Диана Эванс – Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы (страница 33)

— И теперь вы хотите вернуться.

— Мы уже возвращаемся.

Эстрид не стала уничтожать тень.

Вместо этого она протянула руку.

— Вейрик, иди ко мне.

Его настоящая душа вырвалась из тьмы и тьма отпустила его.

Эстрид открыла глаза. Вейрик дышал. Черные прожилки исчезали, оставляя лишь шрамы.

— Что… что случилось? — он серебристо-бледный, но живой.

Лейнира не сдержалась — обняла его, как сестра.

Архайон смотрел на Эстрид.

— Ты знаешь, кто Они, да?

Она кивнула.

— Это мы. Только… забытые.

Где-то в глубине храма раздался гул — будто огромное сердце начало биться.

— Они просыпаются, — прошептал Вейрик.

— Тогда нам нужно решить, — сказала Эстрид, — принять их… или снова запереть.

Глава 31

Они собрались у потухшего костра в руинах храма. Вейрик, бледный, но живой, сидел, закутавшись в плащ, его глаза все еще отбрасывали странные блики — отголоски тьмы, что когда-то жила в нем.

— Мы не можем их снова запереть, — сказала Эстрид. — Они часть нас.

Лейнира скрестила руки, ее когти беспокойно постукивали по рукояти кинжала.

— Ты предлагаешь просто… принять их? После всего, что они сделали?

— Они не делали ничего, кроме того, что мы сами в них вложили, — ответил Архайон. — Гнев, жестокость и ненависть к себе.

Вейрик поднял голову, его голос был тихим, но твердым:

— Я чувствовал их. Они не злые. Они… потерянные.

Эстрид встала и подошла к трещине в полу храма, той самой, откуда исходил гул пробуждающегося сердца.

— Если мы примем их, мы станем целыми, — сказала она. — Но это изменит нас.

— А если нет? — спросил Кирро, самый молодой из них.

— Тогда мы продолжим ту же войну, что длится тысячелетия.

Архайон встал рядом с ней.

— Я готов.

Один за другим остальные присоединились, даже Лейнира, хоть и неохотно.

Они образовали круг, положив руки на треснувший камень алтаря.

Эстрид начала, ее кровь капнула в трещину. Затем Архайон, Лейнира, Вейрик, Кирро, все отдали каплю своей сущности. Камень затрясся.

Из трещины полезла тьма, но теперь она не была враждебной. Она обвила их запястья, как браслеты из теней, и… Исчезла в их коже.

Сначала ничего. Потом… Лейнира впервые за века полностью превратилась в дракона и обратно без боли.

Вейрик коснулся своей раны и черные прожилки рассосались. Кирро расправил крылья, настоящие, не уродливые обрубки, а сильные, перепончатые.

Архайон посмотрел на свои руки, его человеческая форма теперь была безупречной, но когда он захотел кожа покрылась чешуей без усилий.

— Мы…

— Цельные, — закончила Эстрид.

Из глубины раздался голос, тот самый, что шептал Эстрид раньше.

«Спасибо.»

И затем тишина. Тьма не исчезла, она стала частью их.

Когда они вышли из храма, солнце впервые за много дней пробилось сквозь тучи.

— Что теперь? — спросил Кирро.

Эстрид улыбнулась.

— Теперь мы учим других.

Маленький огненный ящер лежал на плоском камне у входа в разрушенный храм. Его пламя, обычно яркое и живое, теперь мерцало слабо, как свеча на ветру. Эстрид осторожно поднесла руку, но тепло почти не ощущалось.

— Он угасает, — прошептала Лейнира, неожиданно нежная. — Без храма, без сердец… ему не на чем держаться.

Архайон присел рядом, его пальцы осторожно коснулись дрожащей спинки существа:

— Духи не умирают. Они просто… возвращаются в иной огонь.

Когда Эстрид коснулась Эмбера, перед её глазами вспыхнули видения. Величественный золотой дракон, парящий над горными вершинами. Последний акт самопожертвования, его тело распадается на искры, чтобы создать последний барьер против тьмы

— Он не просто страж, — ахнула Эстрид. — Он был… одним из Двенадцати Первых.

Вейрик, всё ещё слабый, но твёрдо стоящий на ногах, выдвинул неожиданное предложение:

— В легендах говорится, что дух может возродиться, если найдёт достойный сосуд.

— Ты предлагаешь вселиться в кого-то? — Лейнира нахмурилась.

— Нет. В это.

Он достал из складок плаща яйцевидный камень, который до этого был частью алтаря. Теперь он был тёплым на ощупь.

Эстрид положила угасающего ящера на камень. В тот же момент камень начал плавиться, образуя золотистую массу.

— Он должен сам выбрать форму, — прошептал Архайон. — Это должен быть его выбор.

Когда свет рассеялся, перед ними стояло существо. Не дракон, но и не ящер. Человеческий силуэт, но с перепончатыми золотыми крыльями Глаза — два живых уголька, в которых плясали воспоминания веков.

— Я… помню, — его голос звучал как треск костра. — Но я уже не тот, кем был.

Эстрид протянула руку:

— Ты свободен.

Новый Эмбер взял её руку и его прикосновение было тёплым, но не обжигающим:

— Нет. Теперь я часть вашего братства. Если примете.