Диана Эванс – Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы (страница 38)

— Как…

— Ты прав, — перебила Эстрид. — Я воспользовалась слабостью Кайры, потому что увидела в ней себя.

Тишина. Затем грохот и Валтар рухнул на колени, сжимая голову руками.

— Он был моим наследником…

Эстрид опустилась перед ним:

— Ты ненавидишь себя за его смерть. И потому заставляешь Кайру стать тем, кем она не является.

Валтар поднял голову, впервые за долгие годы в его глазе стояли слёзы.

— Я… не знал, что она всё ещё видит его.

— А теперь знаешь.

На рассвете Валтар собрал весь Дом.

— Эстрид из рода Золотого Пламени, — его голос гремел над толпой. — Ты выстояла перед моим гневом и показала мне… себя.

Он снял с шеи кулон, каплю застывшей лавы.

— Дом Кровавой Луны признаёт тебя.

Когда он надел его на Эстрид, Кайра шагнула вперёд и положила руку на их соединённые ладони. Кровь с её раны капнула на лавовый камень. Он вспыхнул алым светом.

Когда все разошлись, Эстрид заметила фигуру на башне.

Тот самый высокий силуэт с длинными руками.

Но теперь он смотрел не на Кайру, а на неё.

Глава 34

Три удара в дверь, быстрые, отрывистые, как сердцебиение испуганного зверя. Эстрид проснулась мгновенно, её рука уже лежала на рукояти кинжала, спрятанного под подушкой.

Кайра стояла на пороге, её лицо, обычно такое живое и дерзкое, было бледным, а глаза горели в темноте странным, почти лихорадочным светом:

— Одевайся. Быстро. Пока отец спит.

— Что случилось? — Эстрид уже была на ногах, набрасывая плащ. Тон Кайры был ей непонятен, драконица казалась одновременно испуганной и решительной, словно боролась сама с собой, пытаясь не выдать внутренней бури.

— Нет времени на разговоры, просто идем. Ты должна это увидеть.

Они прокрались по спящему замку, как тени. Прошли через сырые кухонные подвалы, где запах старого вина и окислившегося железа смешивался с тяжёлым, пыльным ароматом сушёных лечебных трав. Кайра с силой дёрнула за почти незаметный рычаг в стене. Ржавая решётка с тихим, пронзительным скрипом отъехала в сторону, открывая узкую, уходящую вниз лестницу, высеченную прямо в скале.

— Здесь хранится не слава, а правда нашего Дома, — прошептала Кайра, её голос эхом отразился от каменных стен. — То, что не показывают даже Совету. То, о чём не говорят вслух.

Пещеру, в которую они спустились, освещал не привычный факельный свет. Стены здесь были усеяны кроваво-красными рубинами, вмурованными в камень. Они горели тусклым, зловещим светом, окрашивая всё в багровые тона. В центре зала, полукругом, стояли двенадцать каменных тронов. И на каждом сидел скелет в истлевшей, но всё ещё величественной броне. На стенах, вместо гербов, были фрески, изображающие не битвы с врагами, а нечто куда более ужасное: драконов, пожирающих друг друга. Чешую, разрываемую клыками сородичей, крылья, падающие под ударами таких же когтей.

Кайра молча подошла к стене и провела рукой по высеченной древней надписи:

— «Здесь пали те, кто поставил род выше чести. Кровь не оправдание. Родство не защита.»

Эстрид, преодолевая леденящее ощущение, подошла к последнему трону в ряду. На нём сидел скелет, в груди которого торчала рукоять изящного меча, вонзённого по самую гарду. А у ног трона, как брошенная игрушка, лежала разбитая пополам серебряная маска с пустыми глазницами.

— Это… — начала Эстрид.

— Мой дядя. Или тот, кого я должна была считать дядей. Настоящий наследник, — голос Кайры превратился в еле слышный шёпот, полный боли. — Отец убил его. Не в бою. На турнире. Говорят, это был несчастный случай. Но в нашем роду несчастных случаев не бывает.

Из темноты за тронами, из самой гущи теней, выплыла знакомая фигура — высокая, слишком худая, с непропорционально длинными руками.

— Он пришёл, — Кайра не дрогнула, но её рука легла на эфес меча. — Я знала, что покажу тебе это место, и он появится. Но теперь… теперь он хочет не меня. Он хочет тебя.

Эстрид, чувствуя холодный укол страха, шагнула вперёд, между Кайрой и призраком:

— Почему? Что я сделала?

Призрак, не отвечая, медленно поднял руку, длинную, почти костяную. И стены пещеры запели. Не голосами, а сами камни загудели, резонируя с его присутствием, выстукивая слова:

«Ищи того, кто носит маску… но прячет лицо. Ищи правду под ложью чести…»

Кайра, не отводя взгляда от призрака, осторожно протянула Эстрид один из обломков серебряной маски, лежавших на полу.

— Это твоё теперь. Не знаю, зачем. Но он… выбрал тебя. Чтобы ты помнила и искала.

На обратном пути, когда они уже поднимались по лестнице, древние каменные ступени под их ногами вдруг начали рассыпаться в пыль и мелкие осколки словно сама пещера, выдав свою тайну, теперь спешила замести следы, заткнуть им рот навсегда.

Эстрид проснулась на этот раз не от звука, а от холода, не того, что приходит с ночным ветром в окно, а глубинного, внутреннего, пронизывающего до самых костей, будто лёд образовался у неё в жилах.

На стуле в самом тёмном углу комнаты сидел он.

Высокий, слишком худой, чтобы быть живым. С длинными, тонкими руками, которые теперь были спокойно сложены на коленях. Призрак её дяди.

— Ты не испугалась, — его голос звучал не как звук в ушах, а как скрип старых, пересохших пергаментных страниц прямо в сознании.

— Я видела худшее, — Эстрид медленно, стараясь не делать резких движений, села на кровати, не сводя с него пристального взгляда. — Видела, как предают, видела, как умирают.

— Нет, — покачал головой призрак, и движение это было неестественно плавным. — Ты ещё не видела настоящего худшего. Ты даже не догадываешься, где оно начинается.

Призрак поднялся. Его фигура не просто встала — она растянулась по стене, исказилась, как тень от костра в бурную ночь, став больше, шире, угрожающе.

— Почему ты думаешь, я пришёл к Кайре? Почему моё проклятие легло на неё?

— Потому что она убила своего брата. Твоего… племянника. На том турнире. Не специально, но убила.

— Нет. — Одно слово, полное бесконечной усталости. — Я пришёл к ней не за смерть. Я пришёл, потому что она в тот миг… пожалела его. Увидела в его глазах не соперника, а испуганного мальчишку. И этот миг слабости, этот миг человечности… он сделал её восприимчивой. Он оставил дверь открытой. Для меня и для правды.

Внезапно комната вокруг них исчезла, растворилась, как сон. Они стояли на залитой солнцем арене, в гуще давно отгремевшего турнира. Юная Кайра, с лицом, перекошенным от усилия, уже выбила меч из рук брата. Он стоит перед ней безоружный, и в его глазах животный страх и Кайра замирает. Меч в её руке опускается. А затем из толпы зрителей чья-то сильная, невидимая рука метает второй клинок. Он с лёгким звоном падает к её ногам. И Кайра, не думая, действуя на рефлексах, тренированных с детства, подхватывает его и… завершает удар.

— Это был не несчастный случай, — прошептала Эстрид, наблюдая за ужасом на лице юной Кайры, которая уже поняла, что натворила. — И не её вина. Её использовали.

— Это было ритуальное убийство, — ледяным тоном завершил призрак. — Спланированное. Нужна была именно её рука. Рука будущей наследницы. Чтобы скрепить тиранию кровью родни.

Тень призрака, всё ещё растянутая по несуществующей стене, обвилась вокруг Эстрид, холодным, неосязаемым дымом.

— Но я пришёл к тебе по другой причине. Ты носишь в себе не просто их кровь, драконью кровь. Ты носишь кровь тех, кто создал нас. И тех, кто разделил.

— Кто «они»? О ком ты говоришь?

— Смотри.

Её сознание пронзила острая, режущая боль — не физическая, а какая-то глубинная, родовая. И перед глазами вспыхнуло, залило всё светом видение. Исполинский дракон в золотых, сияющих как само солнце доспехах. Он не в бою. Он в ярости разрывает что-то в своих лапах — серебряную маску, сложную, прекрасную. И его рёв, полный невыносимой боли и предательства, не звук, а сама вибрация разрушения, раскалывает небо над ним, и в трещинах в небесах виден чёрный, пустой космос.

И последний шёпот, на грани слышимости, на драконьем языке: «Мы вернёмся… чтобы всё исправить…»

Когда видение рассеялось, Эстрид обнаружила себя на холодном каменном полу своей комнаты. Она тяжело дышала, а в руке, так сильно, что побелели костяшки, сжимала тот самый обломок серебряной маски. Он был ледяным.

Призрак склонился над ней, его безликое сияние освещало её лицо.

— Они боятся тебя. Старейшины. Мой брат. Весь этот прогнивший Совет. Не потому что ты сильна. Потому что ты последняя, у кого в жилах течёт достаточно древней крови, чтобы… открыть дверь.

— Какую дверь? — выдохнула Эстрид, всё ещё пытаясь отдышаться. — О какой двери ты говоришь?

Но он уже таял, растворяясь в предрассветных сумерках, проникавших в окно. Оставляя лишь последние слова, висящие в воздухе, как морозное дыхание:

— Ту… что веками под замком у Архайона… И ключ… ключ — это ты…