Диана Билык – Моя чудачка (страница 10)
Под ребрами глухо колотилось сердце, появилось стойкое желание сбежать отсюда.
Мама обидится…
Но я не могу, не могу быть в одном доме с этой…
– Саш, – мерзкий голос прокатился по полу и уселся на плечо. – Привет.
Вылетая из ее рта, мое имя звучало как проклятие. Хотелось уши закрыть. Не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, какое у нее светлое лицо, а в глазах – наивность и искренность. Да только там ничего этого нет. Лгунья она. Подлая. Сучка.
Скрипнув зубами, я нацепил маску безразличия и повернулся.
– Ты что переволновался? Раскраснелся, бедный, – она невинно хлопнула ресницами и пригладила ладошкой короткую стрижку, поправила массивную серьгу в ухе. Имидж сменила, но ей эти выстриженные виски придавали еще большей стервозности, а тяжелые украшения некрасиво оттягивали уши.
Она округлилась, подтянулась. Зрительно даже объем груди стал больше. Неужто подкачала? Вишневое платье в облипку, казалось, разойдется по швам от легкого движения, а худые, как спички, ноги в светлых тонких колготах, постукивали по паркету лаковыми туфлями на высоком каблуке.
– А ты как здесь оказалась? – холодно спросил я и постарался не принять защитную позу. Не хочу, чтобы эта тварь играла на моих чувствах и думала, что меня ее появление волнует.
– Так я теперь с твоим братиком, – косо усмехнулась, – встречаюсь. Или ты против?
– Мне посрать, – не смог сдержаться, отчего стало кисло во рту. Придется извиниться перед мамой и уйти. Она поймет. Обойдя бывшую женушку, я направился к лестнице, но эта сучка вцепилась в мой локоть и резко потянула на себя.
– Саш, я… так жалею, что у нас не получилось.
– Убери свои клешни, – сказал очень грозно, потому что она не просто отлепила от меня руки, но и попятилась. В серых глазах, которые я когда-то безумно любил, вспыхнули искры страха.
Я не дал ей больше говорить, просто развернулся и ушел. Облегченно выдохнул, услышав, что вся семья громко разговаривает на кухне. Значит, легче будет уйти.
Но в холле меня встретила взволнованная мама. Она заламывала руки и мяла передник.
– Сынок, ну, перестань… Всякое случается, так совпало. Это просто случайность. Игорь ведь не виноват, что она ему тоже встретилась. Да и пять лет уже прошло, разве ты ее не забыл?
Мама попыталась меня обнять, но я отстранился и набросил пальто. Хлопнул перчатками по ладони и прочесал челку пятерней.
– Забыл, – ответил максимально спокойно, – но за стол с ней не сяду. Хорошего праздника вам. Я заеду завтра. Не переживай за меня, мам. Друг звал на вечеринку, вот туда и поеду.
– Ты точно в порядке? – Мама виновато улыбнулась, словно это она меня смешала с грязью много лет назад.
– Будь уверена. Люблю тебя. Передай Ленусику и Олежику подарки, – наклонившись, поцеловал маму в щеку, пригладил ее волосы у виска. От нее пахло сгущенкой и домашним компотом, а в темных глазах читалось беспокойство. – А племяшек заставь под елкой искать свои призы, пусть попы от планшета оторвут.
– Да они молодцы сегодня, вон какую красавицу нарядили! – Мама поправила мне воротник и всмотрелась в глаза, привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до моей челки: потрепала и уложила по своему. Пусть, я ей всегда разрешал немного больше, чем нужно. – Снова шарф не надел? Я же тебе купила, почему не носишь?
– Да неудобно мне с ним, будто змея на шее завернулась. Все, я убежал, а то друзья напьются без меня.
– Жаль, что все так…
– Ничего. Ты только не волнуйся. Так будет лучше, правда, – пожал легко ее плечо и вышел за дверь.
– Все понимаю, – бросила вслед мама и послала мне коронный воздушный поцелуй. – Но завтра жду.
– Я позвоню, мам!
Выдохнул свободно у ворот. Да, так будет лучше. И не придется перед Лёшкой извиняться.
Глава 12
=Настя=
До четверга я не смогла поднять головы от подушки. Будто выжатая тряпочка, корчилась в постели от слабости, не в силах вытолкать тяжелое тело за пределы комнаты. Даже походы в ванную и туалет стали немыслимым преодолением силы притяжения.
Горовая отнеслась с пониманием к моему состоянию. Это показалось странно-нереальным, пришлось посмотреть на экран телефона, чтобы убедиться, что и правда звонит классуха, а я не сплю.
– Настя, ты молодец, – сказала она с улыбкой в голосе. – Не знаю, что ты там ТАКОГО сделала, но Гроза поставил семестровую одиннадцать. Я попросила его войти в твое положение, но с меня взяли обещание, что ты не будешь пропускать занятия. Ты же не будешь больше?
– Обещаю ходить на все его уроки, даже если буду лежать трупом! Спасибо! Спасибо! – Я запрыгала от радости по комнате, но тут же рухнула на кровать. Голова кружилась, как после карусели, немного мутило от таблеток.
– Трупов нам на уроках не надо, – долетел до моего воспаленного и возбужденного мозга голос Милы Васильевны, – а вот ходить постарайся. Учитель ведь хороший, много почерпнешь полезного. – Классная сделала небольшую паузу, а потом поинтересовалась: – Во сколько в субботу концерт?
– Я не знаю. Мне еще нужно завтра попасть на оркестр. Можно я все-таки пропущу последнюю ленту аранжировки? Я просто не выдержу, если приеду так рано. Пожалуйста, пожалуйста…
– Ох, Настя, чудо ты, – выдохнула женщина, – но талантливое чудо. Давай уже, отсыпайся и лечись. А на концерт я приду, так что не подкачай.
– Спасибо вам еще раз! – Я хлопнула глазами, стараясь не дать волю слезам. Что-то лопнуло в груди от ее слов, по телу побежало сладкое тепло.
– Это моя работа, – глухо ответила классная и отключилась.
Но чувствовалось, что я для нее – не просто работа. И наконец стало понятно, почему мы так долго не могли найти общий язык. Да просто я воспринимала ее совсем не классным руководителем.
Мила Васильевна была мне как строгая мама, которая наказывает за проступок, но в глазах у нее все равно горит любовь. Мама, которой у меня никогда не было. Осознание такой бережности к моему здоровью от чужого человека стало настоящим откровением. От этих чувств сжало ребра и защемило сердце. Да, я могла упираться, злиться на строгость и повышенные требования, но знала, что все это ради меня и моего будущего. Со слабых и спрос маленький, а мне не хотелось в эту категорию. Я согласна на все, лишь бы каждый день чувствовать свою нужность. Лишь бы видеть, что я кому-то дорога. Что мои способности не просто пустой звук и прихоть, как считает отец, а что-то большое и ценное.
Вечером я смогла почитать веселенькую книгу и залезла в соцсети, где наткнулась на входящее сообщение от друга. Никто, кроме него, даже не спросил, что со мной случилось. Будто всем все равно, почему я столько дней не была в сети. Пропала? Ну и ладно. Есть же куча других, более интересных людей.
И зачем мне в друзьях тысячи оболочек, для которых я – пустое место, ведь по сути девяносто процентов друзей не знают меня лично, а тех, с кем я общаюсь чаще, чем раз в месяц – никогда в жизни не встречу.
Какие гадкие мысли лезут в больную голову. Пора прекращать хандрить, нужно брать себя в руки. Вот прямо сейчас и займусь. Люди просто заняты своими делами, вот никто и не заметил моего недельного отсутствия.
Тотоша: Си, Eccentric разваливается *рыдающая рожа* Группе настал Гитлер капут! *еще с десяток ревущих рожиц*
Си: Что-то случилось, пока меня не было? Я еще болею… *зеленый смайл с марлевой повязкой*
Тотоша: Кот сказал, что если ты в субботу не придешь на репетицию, он просто бросит нас.
Си: Что за тупой шантаж? *грозное удивление* Я на концерте буду в это время. Он же знает! *злюсь*
Тотоша: Вот-вот! *разводит руками*
Си: Я постараюсь успеть, но не обещаю. Как там Вадим?
Тотоша: Его в среду не было :( Вроде тоже болеет, но я точно не знаю. На звонки он не отвечает, а в сети его нет.
Си: Мне иногда тоже хочется исчезнуть отовсюду, я даже завидую Вадику.
Тотоша: А как же блоги? Стихи? Песни на ютуб?
Си: Ну-у-у, ради этого и сижу здесь, а так бы давно отовсюду удалилась.
Как же долго он набирал. Было ощущение, что печатает и удаляет. И снова набирает, но сомневается, отправлять или нет. Через несколько минут сообщение все-таки прилетело.
Тотоша: Си-и-и-и, можно я на твой концерт приду?
Си: В субботу? Ребята же обидятся, если и тебя не будет на репе.
Тотоша: Бли-и-ин… а я хочу тебя послушать.
Си: Тридцать первого придешь? Будет еще один концерт перед вечеринкой для своих :)
Тотоша: Да-да-да! Заметано! Все, я умчал – работать пора.
Я откинулась на кровать и попыталась расслабиться, но в голове шумели слова, плясали ноты… Пора вставать, слишком залежалась.
Часов на десять мир просто меня потерял. Я завалилась бумагами, уткнулась в ноутбук и не выпускала из рук гитару. Так и уснула в беспорядке, головой уткнувшись в нотные листы и прижав к себе мою страдалицу-шестиструнку. Как она выжила после моих объятий?
Утром я обнаружила, что под щекой у меня ноты и ноут, а ноги удобненько расположились в изголовье кровати. Подушка одиноко валялась на полу, а в комнате царил приятный творческий хаос. Насочинялась я от души до трех утра. Это хороший знак: я выздоравливаю. С носа уже почти не течет, а кашель не успел толком и начаться. А все бабушкин чай помог. Хотя от запаха чабреца меня уже немного воротит, но зато эффект потрясающий.