Диана Эванс – Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы (страница 48)

— Послушай меня, Эстрид. То, что между нами — не магия. Не чары. Это… — Он искал слово. — Это как закон природы. Как то, что реки текут в море. Как то, что драконы возвращаются домой.

Она почувствовала, как что-то горячее и плотное подступило к горлу. Не слезы — нечто большее.

— Ты никогда раньше так не говорил.

— Я никогда раньше не был таким дураком, — прошептал он, целуя ее висок. — Но дом Каменного Корня… он меняет людей. Напоминает о важном.

За окном уже серело. Где-то вдалеке запел первый петух.

— Значит, завтра я должна буду сразиться с медведем в каменной ловушке, — подвела итог Эстрид, ее пальцы сплетались с его.

— Да. Но я буду рядом.

— Как? Тебя же не допустят.

Архайон ухмыльнулся — по-драконьи, с демонстрацией чуть заострившихся клыков:

— Я найду способ. Возможно, в виде мыши. Или таракана.

Она рассмеялась — громко, неожиданно для самой себя, и он поцеловал ее, заглушая смех.

— Серьезно, таракан?

— Ты предпочитаешь летучую мышь?

Когда рассвет окончательно заалел за окном, они все еще не спали. Теперь Эстрид сидела, завернувшись в простыню, а Архайон стоял на коленях за ее спиной, заплетая ее волосы в сложную косу — удивительно аккуратно для таких больших рук.

— Откуда ты умеешь это делать? — удивленно спросила она.

— Я старше твоего королевства, дорогая. У меня было время научиться.

Она почувствовала, как его губы коснулись макушки, и закрыла глаза. Завтра ее ждало испытание. Возможно, предательство. Вероятно, боль.

Но сейчас, в этот миг между ночью и утром, между страхом и отвагой — они были просто ими. Двумя душами, нашедшими друг друга в этом древнем, жестоком, прекрасном мире.

Архайон закончил косу и обнял ее со спины:

— Готовься, солнце встает.

За дверью уже слышались шаги слуг. Их ночь закончилась.

Но что-то внутри Эстрид знало — это было только начало.

Глава 45

Утро после той ночи с Архайоном выдалось тревожным не из-за сожалений, а из-за того, что его отголоски были грубо оборваны. Эстрид разбудили ещё до рассвета, когда серый свет только-только начал ползти по стенам её комнаты. Слуги в безликих серых одеждах не произнесли ни слова, лишь молча, но неотступно жестами указали ей следовать. Они привели её глубоко в подземелья Дома Каменного Корня, туда, где воздух был густым и тяжёлым, пахнущим сырым камнем, вековой плесенью и все тем же едким, холодным запахом железа.

Лорд Баррик ждал её у массивных, грубо сколоченных дубовых дверей, которые, казалось, были не вставлены в проём, а высечены прямо в скальной породе, сливаясь с ней воедино.

— Ты до сих пор уверена, что хочешь пройти это испытание? — спросил он, скрестив на могучей груди руки, покрытые шрамами старых битв. Его голос гулко отражался от каменных стен. — Даже истиннорождённые драконы не всегда выдерживают «Обряд Корней». Он иссушает не тело, а саму связь с магией. Многие сходят с ума от тишины внутри себя.

Эстрид не ответила сразу. Она прислушалась. Из-за дверей доносилось тяжёлое, хриплое дыхание, прерываемое низким рычанием, и периодический скрежет чего-то твёрдого и острого по камню когтей. Больших, очень больших когтей.

— Я не отступлю, — сказала она твёрдо, поднимая подбородок. — Я пришла за знанием и я пройду через всё, что потребуется.

Баррик кивнул, и в его каменных глазах мелькнуло что-то похожее на уважение, тут же спрятанное под привычной суровостью. Он отступил в сторону, освобождая путь к чудовищной двери.

— Тогда вперёд, но помни правила, чужестранка: если сдашься и крикнешь о пощаде тебя вышвырнут из Дома, и твой позор будет известен всем кланам. Если погибнешь, твоё тело отдадут на съедение драконам в знак уважения к павшему воину. А если выживешь…

— Тогда я докажу, что достойна стоять среди вас, — закончила за него Эстрид.

Дверь с оглушительным, скрипучим стоном отворилась, будто её вековые петли протестовали против нарушения покоя.

Внутри была обширная круглая пещера с высоким, теряющимся в темноте потолком. Её освещали лишь несколько чахлых факелов, вмурованных в стены, чьё пламя коптило и давало больше теней, чем света. В самом центре, на пьедестале, стоял каменный саркофаг, древний, покрытый выцветшими, но всё ещё мощными рунами. Эстрид сразу почувствовала их действие: они не просто светились, а вибрировали, создавая невидимое поле, которое давило на её сознание, пытаясь заглушить, подавить сам источник магии внутри неё.

Но самое страшное ждало в углу. Пещерный медведь. Не просто крупный зверь, а исполин. Его чёрная, лоснящаяся шерсть сливалась с тенями, а горящие жёлтые глаза светились в полумраке собственным хищным светом. Его лапы были размером с её голову, а клыки, обнажённые в низком рыке, казались длиннее и острее боевых кинжалов. Услышав шаги, он медленно, с невозмутимой мощью, поднялся на задние лапы, возвышаясь над ней почти вдвое, и обдал её волной звериного, горячего дыхания.

— Твоя задача продержаться, пока не прозвучит горн, — произнёс Баррик с порога. — Без оружия и магии. Только ты, твоё тело, твой разум и зверь. Удачи.

Дверь с тем же окончательным скрипом захлопнулась. Замок щёлкнул с металлической бесчувственностью.

Эстрид сразу почувствовала, как маска на её поясе онемела, стала просто холодным куском металла. Руны на саркофаге и железо в стенах создали мертвую зону, где любая магия затухала, как огонь без воздуха. Даже её тонкая, едва осознаваемая связь с Архайоном, то теплое присутствие в глубине души, погасла, оставив после себя пугающую, абсолютную тишину.

Медведь, не тратя времени на угрозы, с глухим рёвом бросился вперёд. Его движение было обманчиво быстрым для такой массы.

Она едва успела отпрыгнуть в сторону, ударившись спиной о холодную, шершавую стену пещеры. Боль пронзила рёбра, но животный страх, холодный и ясный, был сильнее.

— Хорошо, что отец заставлял меня учиться не только заклинаниям, — прошептала она себе, собираясь с духом, вспоминая уроки рукопашного боя и выживания, которые казались тогда такой ненужной тратой времени.

Медведь атаковал снова, на этот раз широким, сокрушительным ударом лапы. Когти, острые как бритвы, рассекли воздух в сантиметре от её лица. Но вместо того чтобы отступать дальше, она использовала его импульс. Ухватившись руками за густую, жёсткую шерсть на его боку, она с силой подтянулась и вскочила ему на спину.

Зверь взревел от неожиданности и ярости, такой громкий, что в ушах зазвенело. Он начал биться о стены, пытаясь сбить назойливую ношу. От ударов его могучего тела камень крошился и осыпался. Мир вокруг превратился в карусель из боли, тёмной шерсти и летящих осколков. Эстрид держалась, вцепившись пальцами в его шкуру так сильно, что её суставы побелели, а под ногтями выступила кровь, её собственная и зверя.

— Ты сильный… но не очень умный! — крикнула она, собрав все силы, и резко, со всей дури, дёрнула за одно из его ушей.

Медведь взвыл, пронзительно, почти по-человечески от неожиданной и унизительной боли. Он впервые отступил, затряс головой, сбивая её с толку.

Теперь зверь осторожничал. Он не бросался в слепую атаку. Эстрид, понимая, что грубой силой не победить, использовала свою ловкость и хитрость. Она заманивала его к неровностям стен, заставляя биться о каменные выступы, уворачивалась в последний миг, заставляя его тратить силы впустую. Она была как назойливая оса для разъярённого быка.

Но и её собственные силы таяли. Дыхание сбивалось, в легких горело, а мышцы ног и спины кричали от напряжения. Каждая секунда давалась невероятным усилием.

Почуяв слабину, медведь собрался для последнего, решающего броска. Он рванул вперёд с такой скоростью, что она не успела среагировать, и прижал её к каменному полу всей своей чудовищной массой. Его горячее, зловонное дыхание обжигало её лицо, слюна капала на щёку. Огромная лапа с когтями, способными распороть быка, занеслась для удара.

Эстрид, поняв, что больше некуда отступать, закрыла глаза, приготовившись к боли, к концу…

И вдруг медведь замер. Его дыхание стало не рычанием, а громким, сопящим втягиванием воздуха. Он понюхал её не поверхностно, а глубоко, долго, будто учуяв что-то знакомое, глубоко запрятанное. Потом, невероятно… отступил. Снял с неё свою лапу, отполз назад и сел на задние лапы.

— Что… — она не понимала, лёжа на холодном камне и переводя дух.

И тогда до неё дошло. Запах. Не её. Запах, который впитался в её кожу за последние недели. Запах грозы, древнего камня и пепла. Запах Архайона. Драконий след, который не смылся даже после вчерашнего купания. Для зверя, чьи чувства в тысячу раз острее человеческих, она пахла не добычей. Она пахла соплеменником могучего хищника. Пахла своей.

Медведь, опустив голову, смотрел на неё теперь без ярости. В его жёлтых глазах читалось признание. И странное, почти уважительное смирение.

В этот момент дверь с грохотом открылась. Первым вошёл лорд Баррик. Его глаза, обычно такие узкие и прищуренные, широко раскрылись от изумления, не скрываемого более.

— Клянусь Камнем предков… — прошептал он. — Никто… никто ещё не заставлял Зеркального Стража сдаться. Его либо убивали, либо… не выходили отсюда.

За его спиной, нарушая все правила тайны испытания, стояли остальные. Драконы. Леди Веринта с лицом, похожим на ледяную маску, но в её глазах трепетало неподдельное потрясение. Лорд Кельдрик, смотревший на неё теперь не как на угрозу, а как на диковинку, достойную изучения. Даже молодой Тайрен не скрывал искреннего, почти восторженного интереса.