Диана Эванс – Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы (страница 46)

Баррик нахмурился, и глубокие морщины на его лбу стали ещё заметнее.

— Мои архивы не библиотека для любопытствующих чужаков. В них записана история камня и крови. Она не для посторонних глаз.

Эстрид почувствовала, как Архайон рядом с ней напрягся, будто готовый в любой момент изменить форму и заслонить её собой. Но прежде чем он успел что-то сказать, она сама сделала шаг вперёд, выходя из-за его тени. Её голос прозвучал чётко в натянутой тишине:

— Я не прошу даров, лорд Баррик и не жду милости. Я готова заплатить за право взглянуть в ваше прошлое. Я пришла сюда, чтобы пройти то, что вы сочтёте нужным, и доказать, что достойна.

Старик усмехнулся — сухо, без тепла. Уголки его глаз не дрогнули.

— Чем? — спросил он просто. — У тебя нет земель, титула, армии. Чем может заплатить безродная странница дому, у которого есть всё необходимое?

Ответом было молчание. Эстрид не стала говорить. Она медленно опустила руку в складки плаща и достала осколок серебряной маски. Он лежал на её ладони, холодный и немой, но в свете горного солнца на его зазубренных краях вспыхнули зловещие блики. Знак драконьего когтя, казалось, пульсировал.

В воздухе повисло густое, давящее молчание. Даже ветер на мгновение стих. Воины Баррика переглянулись, а в каменных глазах самого лорда промелькнуло нечто — не страх, а глубокое, древнее узнавание, смешанное с тревогой.

Баррик наконец вздохнул — тяжело, как будто этот вздох поднимал вес всей горы за его спиной.

— Входите, — буркнул он, отворачиваясь и делая небрежный жест рукой. Стражи расступились. — Но помните, что вы на нашей земле. Под нашим камнем. Один неверный шаг, одно неверное слово и мои люди не станут церемониться с объяснениями. Наши законы просты и суровы.

Архайон слегка склонил голову, и в его движении была не покорность, а холодное принятие правил игры.

— Мы это запомним, лорд Баррик.

Когда массивные каменные ворота с глухим, окончательным стуком закрылись за ними, Эстрид невольно огляделась. Дом Каменного Корня внутри оказался полной противоположностью изящной, магической обители Хранителей. Здесь всё дышало суровой, аскетичной практичностью. Каменные длинные дома без окон, лишь с узкими бойницами. Широкие, идеально ровные поля, засаженные выносливым зерном, которое колыхалось на ветру. Рядом кузницы, откуда доносился ритмичный звон молотов о наковальню и запах раскалённого металла и угля. Здесь ковали не только мечи и топоры, но и плуги, и подковы. Это было поселение-крепость, выживающее за счёт своего упорства и силы, а не древних заклинаний.

— Здесь… совсем нет магии, — прошептала Эстрид, чувствуя странную пустоту в воздухе. Ни привычного гула силы, ни отблесков чужой воли.

— О нет, — так же тихо, почти без движения губ, ответил Архайон, шагая рядом. — Она просто спрятана. Глубже, чем в любом другом доме. Они не доверяют ей. Они запечатали её в самом камне под ногами. И охраняют так же яростно, как свои границы.

Лорд Баррик шёл впереди, не оглядываясь, его широкая спина была прямая и непробиваемая, как скала. Но Эстрид вдруг почувствовала необъяснимый, ледяной мурашек, пробежавший по спине. Она замедлила шаг и невольно посмотрела в сторону самого древнего, покрытого мхом здания в глубине двора — не то амбара, не то часовни.

Оттуда что-то смотрело на неё. Не глазами. Целым присутствием. Древним, тяжёлым, погружённым в сон, но отнюдь не мёртвым. И в этом взгляде, обращённом сквозь камень и время прямо на неё, не было ни дружелюбия, ни простого любопытства. Была тихая, безжалостная оценка и, возможно, глухая, затаённая вражда.

Глава 43

Караван из пяти усталых всадников и одного дракона, скрывающегося под обличьем высокого, мрачноватого мужчины, подъехал к массивным дубовым воротам Дома Каменного Корня ровно в час вечерней молитвы. Последние лучи солнца золотили остроконечные каменные кровли, над которыми уже вились тонкие, прямые дымки из печных труб. Воздух, холодный и прозрачный, был наполнен уютным, земным запахом свежеиспеченного хлеба, тушёного мяса с кореньями и сушёных лечебных трав — запахом дома и простого быта, так контрастирующим с их недавними приключениями.

Архайон, чья человеческая форма — тёмные волосы, собранные у затылка, резкие черты лица и пронзительные золотистые глаза — казалась нарочито сдержанной, шёл впереди небольшой группы. Его плечи были неестественно прямыми, а походка слишком лёгкой для человека, выдавая скрытую мощь. Эстрид, шагая следом, чувствовала его глухое, постоянное беспокойство, исходящее будто низким гулом. Ей казалось, она понимает его: дракону, чья суть магия и древняя мощь, это место должно было казаться… глухим. Оно было пропитано не мистическими ароматами, а запахом кованого железа, конского пота, кожи и человеческого труда.

— Здесь слишком много железа в самой земле, — прошептал он ей на ухо, когда они пересекали внутренний, вымощенный булыжником двор, где слуги проворно убирали инвентарь. — Не просто руды. Очищенного, кованого. Они вплавили его в фундаменты, в стены. Оно как решётка… глушит магические вибрации, делает всё вокруг… плоским.

В главном зале, больше похожем на просторную, но аскетичную трапезную монастыря, их уже ждали. За длинным, грубо сработанным дубовым столом, на котором горели несколько жирных свечей, сидели три фигуры. Они казались людьми, но в их позах, в глубине взглядов, в самой атмосфере вокруг них чувствовалось иное. Драконы.

Леди Веринта сидела во главе стола. Старейшая. Её седые волосы были убраны в тугой, безупречный узел, а лицо, покрытое сетью тонких морщин, хранило ледяное, невозмутимое спокойствие. Её глаза, цвета зимнего неба, были холодны и бездонны.

Лорд Кельдрик, сидевший справа от неё, был её полной противоположностью. Крепкий, широкоплечий мужчина с медным отливом в коротко стриженных волосах и бороде. Шрам, проходивший через левую бровь и щёку, придавал его лицу свирепое выражение. Он смотрел на вошедших, не скрывая оценки и недоверия.

И молодой Тайрен — юноша на вид лет двадцати, с мягкими чертами лица и тёмными, внимательными глазами. Но в этих глазах, если приглядеться, плескались не юношеские эмоции, а глубокая, древняя усталость и знание, не укладывающееся в его облик.

— Архайон, — Веринта поднялась первой, её движение было плавным и беззвучным. Голос, когда она заговорила, звучал как скрип льда под ногой, чистый, резкий и лишённый тепла. — Вы пришли к нашему порогу. Это само по себе событие. Но почему вы вместе? Ваш долг — Логово. Её путь… иной.

Архайон склонил голову в почтительном, но не рабском поклоне. Однако, когда он поднял взгляд, в его золотых глазах вспыхнул знакомый огонь, не ярости, а твёрдой решимости.

— Обстоятельства изменились, леди Веринта. Связи, о которых мы все когда-то договорились забыть, дали о себе знать. Я не мог, не имел права отпустить её одну после того, что произошло в Логове. Думаю, до вас уже дошли ветра с той стороны гор.

— Мы знаем, — резко, почти грубо оборвал Кельдрик, ударив ладонью по столу. Звук был негромким, но весомым. — Вести летят быстро. Носительница Проклятой Маски не только выжила в Сердцевине, но и, как говорят, одолела отголосок того, кого мы запечатали тысячелетия назад. И теперь вы приводите её сюда, в наш дом, как дорогого гостя?

— Добро пожаловать в Каменный Корень, — мягко, словно пытаясь сгладить напряжение, произнёс Тайрен, слегка наклоняя голову в сторону Эстрид. В его голосе не было ни ледяной вежливости Веринты, ни открытой враждебности Кельдрика. Было… любопытство. — Располагайтесь, как у себя дома. Дорога была долгой.

Последующие часы тянулись мучительно. Ужин проходил в почти полном молчании, нарушаемом лишь звоном посуды и краткими, деловыми репликами о состоянии дорог и урожае. Эстрид чувствовала на себе тяжёлые, изучающие взгляды драконов. Взгляд Веринты был как сканирование ледяным лучом, Кельдрик смотрел на неё, как на потенциальную угрозу, которую нужно обезвредить, а Тайрен… Тайрен просто наблюдал, словно пытаясь разгадать загадку.

После трапезы слуги молча проводили их в покои. Раздельно.

Эстрид получила небольшую, но на удивление уютную комнату в северном крыле замка. Стены были из тёплого песчаного камня, узкое стрельчатое окно выходило на внутренний дворик, а кровать, хоть и застеленная грубой, но чистой шерстяной тканью, казалась невероятно мягкой после дней в седле.

Архайона же отвели в восточное крыло, в просторные, даже роскошные по местным меркам покои, с камином, коврами и видом на долину. Покои, достойные его статуса и силы. Но… на другом конце замка. Между их комнатами лежала целая анфилада залов, лестниц и коридоров.

— Это не случайность, — прошептала Эстрид себе под нос, когда дверь за последним слугой мягко закрылась. Сердце сжалось от тревоги. — Они нас разделяют. Намеренно.

Вечер тянулся мучительно долго. Эстрид скинула дорожную одежду, умылась ледяной водой из кувшина, но уснуть не могла. Она чувствовала не просто тишину. Она чувствовала давление. Тонкое, почти физическое. Как будто железная пыль, вмурованная в стены, теперь она понимала слова Архайона, не просто глушила магию, а наваливалась на её собственную пробуждающуюся силу, пытаясь придушить. Маска, лежащая на поясе её платья, переброшенного через стул, ныла тупой, ноющей болью, как живой, но зажатый в тиски орган.