Диана Эванс – Обычные люди (страница 27)
Две недели назад Дэмиэн заехал в отцовскую квартиру в Стоквелле, чтобы забрать остатки его вещей. Книги, африканские деревянные фигурки, туфли из крокодиловой кожи – все это, распиханное по коробкам, теперь лежало дома, в гараже, ожидая сортировки. Дэмиэн толком не знал, что ему со всем этим делать, и само присутствие этих вещей лишь усиливало его терзания. Он видел нелепые сны. Однажды ему приснилось, что он в аэропорту, нужно успеть на самолет, и он бежит, но чемодан слишком тяжелый, и, открыв его, он видит внутри отца, но в виде мальчика, а не мужчины. А на прошлой неделе Саммер, которая была поразительно похожа на деда, вдруг посмотрела на него особенным образом, и у него возникло явственное ощущение, будто через нее сам Лоуренс явился передать ему привет. Или взять хоть это леденящее душу воспоминание, ожившее только что, когда Дэмиэн с Майклом переходили Рейлтон-роуд, направляясь от рынка к «Сате-бару». По той же улице примерно год назад Дэмиэн после деловой встречи шел в сторону станции «Брикстон» и увидел, как в его сторону движется оборванный старик в грязных джинсах и протертой до дыр джинсовой куртке: сальные волосы взлохмачены, исхудавшее лицо вытянулось, походка безнадежная, разболтанная, почти как у пьяного. Это был Лоуренс. Дэмиэн поначалу его не узнал. Своего собственного отца. Когда же узнал, то испытал потрясение и стыд – за них обоих. Они пожали друг другу руки. Некоторое время стояли, пытаясь завязать разговор, но получалось неуклюже, и спустя несколько минут Лоуренс побрел дальше. Дэмиэн смотрел, как он уходит, и самой яркой мыслью у него была такая: ни за что, ни за что он не позволит себе докатиться до такого. Ни за что не станет нищим, ковыляющим бродягой, которого не узнает собственный сын. А сейчас Дэмиэну пришло в голову, что Лоуренс уже тогда наверняка был болен. Лишь в последние полгода его жизни они виделись чаще.
– Слушай, прости, – сказал Майкл, словно прочитав его мысли. – Все хотел спросить, как ты справляешься без своего старика.
Дэмиэн кивнул и ответил с напускной небрежностью:
– Ничего, справляюсь.
Перед его мысленным взором встал призрак Стефани и ее психотерапевтических рекламок.
– Тебе его не хватает?
– Не то чтобы… Хотя да. Немного. На самом деле не очень.
– Слушай, бро, не обязательно об этом говорить, если ты не хочешь. Я все понимаю.
Дэмиэн все-таки подумал, не рассказать ли ему про то, что так отчетливо вспомнилось на улице, но ему было стыдно. Майкл не понял бы. Он вырос в счастливой семье, где мать с отцом любили друг друга всю жизнь, детей там обожали, и они не называли родителей по имени. Так что вместо этого Дэмиэн пошел за выпивкой, а потом они заговорили о других вещах и в конце концов снова вырулили на проблемы с Мелиссой. Это был насущный вопрос, к тому же в этой дружбе Дэмиэн обычно играл роль слушателя. Кроме того, так он меньше переживал из-за собственных чувств: выпивая здесь с Майклом, он отлично видел, насколько они неуместны.
– Вам надо устроить свидание, – сказал он. – Когда вы в последний раз куда-нибудь выбирались вдвоем?
– Когда-то в прошлом месяце, – ответил Майкл, и тут же, словно вызванный этим воспоминанием, возле их столика возник Брюс Уайли, со своим обширным брюхом, в неопрятных джинсах, с пивом в руке. С ним была одна из его моделек.
– Как оно, Майкл? – произнес он, стиснул его плечо в знак приветствия, а потом устроил дэп-ритуал[14].
– Привет, великанище, я тут как раз про тебя подумал. Памятная тогда выдалась попойка, – сказал Майкл.
Дэмиэн с Брюсом также обменялись рукопожатием: они не виделись несколько лет.
– А где же наша великолепная Мелисса? – спросил Брюс. – Пятница, вечер – время свиданий, так заведено у Обамы, сами знаете. Надеюсь, она не кукует дома одна.
– Это знамение свыше, – заметил Дэмиэн. – Видишь? Вам нужно свидание.
– Мы не Обамы, – возразил Майкл, когда Брюс двинулся дальше и тут же наткнулся на еще кого-то из знакомых (собственно, он знал практически весь бар).
– Неважно. Принцип тот же.
– Мне как-то не нравится секс по расписанию. Это не работает. Убивает порыв. Предпочитаю, чтобы все было более ненавязчиво.
– Кто говорит про секс? Это просто свидание, – возразил Дэмиэн. – Слушай, дети вечно путают все карты. Выведи Мелиссу в свет, только и всего. Сходите на танцы, в ресторан, что-нибудь такое. Сделай ее счастливой.
– О, сделать женщину счастливой не так-то просто, – рассмеялся Майкл. – На мужчин не следовало бы возлагать такую ответственность.
– Верно. – Дэмиэн тоже смеялся. – Но тебе надо хотя бы попытаться. Ведь так много поставлено на кон.
Майкл подумал об этом, осушая свой бокал.
– Может, ты и прав, – произнес он и снова поглядел вокруг, на всех этих красоток. Ни одна из них не могла сравниться с Мелиссой.
– Видимо, надо что-то сделать. Ведь она – любовь всей моей жизни.
– Так, мне нужны топы, юбки, брюки и туфли, – сообщила Хейзел.
– А мне нужно красное платье. У меня нет красного платья. Я пытаюсь быть более женственной.
– Ты вечно это говоришь.
– Знаю. И в итоге вечно покупаю очередные джинсы. Не позволяй мне этого делать.
– Ладно. Где ты, кстати, обычно берешь джинсы? Мне твои нравятся.
– В «Топшопе».
– Ой, их джинсы на меня не садятся, я слишком толстая. Они не шьют джинсы для женщин с бедрами.
– Ты не толстая, – возразила Мелисса. – У тебя фигура амазонки.
Как и планировалось, они встретились в «Топшопе» и теперь шли по центральному проходу на первом этаже торгового центра «Селфридж» от парфюмерного отдела к одежным. Зачем таскаться по магазинам плебейской Оксфорд-стрит, что-то выискивая, когда можно прийти вот сюда, где есть сразу все? Так считала Хейзел, любительница крупных универмагов, часто посещавшая также
Мелисса уже довольно давно не ходила за одеждой – с тех времен, когда покупала вещи для беременных. Теперь все казалось слишком ярким, или слишком тесным, или слишком оборчатым, нарядами для клоунов и охотящихся за женихами нимф: вульгарные цвета, странные сочетания деталей. Мелиссу это утомляло, а не восхищало, как обычно.
– Что за фигня, – сказала она.
Но Хейзел уже увлеклась шопингом.
– Обожаю это место. – Она подхватила нечто ярко-зеленое, кружевное, с большими дырками.
– Я даже не знаю, что это такое.
– Это платье.
– Ого. – Мелисса заметила серую юбку и приложила ее к себе. – Хм. Не знаю, как я отношусь к плиссировке.
– Плиссировка для школьниц и дам за пятьдесят. Ты мне сама говорила.
– Разве?
Они изучили хлопковые вещи. Осмотрели шифоны, шелка и атласы – не переставая болтать.
– Я обязательно скоро к вам загляну, навещу его. – Хейзел говорила про Блейка. – Я ужасная крестная. Но я же тебя предупреждала, верно? Ну почему вы так далеко живете?
– Не так уж далеко. Просто доберись до «Лондон-Бридж» и сядь на поезд.
– Но… на поезд! На настоящий поезд!
Хейзел принадлежала к числу тех лондонцев, которые считают юг столицы каким-то отдельным государством. Запад – лучше всего. Река – граница мира. За этой границей простиралась ничейная земля, с чуждыми улицами, где небо темнее, а люди грубее. Она не понимала, зачем Мелисса переселилась на непонятно какую улицу в таком вот анклаве на крайнем юге, вдали от друзей, родных и цивилизации. Сама Хейзел жила в богемном Хаммерсмите. До Оксфорд-стрит можно было за несколько минут доехать на автобусе или на метро. На поезд она садилась, только чтобы уехать далеко за город – например, к морю.
– Вы, западные, сразу хлопаетесь в обморок, если переезжаете через реку, – заметила Мелисса. – Жалкое зрелище.
– Припоминаю, что когда-то ты была такой же.
– Ну да, но я эволюционировала. И кстати, я начинаю привыкать ко всем этим поездам. В них хорошо читается.
– Тебе виднее, – фыркнула Хейзел. – А что ты читаешь? Мне бы не помешали какие-нибудь рекомендации.
– Пытаюсь осилить «Мидлмарч», но, кажется, не смогу. Как всегда, Хемингуэя, некоторые его рассказы. Только что закончила «Дорогу» Кормака Маккарти. Хорошая, но очень депрессивная, про конец света.
– Терпеть не могу такие книги.
Они давно сошлись во мнении, что «Средний пол» Джеффри Евгенидиса – одна из лучших книг всех времен и народов. Мелиссе нравились «Поправки» Франзена, а вот Хейзел не особенно, этот роман казался ей хаотичным, полным авторского самолюбования. Она любила «Бегущего за ветром» Хоссейни, но Мелисса эту книгу еще не читала. Что же до всяких Чеховых, Делморов Шварцев, Грейс Пейли и еще более заумных книг, которыми увлекалась Мелисса, то у Хейзел не было на них времени.