Диана Бербери – Двойная лемма (страница 2)

– Красивый, – нехотя признал Йен, обращаясь к Марго, – Но есть ли смысл в таких наворотах для быта? Это как купить аэротакси и перевезти на остров площадью метр на метр.

Марго ревниво зашелестела, после чего потеряла интерес к происходящему. Йен же подключил шину, поднял крышку сервисного порта и вывел первичный дамп, желая заглянуть под капот этого жеребца.

– Та-а-а-к, что тут у нас? Домашняя эксплуатация: два месяца, тринадцать дней, четыре часа. Основные задачи: бытовое сопровождение, поддержание безопасной среды, наблюдение за здоровьем владельцев, взаимодействие с детьми, базовое обучение через социальное подражание.

И один инцидент, отмеченный жирным красным треугольником.

Запись открылась на минималистичной, дорогой, тошнотворно-бежевой кухне. Женщина замерла у островка, собираясь с довольным видом предаться греху чревоугодия наедине с тарелкой горячих куриных крыльев. Мужчина сидел на диване, листал перед собой новостную ленту, не глядя ни на новости, ни на семью, ни на то, как жизнь медленно проходит мимо. Девочка лет пяти сидела на полу рядом с отцом, грустно смотрела на планшет и без энтузиазма играла со своими волосами. Эту сцену Йен со вздохом ускорил, не интересуясь бытовыми заботами владельцев андроида.

Так-так, а вот и пострадавшая. Маленький злобный концентрат восточных кровей, три десятка сантиметров в прыжке, требовательный фальцет настолько высокочастотный, что некомфортно было всем свидетелям видеоряда.

I-SAAC 2.0 стоял у стены.

Йен замедлил запись.

Пёс кружился вокруг хозяйки с охотничьим азартом, точно борзая шла на медведя. Женщина смеялась, поднимала руку всё выше и выше. И тут зубастая тварь, окрылённый успехом и ароматом потенциальной награды, прыгнула второй раз – уже без игривой настойчивости. Это было резче, с зубами вперёд и той яростной верой в себя, которая у мелких существ заменяет и массу тела, и страх смерти. Траектория шла к запястью хозяйки. Максимальный ущерб при удачном попадании: испачканный рукав, укус, царапина, возможно, экстренная эвакуация блузки в прачечную.

Айзек шагнул. Просто выставил руку.

Пёс ударился о предплечье, отлетел на паркет и завопил так, будто в нём внезапно проснулись все волчьи предки и потребовали крови.

Женщина закричала, за ней ребёнок. Мужчина вскочил, опрокинул стул и впервые за всю запись посмотрел не в экран.

Айзек замер с поднятой рукой и отрапортовал.

– Угроза предотвращена.

Йен отмотал назад. Потом ещё раз. Потом вывел поверх записи внутреннюю оценку угрозы.

Объект: домашнее животное. Масса: 3,8 кг.

Вектор движения: к верхней конечности владельца.

Вероятность контакта зубами: 42%.

Приоритет: предотвращение вреда человеку.

Сила блокировки: минимальная.

– Минимальная, – повторил Йен и потер переносицу, – Великолепно. Юридически ты не напал. Технически нападающим были три кило собачьей ярости.

Йен закрыл запись, сцепил пальцы под колючим подбородком и долго смотрел на неподвижного андроида.

– Дурак ты, – резюмировал наконец он, – Но дурак аккуратный.

Обычно такие случаи не стоили даже второго кофе. Откат, пометка, тесты на животных, тесты на детей, тесты на детей с животными, особенно если отдел безопасности в этот день чувствует себя щедрым на цирк. После чего изделие возвращалось владельцам с заключением из тех, где каждое слово такое гладкое, что на нём можно поскользнуться. Но здесь было нечто странное. Не ошибка двигателя, не сбой камеры. Не перепутанная команда или агрессия. Айзек не вышел из-под контроля, не выбрал насилие, не нарушил запрет. Он просто расставил приоритеты так бесхитростно и прямолинейно, что от этой незамутнённой сторонними факторами логики становилось неловко.

Старые домашние андроиды думали, как натасканные на канцелярщину бюрократы: запрос, сверка, облачный профиль, запрет, разрешение, действие. Между стимулом и движением у них стояла очередь из маленьких электронных чиновников, каждый боялся подписать лишнее. Поэтому они бесили, тупили, зависали перед лестницами, зато редко делали что-то неожиданное.

Этот – не тупил.

Он решил.

Йен снял боковую панель, заглянул внутрь и тихо присвистнул.

– А вот теперь не смешно.

Марго пискнула, желая принять участие в чужом удивлении.

– Не тебе. Ты всё ещё технически табурет с пропеллерами.

Внутренности Айзека были не похожи на стандартную архитектуру домашних помощников. Никакого привычного жирного управляющего блока, куда сходятся все нервы. Вместо него – распределённая сеть тончайших матовых дорожек под синтетическими мышцами, узлы локального анализа возле суставов, отдельные сенсорные островки в ладонях, шее, спине, висках. Тело не просто исполняло команды, оно участвовало в мышлении.

Простое и до обидного изящное решение. Если хочешь, чтобы машина двигалась и реагировала как живое существо, перестань заставлять её думать одной коробкой в груди, размажь вычисление по всему телу. Как в той шутке? Не укладывается в голове – растяни вдоль спинного мозга. Пусть рука знает руку, плечо знает тяжесть, кожа каждой зоны заранее знает приближение любого объекта до того, как главный модуль захочет наводить порядки. Ведь человек именно так и устроен: много маленьких реакций, переплетение инстинктов, интуиции, задержек.

Но простота тут была из тех, что стоят миллиарды.

Сделать один прототип можно на коленке, если коленка принадлежит гению, а рядом стоит склад редкоземельных металлов. Сделать серию, чтобы она не разваливалась через два месяца… это уже другое дело. Нужны фабрики синтетических нервов, нейроморфные платы, медицинские патенты, линии точной полимерной печати, свои датчики, свои автопилоты, свои юристы на случай, если чудо всё-таки кого-нибудь убьёт.

То есть нужен не просто производитель роботов. Нужен монстр с кучей конечностей в виде дочерних компаний.

Нужен Helix Meridian.

Йен открыл техдокументацию, выданную через внутренний шлюз «Заслона» сразу после карты объекта. Доступ, разумеется, был урезан до состояния приличного фигового листка: общие схемы, сертификационные таблицы, рекламно-вылизанные фразы про «адаптивное сопереживание» и «социально безопасную автономию». Но даже по обрезкам было видно: I-SAAC 2.0 не был продолжением старой линейки. Это была другая зверушка, которой натянули на морду знакомую этикетку, чтобы потребитель не подавился будущим раньше кассы.

Йен увеличил диаграмму задержек.

И замер.

Скорость реакций максимально приближена к живому существу. Айзек не просто просчитывал варианты, торопился с выводами или, напротив, тупил. Он в режиме реального времени фиксировал релевантные данные, пропускал через фильтр заводской морали и решал, как же отреагировать с учетом среды. В кавычках, конечно. Йен не любил, когда железу приписывают человеческие украшения, но тут кавычки неприятно скрипнули и попросились поучаствовать во внутреннем диалоге.

– Ах вы ж умные сволочи, – пробормотал с невольным уважением.

Марго пискнула вопросительно.

– Нет, не ты. Ты у нас сволочь эконом-класса, без вмешательства холдингов.

Он полез глубже.

Слои приоритетов были собраны не лестницей, а клубком. Защита человека не стояла сверху каменной плитой, как в старых системах. Она переплеталась с обучением, социальным контекстом, локальными привязанностями, повторяющимися реакциями хозяев. Айзек не получал готовую мораль, а взращивал её на данных семьи, как плесень на забытом бутерброде.

И вот это уже стоило копии.

Йен сохранил дамп. Потом ещё один, с сырыми сенсорными слоями. Потом третий, потому что первый раз – предусмотрительность, второй – научная осторожность, третий – уже поиск статистики, но кто их там считает.

Энни связалась с ним ближе к вечеру по видеозвонку.

– Как наш собачий террорист?

– Не террорист. Элитный защитник жареных крылышек с полным отсутствием эмпатии по отношению к голодным чихуахуа.

– Заводской дефект?

Йен посмотрел на вскрытого Айзека, на тонкие матовые дорожки под кожей, на аккуратно уложенные синтетические нервы, похожие на переплетения веток плюща.

– …нет.

Но тут же добавил:

– Но, если будет свободное от работы время, проверь по «Заслону» и внешним каналам все обращения по I-SAAC 2.0. Не только нападения. Любые странные решения: обход протокола, неоказание помощи, вред себе, вред животным, нарушение прямого приказа. В процентах от выпущенных моделей, по партиям, регионам, сроку эксплуатации.

– Ты просишь статистику?

– Нет, я прошу гороскоп. Конечно статистику.

Пауза.

– Ты нашёл что-то серьёзное?

Йен хотел ответить «пока нет». Хорошая фраза. Удобная. Но недостаточно честная по отношению к встревоженной брюнетке по ту сторону экрана.

– Я нашёл причину не возвращать его сразу.

– Боже, Йен, я слишком хорошо тебя знаю. Ты и не собирался его возвращать, верно?

Загадочно-утвердительная ухмылка была лаконичнее любого ответа.

Второй случай Энни прислала через два дня.