Диана Билык – Целитель, или Любовь с первого вдоха (страница 2)
Но размышлять некогда, опоздал уже прилично. Цепляясь за перила и подсвечивая путь телефоном, лечу вверх, до нужного этажа и двери. Чёрная, кожзам, ободранная в углах. Мда. Небогато. Даже номерка нет, только над звонком карандашиком нацарапано «88» и кривая стрелочка вниз. Для тупых.
Прежде чем нажать, прислушиваюсь. Изнутри слышится капризный детский голос. Значит, по адресу.
Один раз нажать – так просто, но я поднимаю руку и не могу, будто держит что-то, останавливает. Выдыхаю. Успокаиваю сердечный бег. Удар пальцем по кнопке – и через мгновение внутри квартиры затихают визг и возня. А у меня уши горят, сердце колотится, ноги подрагивают, и кровь в жилах по-настоящему кипит. С чего бы это? Бабка глазливая какая-то попалась. Я будто в прорубь прыгнул, всего колотит и трясёт.
– Кто там? – спрашивает из-за двери мальчишеский голос.
– Врача вызывали? – отвечаю чётко и быстро. – Я из больницы.
– Мама, это врач! – хрипло кричит ребёнок, а издали слышится женский голос, но я не разбираю ответ.
Щелчок в замке заставляет натянуться, расправить плечи и суетливо проверить, чисты ли брюки после падения. Вроде всё в норме, но в этой темноте, подсвеченной лишь телефонным фонариком, ничего не поймёшь.
Ребёнок оказывается худющим мальчуганом с неряшливой копной каштановых волос и большими голубыми глазами. Под веками болезненные тёмные круги, а маленькая рука, сжатая в кулак, прикрывает дрожащий от кашля рот. Больной отступает и взглядом приглашает меня войти.
Я предусмотрительно натягиваю медицинскую маску на лицо и осторожно ступаю в пропахшую домашним теплом и печёными сладостями квартиру.
Внутри чисто, уютно, просто и дёшево, не отталкивает. Обои старые, местами ободранные острыми коготками животного. А вот и он. Выбегает, нахохлившись, выпрямив пушистый хвост, и с ходу на меня шикает, демонстрируя красивейшие длинные клыки и густые белоснежные усы, а сам чёрно-белый, будто его в детстве ошибочно в две банки краски бросили.
Я скидываю туфли, но с опаской кошусь на кота – ещё нассыт назло врагам, на радость детворе, а мне потом к Кристи ехать. С душком.
– Закрыть котика можно? – показываю мальцу на питомца, а паренёк лишь плечиком ведёт и хрипло смеётся.
– Мурчик у нас добрый и не шкодливый, не бойтесь. Проходите. Мама там, – мальчик показывает в сторону коридора, – с Юлькой в комнате. Сестре совсем плохо сегодня…
Он бросается к коту и берёт его на руки. Животное, что в длину вместе с хвостом соперничает с ростом ребёнка, оглядывается на меня, снова шикает для проформы, опускает высокие белые кисточки-уши и тут же подставляет под детские руки пушистую чёрную мордашку. Лисса, кошка Игоря, я как раз от них сегодня и приехал, от такого кавалера была бы без ума.
– Где можно руки помыть? – спрашиваю.
Мальчишка тут же перебегает по коридору и ловко открывает мне одну из белых дверей.
– А там… – показывает на соседнюю, узенькую, с нарисованной картинкой писающего мальчика. – Ну… вы поняли.
Смышлёный парень и бодренький. Видимо, простуда его уже отпустила, а меньшая позже подхватила. Посмотрим сейчас, что там.
Оставив портфель в коридоре, набрасываю на плечи белый халат и спешу к рукомойнику.
Ванная комната тесная до ужаса. Я локтем чуть не сбиваю с полки разноцветные баночки с гелями и шампунями, еле уворачиваюсь от рычащей стиральной машинки и вдвое складываюсь в росте, чтобы не коснуться головой мокрой детской одежды на обвисшей верёвке. Но руки помыть удаётся, с лимонным мылом. Чистое полотенце на крючке не трогаю, не гигиенично.
Возвращаюсь в коридор и застываю у стены, в отчаянии хватая воздух губами и утопая в серебре женских глаз. Но не они стали причиной моего паралича, а аромат…
Глава 2
Он стоит надо мной как гора. Несгибаемая, мощная, надёжная. Только глаза светлые, будто над острым мрачным пиком развернулось бесконечное небо. Чистое-чистое, звонкое до ноющей неги под рёбрами.
И его запах. Терпкий. С нотой мяты и лайма, шлейфом мускуса и кардамона, капельками древесины и еловой смолы. Входящий в поры кожи, как яд. Обжигающий лёгкие и горло.
Я шумно тяну носом воздух и, невольно покачнувшись от головокружения, утопаю в больших синих глазах незнакомца. Ноги ватные от длительного недосыпания, но тело неожиданно покрывается мурашками, волнующе трепещет и толкает меня вперёд, роняя в объятия мужчины.
– Где больная? – хрипло спрашивает он, поймав меня за плечи прохладными и влажными руками.
Его губы прячутся под маской врача, но я уверена, что они красивые, крупные, чувственные. Как у героя моей последней книги. И волосы, тёмные-тёмные, антрацитовые, как я люблю. И рост под два метра, и плечи широкие…
С ума схожу от этого заточения, на первых встречных бросаюсь.
– Мама, – окликает Мишка, приводя меня в чувство, – Юля стонет опять.
Сын крепко обнимает кота, и Мурчик не против такой ласки, громко мурлычет, но настороженно водит хвостом, что почти касается пола. Кот поглядывает на гостя, будто собирается вцепиться ему в лицо когтями и зубами сразу.
– Она здесь. – Я беру себя в руки быстрее, чем нужно. От резкого рывка меня бросает на стену плечом, и в глазах стремительно темнеет. Чужой аромат щекочет нос, плотный воздух заполняет лёгкие, а я дышу-дышу-дышу и не могу надышаться.
– Вам бы тоже прилечь, – говорит над ухом приятный голос, лёгкое прикосновение большой ладони к спине обжигает.
Меня ведёт сильнее, но я изо всех сил цепляюсь за стену и практически ползу в комнату дочери, ориентируясь по памяти и ощущениям.
– Температура третий день не сбивается, – шепчу, объясняя причину вызова. – Сыну легче, а дочка вялая…
– Посмотрим, – понимающе отвечает мужчина, мягко проводит меня к постели, заставляет лечь рядом с малышкой. Наклонившись, врач заглядывает в мои глаза, проверяет пульс, заполошно моргает и всё-таки отстраняется.
А я облегчённо выдыхаю, потому что невольно задерживала дыхание, чтобы не втягивать его густой мужской флёр, сводящий с ума. Со мной такого никогда не было…
Высокая фигура плавно передвигается по небольшой комнате, почти не цепляет мебель плечами шире, чем у рядового пловца, и приседает рядом со скулящей в тревожной дрёме дочуркой с другой стороны двуспальной кровати.
Юля, чувствуя прикосновение чужих рук, приоткрывает опухшие веки, хлопает слипшимися густыми ресничками, разглядывает дядю с интересом и вдруг, счастливо улыбаясь, шепчет:
– Папа, ты вернулся…
Меня прошибает током, сковывающим мышцы, леденящим кровь. Неловко поднимаюсь, но врач дотягивается до моих плеч и настойчиво просит, прижав к постели горячей ладонью:
– Не вставайте, пожалуйста.
И я падаю назад, безвольно влипая в подушку, закрываю устало глаза, чтобы снова со свистом вдохнуть плотный и вкусный запах мужского тела. Я не понимаю, почему это чувствую, но сопротивляться не получается.
Если б не безвыходная ситуация, я бы никого не вызывала. Дети из школы принесли болячку, и уже почти неделю я еле передвигаю ногами из-за полного отсутствия сна. Сначала Мишка слёг, но он крепыш, быстро очухался, отоспался, теперь уже бодрячком, даже овсянку сегодня сварил под моим руководством. Пока я читала дочке сказку, пытаясь отвлечь, и меняла каждые десять минут холодную повязку на горячем лобике, сынуля перемыл тарелки и полил цветы. Юляша у меня живчик обычно, а тут… четвёртый день не встаёт. Я сильно испугалась, не спала практически и не могла работать, чтобы малышей прокормить нормально.
Всё можно пережить, преодолеть, когда есть поддержка, но у меня её больше двух лет нет, а муж перестал высылать и те крохи помощи, что были. Несколько месяцев от него ни весточки.
– Ты у нас тут за старшего? – ощупывая дочке шею, врач обращается через плечо к притихшему у двери сыну.
– Я, – гордо приподняв подбородок, говорит Миша. Косится на меня, будто ждёт поддержки. Я незаметно киваю, и сын немного расслабляется, отпускает Мурчика на пол. Кот тут же вспрыгивает мне на грудь и, распушив белый хвост, яростно шипит на врача.
– Настоящий защитник. – Улыбаясь реакции животного, мужчина снова обращается к Мише: – Чайник сам сможешь включить?
– Конечно. – Сын хрипло откашливается в кулак и, срываясь в коридор, шумно топает в сторону кухни, но тут же возвращается. – А какой чай заварить? – Заглядывая в комнату, смотрит широко распахнутыми глазами на меня.
Я горько сглатываю. Нет у нас чая. Всё закончилось ещё на прошлой неделе, а на новые продукты не заработала. Вытащила последнюю небольшую заначку для вызова частного врача в надежде, что так нас не кинутся искать.
– Да любой, – тепло перехватывает врач, улыбаясь мне глазами, почти ласкает щёки взглядом, рассматривает внимательно и долго, отчего я, закусив губу, смущённо отворачиваюсь. Договаривает тише: – Даже с вареньем подойдёт.
Я не выдерживаю смотреть в стену, где плотными рядами висят Юляшкины рисунки, и украдкой разглядываю гостя.
Высокий лоб, густые ровные волосы прикрывают уши. Тяжёлые скулы и очень мощная шея, переходящая в обалденный разворот сильных плеч. Таких мужчин я встречала разве что в кино, но точно не в больнице. И с этого ракурса у врача были глаза индиго в обрамлении щёток-ресниц под кровом чёрных густых бровей. До жути знакомые глаза. Мне кажется, что я знала этого человека раньше.