиях, сражалась рядом со мной, светилась от счастья. А теперь — «не могу»?

Она сломалась.

— Мой отец! — крик вырвался, как нож из ножен. — Он изменил матери. Сказал, что любит её, а потом… Мой бывший… также поступил со мной… я застукала его со своей… — она не смогла договорить.

Глаза Архайона расширились.

— Ты думаешь, я…

— Я думаю, что любовь — это ложь! — она схватила кубок со стола и швырнула его в стену. Вино брызнуло, как кровь. — Он клялся ей. Говорил те же слова, что и ты. А потом ушёл к другой, оставив её умирать от горя!

Архайон не двигался.

Потом упал на колени перед ней.

— Я не он.

Три слова. Просто. Без пафоса.

Она задохнулась:

— А если…

— Нет. Он поднял глаза — золотые, горящие. — Я дракон. Мы не умеем лгать в этом. Если клянусь — значит, навеки. Если выбираю — значит, только тебя.

Эстрид задржала.

— А если я… не справлюсь? Если испорчу всё?

Он схватил её руки, прижимая к своей груди — туда, где билоcь его сердце.

— Тогда мы будем падать вместе. Но я не отпущу.

Она разрыдалась.

Архайон притянул её к себе, обнимая так крепко, что чешуя на её спине зашевелилась, реагируя на его тепло.

— Прости… — шёпот в его шею.

— Не надо. Он целовал её волосы, лицо, слёзы. — Просто доверься мне. Хоть раз.

— А если я захочу подождать еще немного?

— Тогда я подожду ещё сто лет. Или две.

Она развернулась и вцепилась в его рубаху:

— Ладно. Но только если…

— Если?

— Если ты будешь носить корону. И я хочу, чтобы Лейнира была моей свидетельницей.

Архайон замер, потом рассмеялся — так громко, что внизу кто-то вскрикнул от испуга.

— Договорились.

Глава 50

Комната была погружена в полумрак — только дрожащий свет камина рисовал золотые узоры на их коже. Эстрид стояла у окна, её плечи напряжены, а пальцы сжимали подоконник так, что костяшки побелели.

Архайон подошёл бесшумно, но она почувствовала его тепло за спиной ещё до того, как его руки коснулись её талии.

— Ты всё ещё дрожишь, — прошептал он, губы скользнули по её оголённому плечу.

Она не ответила. Не могла.

Его пальцы развязали шнуровку её платья медленно, словно разминируя ловушку. Ткань соскользнула на пол, и он замер, рассматривая её в свете огня:

— Ты прекрасна. Даже когда злишься. Особенно когда злишься.

Её дыхание участилось, когда он провёл ладонью от ключицы до бедра, ощущая, как под кожей вспыхивают драконьи переливы.

— Я не просила…

— Знаю.

Он притянул её к себе, и их тела слились — горячие, напряжённые, ещё полные эмоций от ссоры.

Архайон поднял её, посадив на край дубового стола. Его зубы впились в шею — нежно, но с намёком на позволенную боль.

— Ты думала, что я способен на предательство? — он кусал её плечо, а пальцы впивались в бёдра.

— Я…

— Лжешь.

Его рот захватил её губы, заглушая любой ответ. Поцелуй был агрессивным, властным — но в нём не было злости. Только голод. Голод, который копился всё время, пока они спорили.

Она вцепилась в его волосы, позволяя ему сбросить на пол свою рубаху. Его тело — шрамы, чешуйчатые узоры, горящая кожа — было её единственной опорой.

— Докажи, — прошептала она.

— Что?

— Что ты не уйдёшь.

Архайон зарычал, и в следующий миг она уже лежала на мехах у камина, а он над ней, глаза горящие, как расплавленное золото.

— Я докажу это каждый день. Но сегодня…

Он вошёл в неё одним резким движением, и она вскрикнула, ногти впиваясь в его спину.

— … сегодня ты запомнишь.

Они двигались в унисон, как в бою — резко, страстно, без пощады. Каждое касание было клятвой, каждый стон — молитвой.

Когда волна накрыла её, Эстрид закричала, а он прижал её к себе, продолжая, пока её тело не затряслось второй раз.