Диана Будко – Ярче, чем Жар-птица (страница 3)

От напряжения заныла шея, и, чтобы отвлечься, Ирис попыталась издалека завести речь о своем возвращении в Ферл, использовав это как предлог. Однако не успела она произнести и первое слово, как из-за двери раздалось церемонное:

– Соблаговолите извинить, господин Лиато и фея Сирень. Принц Пион желает видеть волшебницу Ирис. Ее нигде нет. Она не у вас? – Как и у всех флорандцев, голос придворного был непривычно высоким и громким, будто он пытался, заглушив пение всех птиц острова, докричаться до кого-то, забравшегося на самую верхушку двухсотлетнего дуба.

– Подождите минуту, – ответил Лиато. – Она сейчас выйдет.

– Я вообще-то хотела с вами поговорить…

– После. Тебя ждет принц Пион. – Отец покачал головой и вновь вернулся к чтению. Если сейчас затеять разговор, то словесной перепалки будет не избежать, это стало ясно по надутому лицу дочери – поэтому лучше на время отправить ее к принцу Пиону, чтобы все немного успокоились.

– Хорошо. – Ирис обиженно шмыгнула носом. – Я вернусь.

– Да хранит тебя Создатель, мой цветочек. – Фея Сирень погладила ее по голове, безуспешно пытаясь невзначай поправить небрежную прическу.

Ирис изо всех сил постаралась улыбнуться и сделать вид, что все высказанное родителями она приняла к сведению. Чмокнув маму в щеку, она с ленцой вышла в коридор, отправляясь на встречу с принцем Пионом.

Сжимая в руках тяжелый фонарь с догорающей свечей, ее ожидал пожилой придворный, внуку которого на прошлой неделе она изготовила особое масло от ночных кошмаров. Мужчина уставился на нее стеклянными немигающими глазами, под его широкими густыми усами скрывался строгий рот. Он с трудом склонил голову перед Ирис и пошел впереди, едва удерживая на весу раскачивающийся фонарь.

Свет пробился сквозь недружелюбные коридоры. Волшебница тихонько хмыкнула – если пофантазировать, то, неотрывно вглядываясь в темные движущиеся контуры, растекающиеся по стене и полу, можно придумать целую историю о том, как горбатый кузнечик (придворный напоминал именно его) ведет на съедение пауку маленькую упитанную стрекозу (мантия Ирис необъяснимым образом обратилась в черные тонкие крылья в форме капли). Старик сипло закашлял, как бывает, когда на небо упрямо прилепляется невидимая пыль. От этого тени исказились, и вот уже кузнечик обратился пауком, жадно заглатывающим трепещущую жертву.

Девушка инстинктивно вздрогнула и уставилась в пол, стараясь заполнить голову воспоминаниями о том, что когда-то, если верить рассказам принцессы Тирлипат, он был покрыт позолотой, пока лет пятьдесят назад ради каких-то нужд ее не соскребли и не продали Туксуму.

Через пару минут Ирис окончательно пришла в себя и с ленцой следовала за придворным шаг в шаг, лишь бы ненароком не свернуть с дороги, избежав подневольной встречи с дальним родственником.

Возле арки, ведущей в покои принца, слуга, раскланявшись, оставил девушку и, чуть запинаясь, поблагодарил за масло для внука, который не только избавился от кошмаров, но и стал менее капризным.

Оставшись в темноте в одиночестве, Ирис стоило большого труда не улизнуть обратно к родителям, но, вспомнив о дальних родственных связях и статусе гостьи, она заставила себя шагнуть в змеиную нору.

Кабинет располагался в самом темном углу, будто это могло гарантировать защиту от безнаказанного присутствия посторонних и лишних ушей. Тем более что не подслушать нынешнюю беседу принца Пиона с кем-то из придворных стоило больших усилий: отличающийся особенно громким голосом, столь диссонирующим с его маленьким ростом и телом атлета, правитель умел как привлечь к себе внимание, так и отвлечь от небольших изъянов своей внешности – короткой шеи и чересчур полных для мужчины губ.

– Значит, говоришь, этого ублюдка зовут Карнеол.

– Да, ваша светлость. Он держит парня при себе и никому не дает в обиду, несмотря на его скверный характер.

– Так это точно он?

– Никто не говорит прямо, но это именно он. Все сходится. – Придворный изо всех сил пытался шептать, но то и дело срывался на высокие звуки, вторя принцу. – Вы ведь прекрасно знаете, что нашему источнику можно абсолютно доверять.

– Ясно, выродок пытается скрывать правду о парнишке до последнего, – причмокнув, правитель чем-то загремел, видимо, пряча донесение. – Славно тогда припугнули старика. Кто же знал, что он проявит такую… хм… смекалку.

– От себя добавлю, что вряд ли им можно гордиться: он глуп, хоть и весьма недурен.

– А разве кто-то из его предков был другим? От них никогда и не требовалось большего. Хм… – Теперь принц чем-то зашуршал, как кот, забравшийся в сарай.

Ирис от нетерпения притопнула на месте и, утомившись от однообразных рассуждений, скрипнула дверью – будто ненароком, намекнув тем самым на свое присутствие. Пара секунд – и дубовое полотно чуть было со всей силой не ударило ее по носу, но девушка вовремя отскочила.

На нее угрюмо уставился первый советник принца Пиона. Залысины, огромный лоб и толстый сплющенный нос делали его похожим на обезьяну, а навязчивый запах календулы вызывал слабое удушье. Желая избежать нежелательного общения с этим человеком, Ирис без спроса пролезла робкой змейкой сквозь небольшой просвет между ним и дверью в кабинет.

Даже здесь правитель оставался верен себе: все пространство озарялось одной-единственной узкой свечой. Пламя дрожало и было готово затухнуть от любого самого тихого вздоха, но принц Пион, похоже, привык к этому, и даже такой свет казался ему слишком ярким – он щурил круглые, чуть навыкате глаза.

Ирис, расправляя невидимые складки платья и мантии, покорно встала перед ним и поклонилась, как и полагается любящей, добропорядочной и очень дальней родственнице.

– Ты подумала? – Принц Пион предпочел не заморачиваться на различные придворные ухищрения, а сразу перейти к делу – на его взгляд, весьма очевидному.

– О чем, ваша светлость? – Ирис нахмурила брови.

– Тогда придется соображать прямо на ходу, тем более соглашаться надо прямо сейчас. – Глаза принца еще больше округлились, как у рыбки в выпуклом аквариуме.

– Соглашаться на что? – Ирис ошарашенно обернулась, но выход преградил первый советник.

– Милая сестренка, кажется, я уже прямо намекал тебе, что ты и твои родители здесь исключительно по причине твоих способностей.

– Мы никогда не напрашивались к вам в гости! – возмутилась девушка. – Даже не особо задумывались о нашем родстве!

– Куда уж нам? – с издевкой посокрушался он.

Ирис ощутила, как горло сжала чья-то невидимая и холодная костлявая рука. Принц Пион стал смутной черной фигурой, явившейся в кошмарном сне, а о том, что первый советник – вполне реален, напоминало лишь свистящее, как незваный ветер в печной трубе, дыхание. Девушка со всей силы впилась ногтями в ладони, делая попытку хотя бы таким дурацким способом удержать себя от паники.

– Я имела в виду, – сделала она попытку увести разговор в другую сторону, – что мы никогда не искали выгоды от связи с вами, а наше доброе отношение…

– Конечно, Грифоны, Фениксы, Жар-птицы, Кобры, Гепарды и прочие – всегда сама добродетель по отношению к более юным родам. Вы выше любой суеты. – Принц Пион фыркнул.

– Вы – родственник моей матери, а значит, хоть и мужчина, но относитесь к родам фей. Даже ваше имя об этом говорит, – резонно напомнила Ирис.

– Да я не в обиде, сестренка. Ничуть. – Он подвел ее к диванчику и буквально опустил на мягкое сиденье, пружины которого визгливо скрипнули. – В конечном счете принц-то я.

Она со всей силой прикусила язык, лишь бы не напомнить, что он и его наследники все же принцы, но не князья, а значит, отношение к ним среди других правителей всегда будет скорее снисходительным, чем почтительным.

– Так когда я получу твое согласие? – любезно продолжил он, усаживаясь рядом.

Глаза Ирис постепенно привыкали к темноте и уже различали прежний беспорядок, а также раздражающую маленькую дырочку на рубахе принца Пиона – из маленького отверстия возле ворота спускалась постепенно сужающаяся лесенка из ниточек, которая так и норовила при любом его движении растянуться до самого низа. Эта никчемная, ничего не значащая неопределенность отвлекала от омерзительного предложения и в то же время нервировала так же, как если бы кто-то начал тихонько шкрябать наждаком по мраморному столу, заваленному бумагами и сломанными перьями, перепачканному размазанными чернилами да плоскими прилипшими к столешнице пятнами белесого воска.

– Когда я получу твое согласие? – настойчиво переспросил принц Пион, внезапно схватив ее за левую руку.

Его пальцы плотным кольцом обхватили ее кисть, и Ирис с отвращением услышала не только свой, но и его быстрый пульс.

– Когда? – Он сжал еще сильнее, словно намекая на более тяжелые железные тиски, которые запросто могут оказаться на ее руках вместо браслетов.

– Когда-то ваш отец погубил кудесницу Айрин, я не хочу последовать за ней. – Волшебница с трудом сглотнула.

– Вздор! Мой отец и пальцем ее не тронул. – Повелитель усилил хватку. – Мне тогда было шестнадцать лет, и я прекрасно все помню, сестренка.

– Как бы то ни было, я волшебница, а не кудесница. – Для большей убедительности она указала свободной рукой на неразличимый в темноте арбузный турмалин в фероньерке. – А у вас есть собственный придворный кудесник.