Дезидерий Роттердамский – Философские произведения (страница 132)
Что установишь ты себе сначала за правило, то и пребудет для тебя образцом в точение остальной твоей жизни. В самом начале следует думать о том, каков будет конец. Какой ты хочешь предстать в последний день свой, такой старайся быть уже ныне.
Существует привычка, которая питает как пороки, так и добродетели; сильнее она проявляется в тех из них, в которых произрастает с ранних лет. Нравы лучше всего воспитывать с малолетства. Ибо молодые годы заключают в себе нечто податливое и мягкое, то, чему можно придать форму по решению воли (ad arbitrium voluntatis); все нежное почти всегда быстро ко всему прилаживается. Деревца с еще не окрепшими корнями послушны всему — их легко повернуть в любую сторону. Часто бывает, что, кривые по своей природе, они быстро выпрямляются по воле того, кто их растит. Молодые, еще не подросшие животные без труда становятся домашними. И насколько быстрее отвыкнут они бродить на свободе, настолько легче привыкнет их выя к ярму, а голова к узде.
Также и стремление к наукам легче внушить неогрубевшим умам. То, что появилось в уме сперва, обыкновенно глубоко укореняется. Это очень важно также и в духовной жизни. Пока еще есть подвижность — увлечь дух нетрудно, следует приобрести привычку к добру и укрепить ее размышлениями об ярме.
Ум следует занять помыслами о вещах наиболее достойных, и необходимее всего опыт святой жизни. Тогда и дух подымется на вершины совершенства и своей долгой благодатной привычкой он воспользуется для благочестивой жизни. Дивясь своим добродетелям, он станет потом помышлять, откуда в нем взялось то, что он знает.
XIV. Посмотри, молю тебя, какой святости ждут от тебя и бабка твоя, и мать, полагая, что с тобой в их род вошел некий новый свет славы. На тебя одну они перенесли теперь все попечение своей души и с удивительным рвением и любовью поддерживают исполнение твоего обета. Они сами наставляли тебя с детства добродетелям и теперь желают, чтобы ты их превзошла, полагая, что твоя победа будет и их славой.
Их особенная вера в Бога более всего воссияла в твоем исповедании, когда тебя, уже готовую к браку, они научили возжелать иного, быстро согласившись с тем, что ты избрала, укрепили тебя в этом. Робкое из-за возраста твоего желание твое они поддержали своим влиянием и сделали твой обет общим. Хотя им и прежде доводилось видеть многих своих родственников, достигших наивысшего достоинства, ни о ком они так не радовались, как о тебе, ибо ни в ком не видели они ничего столь великого, ничего столь прекрасного. Ты одна явила роду своему то, чего не было в нем долгие годы.
Несмотря на то что были в нем среди мужчин достопамятные консулы и часто людям из этой знаменитой семьи принадлежала высшая власть, никто, однако, еще в вашем роде не превзошел тебя в том достоинстве, которое записано не на белой доске, но в книге бессмертной памяти. И хотя им рукоплескал весь свет и радостная толпа одобрительным своим криком отмечала славные заслуги консулов, твоя слава и честь, однако, гораздо больше, потому что ты вызвала радость на небе и веселье ангелов,
И не блудниц делаешь ты богаче, но этим питаются девы Христовы; не ловцы и возницы обогащаются, но ты поддерживаешь нищих Христовых.
Для консулов из разных провинций, куда только простиралось могущество вашего дома, присылали диких и неведомых зверей, чтобы они орошали жестокую цирковую арену своей или же человеческой кровью. К тебе присылают избранных девиц, которых ты приносишь Господу как драгоценный дар, и собственным примером ты зовешь их к вечной чистоте, и станут они не тебе служить, а вместе с тобой они будут служить Богу.
Слава о твоей вере распространилась повсюду, весь мир был столь восхищен твоим обращением, что, казалось, он всегда желал того, во что прежде люди едва могли поверить. И весьма растревоженные этим началом, благоуханием твоей славы, все они хотят услышать о тебе не знаю какое диво.
Те, которые знают, сколь добродетельно ты начала, ожидают теперь от тебя святой жизни. Подумай, ныне на тебя обращены все глаза, весь мир собрался посмотреть на твою жизнь. Бойся же оскорбить души столь многих людей, старайся, чтобы они нашли в тебе не менее, чем ищут
Однако зачем для увещевания я говорю тебе о людях и о том, чего они от тебя дожидаются? Сам Бог, Правитель и Господь наш, со всем воинством ангелов своих смотрит на твою борьбу и готовит тебе, выступающей против дьявола, венец вечности и небесной наградой побуждает тебя к победе. Подумай, какой должна быть твоя душа, какова должна быть твоя доблесть, измеряй величие своей борьбы достоинством ее зрителей!
XV. Итак, пусть это будет для тебя первой заботой и первым оружием для победы в твоей предстоящей борьбе! Прежде всего тебе надлежит одолеть своей доблестью дьявола и остаться верной заповедям Божьим.
Надо не только отклонять запрещенное, но исполнять приказанное. Тебе недостаточно быть свободной от зла, если ты будешь свободна от добра; так как закон Божий различает заповеди двух родов, он запрещает творить зло и повелевает творить добро. В обоих случаях он по терпит пренебрежения. Ибо не только тот раб пренебрегает Господом, который творит запрещенное, но и тот, кто не исполняет приказанного.
Сказанное нами давно известно: «Всякое дерево, которое не приносит добрых плодов, срубают и бросают в огонь»[1694]. И мы не обольщаемся ни в том случае, когда нас не обременяют дурные плоды, за которые нас осудят, ни в том, когда мы не приносим добрых плодов. Ведь Отец отсечет всякий побег, не приносящий плода для Сына[1695]. Также Господь осудит и того, кто, как ленивый и лукавый раб, спрячет в платке полученный талант[1696]. И не только на том вина, кто не уменьшит, но и на том, кто не увеличит. И надо, чтобы ты по думала, будто некоторыми заповедями можно пренебрегать, как более легкими. Как самые большие, так и самые малые — все они приказаны Богом. Тот, кто пренебрег какой-либо заповедью, оскорбил Того, Кто дал ее. Оттого-то блаженный Павел взывает и наставляет: «Всё делайте без ропота и сомнения, чтобы быть вам безупречными и простыми, как незапятнанные сыны Божьи среди народа лукавого и развращенного, в котором вы сияете, как светила и этом мире»[1697].
XVI. Остановимся здесь ненадолго, о дева! Посмотрим на те драгоценнейшие жемчужины, которыми надлежит украсить невесту Христову!
Подумаем о некоторых словах апостола. Он говорит: «Всё делайте!» Ибо не по своей воле нам надо избирать нечто из заповедей Божьих, но мы обязаны исполнять вообще всё. И нельзя нам пренебрегать некоторыми заповедями как ничтожными и маловажными, но во всех мы должны чтить величие Повелевающего нам. Ибо ни одна заповедь Божья не может показаться нам достойной пренебрежения, если мы без ропота и сомнения станем всегда верить, что Он — Творец.
Мы видим, что ничтожных, безвестных господ своих рабы открыто презирают и противятся обычно даже самым малым их приказам. По отношению к знатным лицам они этого не допускают; чем могущественнее господа, тем более склонны рабы им повиноваться, чем труднее исполнить им то, что велят, тем они послушнее. Исполнять же приказания царя все настолько готовы, что они стремятся к повиновению и желают, чтобы им приказывали; и они не только надеются, что их вознаградят за выполнение приказа, но считают благодеянием возможность услужить тому, кто ими повелевает.
Нам же сам Бог в неизменном величии своем, в неизреченном и непостижимом своем могуществе посылает Священные писания и всю полноту своих заповедей, а мы не сразу принимаем их с радостью и почтительностью. И мы не видим великого благодеяния в повелении столь высокой и славной власти, тем более что здесь имеется не выгода Повелевающего, но польза повинующегося.
Напротив, распустившись, пренебрежительно, с надменностью, приличной рабам, мы открыто перечим и говорим Ему в лицо: «Трудно! Жестоко! Мы не можем! Мы — люди, наша плоть немощна!»
О, слепое безумие! Нечестивое безрассудство! Мы обвиняем Бога всеведущего в двойном неведении: нам кажется, что он по знает, что он творит, а также не знает о том, что Он повелевает, кажется, будто Он забыл о слабости человеческой, Творцом которой Он сам и является; будто Он возложил на человека такие заповеди, которых человек не в состоянии исполнить. При этом — о, нечестие! — Праведному мы приписываем несправедливость, Милостивому — жестокость!
Сперва мы сетуем на то, что Он приказывает невозможное, а потом полагаем, что Он наказывает человека за то, чего тот не в силах избежать, и, по-видимому, Он ищет — а такое и предположить кощунственны — не столько нашего спасения, сколько нашего наказания. Поэтому апостол, зная, что Бог праведности и величия не может нам приказать невыполнимое, говорит нам, чтобы мы не роптали. Потому что ропщут обыкновенно или тогда, когда приказывают что-либо нечестивое, или же когда приказывающий менее достоин. Зачем мы попусту упорствуем и противопоставляем Приказывающему слабость нашей природы? Никто более нс знает меры наших сил, чем Тот, Кто дал нам эти силы. Никто не разумеет лучше, сколько мы можем, чем Тот, Кто даровал нам способность мочь. Праведный, Он не мог нам приказать делать невыполнимое, и, Милостивый, Он не может осуждать человека за то, чего тот не в силах избежать.