Диана Будко – Выше, чем облака (страница 21)

– Cейчас иди. У меня был тяжелый день.

***

Ночной халат подсел и поблек после последней стирки: какая-то прачка сначала потеряла его, потом обнаружила и по ошибке постирала в горячей воде. Эта оплошность ускользнула от внимания Эмеральда, поглощенного, как и все прочие поданные, если не скорбью, то размышлениями об убийстве Карнеола.

Туллий тоже не обратил внимания, пока не надел. Он хмыкнул, уж не растолстел ли за неделю, но созерцание коротеньких и узких, как наручники, рукавов вызвало истерический смех. Принц плюхнулся на кровать и закрыл лицо руками. Жалкий хрюкающий всхлип подвел окончательный итог дня.

Понадобилось еще несколько минут, чтобы чуть привести мысли в порядок. Ему до нервной дрожи хотелось сделать хотя бы пару глотков березового сока или какой-нибудь настойки, но, как всегда, перед важным разговором Принц решил пересилить себя и пообещать стаканчик-другой в награду за терпение.

Туллий начал снимать халат, но передумал и потуже затянул пояс: коридоры замка не были столь же теплыми, как жилые комнаты, да и встреча должна состояться в малообитаемом крыле, дойти до которого можно за десять минут в быстром темпе. Полагаться приходилось на собственную память, лунный свет и умение незаметно в темноте увиливать от редких сонных придворных, вздумавших ночью доделать свою работу.

Туллий открыл дверь без единого скрипа, оглянулся и пошел в сторону кухни. Для любого поданного, увидевшего Принца посреди ночи в коридоре, со стороны, его перемещение не вызвало бы ничего, кроме ухмылки: ни дать ни взять толстяк, решивший подкрепиться среди ночи, но при этом жутко стыдящийся своего поступка. А уж, когда дойдет, что Его Светлость скорее относится к категории тех, кому стоило бы включить в свой рацион порции побольше, так и вовсе можно было махнуть рукой. Был и другой вариант – постыдный, но и он не вызвал бы особого любопытства ни у кого из придворных.

Миновав кухню, Туллий еще раз оглянулся и свернул в только ему видимый закоулок. Он вытянул в сторону левую руку, дотянувшись ладонью до стены. Стало гораздо спокойнее, несмотря на то, что холодные камни практически обжигали – самым главным было найти ориентир, чтобы идти в правильном направлении. Ему приходилось ни раз гулять в этом крыле, но каждый раз Принц боялся заблудиться. Именно поэтому, когда-то, он расставил маячки вдоль самых частых своих маршрутов, и теперь оставалось лишь припомнить, к какому из них относилась та или иная метка.

Принц Туллий с облегчением вздохнул, причем сделал это настолько громко, что мужчина, застывший перед окном эркера, вздрогнул и резко развернулся в его сторону, сложив руки на груди.

– Может быть, не стоило так шуметь? – В вопросе звучал явный укор, несмотря на то, что голос оставался ровным и глубоким. – Здесь никого нет, но зачем рисковать?

Туллий проигнорировал замечание и вместо едкого ответа произнес, не понижая голоса:

– Судя по всему, братишка, скоро все изменится.

– Так какой тебе нужен от меня совет? Или с убийством Карнеола что-то прояснилось?

– Вероятно, скоро мы узнаем, кто был в этом заинтересован, но это может нам очень дорого обойтись, – Туллий предпочел сохранить дистанцию и прижался спиной к стене, в качестве опоры. – Ты уже слышал…

– О чем именно? Давай разберемся с этим побыстрее. Сегодня я очень устал. – Человек снова развернулся к окну лицом.

Туллий фыркнул и постучал ладонью по камню:

– Я сегодня весь день тоже не возлежал на софе, а проводил серьезные переговоры и решал иные значимые для Балтинии вопросы. – Судя по тому, что собеседник продолжал вглядываться вдаль, визг правителя не произвел никакого впечатления, однако Туллий уже не мог совладать с собой, – Ты – будущий князь и не можешь просто так взять и махнуть рукой на происходящее. – Принц обратил внимание, что мужчина сосредоточенно выводит пальцем вензеля и каракули на стекле, будто между ними нет никаких споров. От негодования кровь застучала в ушах. – Или чертить гребаные загогулины на стекле.

– Но в прошлый раз ты сам назвал меня тепличным растением, запамятовав, что сам держал меня всю жизнь под колпаком и искусственным светом, – Здесь не было обиды, а простая констатация факта.

– По крайней мере, ты умеешь принимать решения и держать рот на замке, в отличие от ферловского ублюдка. Я с самого твоего детства втолковывал тебе о том…

– Но ведь, как и Лехара, никуда не допускал. – человек сложил руки на груди, спрятав ладони под мышки.

– Зато объяснял и просил совета, даже когда тебе было десять.

– До этого ты хотел меня выставить отсюда.

– Никогда. Я действовал лишь в твоих интересах, во всем следуя воле князя Адаса. Он не хотел, чтобы о тебе узнали раньше времени, потому что прекрасно понимал, иначе ты не проживешь и месяца.

– Забыл про своего дражайшего…

– Я решил, что у тебя есть задатки. Серьезно. Я почувствовал это.

– Ни один князь или принц не держит своего наследника взаперти и не скрывает от всех. – Собеседник так и не повысил голос, а потом добавил с неожиданным сожалением: – Я выгляжу как человек, а не чудовище…

– Давай, в другой раз обсудим и оплачем твою судьбу и мои зверства, – а вот Туллий потерял терпение, – Я хочу посоветоваться с тобой совсем по другому вопросу.

– Не кричи, раз так жаждешь скрывать меня и дальше, – он сжался еще сильнее, как засыхающий бутон так и не распустившегося цветка. – Хотя я вообще ни на что не претендую. Если бы я мог, то с удовольствием уступил все тебе.

– Мне некогда выслушивать твои бредни. Недалеко от Балтинии бродит василиск, и, не ровен час, его направят прямо в замок.

– Значит, надо сделать все, чтобы он сюда даже и не сунулся. Иначе, зачем ты платишь Крапсану? – и без глухой голос стал совсем тихим.

Туллий предпочел не расслышать последнюю ехидную фразочку. Он оперся о холодную каменную стену. Как ему надоели эти встречи в пустых гулких комнатах полных паутины. Разукрасить бы здесь все стены, да осветить десятком свечей.

– Помимо всех оборонительных заклинаний Крапсан предлагает создать убежище, чтобы, если василиск придет не один, можно было укрыться.

– Не вижу в этом особого резона. Предположим, все написанное о василисках правда, получается, вряд ли что-то или кто-то, кроме Создателя, спасет тебя.

– Поразительная неповоротливость. – Туллий медленно и почти по слогам начал объяснять ситуацию, – Убежище, помимо подвалов замка, позволит выиграть время. Можно будет дождаться помощи от разных кудесников, от драконов…

– Кажется, Лелайкис не особенно знал, что делать, когда тварь перепахивала его остров.

– Сомневаюсь, что он больше не размышлял над этим. Вряд ли обошлось и без последствий…

– Зачем спрашивать совет, когда решение окончательно принято?

– Что с тобой? Не понимаю, почему ты мрачен? Рассуждаешь, как старик, а ведь годишься мне в сыновья! Слишком уж я жалел тебя в детстве.

– Как можно радоваться: меня всю жизнь растили, откармливали, как гуся к празднику, чтобы в нужный момент я пожертвовал собой. – Молодой человек впервые за разговор обернулся в сторону Туллия. – Мне тяжело, и не с кем поделиться.

– Буду думать, что у тебя начинается лихорадка. – Его Светлость резко махнул рукой, севшая ткань халата затрещала. – Создание убежища вопрос, не подлежащий обсуждению, в этом ты прав, но его нахождение…

– Ты предлагаешь мне отправиться на поиски? – собеседник рассмеялся. – Говори быстрее, мы уже пятнадцать минут препираемся, но ты так и не объяснил сути. Здесь холодно и не на чем сидеть.

– Оно есть, это желтый дворец.

– Но до него довольно долго добираться, а копать тоннель дело не одной ночи.

– Ничего не надо копать. Он всегда связывал оба замка. Иначе, как, по-твоему, Адас навещал твою мать, не вызывая никаких подозрений? После смерти князя, в твоих, между прочим, интересах, мы с кудесником Гульри приняли решение не просто засыпать или затопить тоннель, а наложить парочку заклятий, чтобы сунуться туда оказалось последним поступком в жизни любопытного.

– Оставь все как есть. Без кудесника Гульри ты не сможешь должным образом ни открыть, ни закрыть проход обратно, а василиска могут пустить за тобой.

– Крапсан легко справится с этой задачей, получив необходимые распоряжения и инструкции от своего учителя. Для этого он и остался здесь.

– Туллий, ты уже все решил. Не надо лицемерить передо мной как перед князем Лехаром.

– Для дела можно заняться и шантажом. Вряд ли нашему другу из Ферла было бы приятно вспоминать про свои теплые отношения с родным отцом. Бедный старик он был так расстроен их ссорой, что случайно принял слишком горячую ванну. Или о родных тете и дяде, которые…

– Не желаю выслушивать мерзкие подробности.

Туллий пожал плечами:

– Зря, это даже в чем-то забавно. Его бабка, княгиня, была истинно добродетельной женщиной – милое исключение.

– Веди себя с ним как хочешь, но не надо тренироваться на мне. Ты принял решение. Я с ним не согласен. При всех заслугах Крапсана, он не сможет тебе помочь или не захочет. Помнишь, его рассказы о страшном звере, нанесшем ему увечья. Он может пожалеть вторую руку или самого себя.

– Не понимаю, – Туллий от гнева надул щеки. – Не понимаю, какие придуманные обиды ты сейчас лелеешь.

– Делай как знаешь, – собеседник вновь отвернулся к окну и сжался. – Только не пей слишком много.