Дезидерий Роттердамский – Эразм Роттердамский Стихотворения. Иоанн Секунд Поцелуи (страница 56)
120 По пустякам растрачен;
Жалкими в прах сумасбродно стирается он и сокрыться
Ему дают без пользы?!
К этому также добавь: что могло сохраниться — пропало, —
Захочешь ли на Крассов
Ты уповать иль на Крезов, — ты стал уже Кодром и Иром.
Но век, какой однажды
Выпряден страшной Клото на висящих ее веретенах,
Тот век ни зелья Кирки[291]
Не возродят, ни жезл чудодейственный Майина сына,[292]
130 Ни фессалийцев злые
Все заклинанья[293] вернуть не сумеют, ни соки Медеи,
Ни если б сам Юпитер
Нектаром даже тебя напитал и амброзии влагой, —
Ведь это пища юных,
Как написал пустомеля — Гомер, а старым — запретна;
Ни если бы росою
Мощной тебя укрепила, сияя, супруга Титона,[294]
Ни если б три и восемь
Раз, как Фаон,[295] перевез ты Венеру по волнам Хиосским,
140 Ни если бы любые
Травы Хирон[296] сам тебе подарил, что земля производит, —
Ни перстенек,[297] ни зелья
Вместе с могуществом их не задержат летящие годы,
Ни магов заклинанья
Пеньем диковинным реки бурлящие не остановят;
И не достигнуть тем же,
Чтобы стремнины потоков течение вспять повернули,
И звездные Плеяды[298]
Остановились, и Феба недвижно стала квадрига.
150 О нет, чтоб диво — песни
Это смогли, не надейся, но так же не думай, бесчестный,
Те годы, что ты прожил,
Вспять повернуть для себя, иль продлить, что уже миновали.
Заходит солнце, снова
Новое всходит и к нам возвращается, светлое ликом.
Луна, угаснув, снова
В смене является нам и опять убывает в ущербе,
Едва стареет диском;
Ныне, возросши, она улыбается юно и нежно.
160 К своей приходит снова
Юности год, когда никнет зима с возвращеньем Зефиров,
И после льда и снега
Нам и весну, и цветы, возвратившись, приводит касатка.
Но лишь успело минуть
Наше горячее лето с летящими в пропасть годами, —
Печальная объяла
Тело зима до конца, и уже сединой забелели
Виски, торчащей густо, —
И никакой нет надежды, что будет весна иль вернется.
170 Да, бедствиям одна лишь
Смерть, — величайшее горе, — последний предел назначает.
А мы, подстать фригийцам,[299]
Поздно беремся за ум и средь этаких дел о потерях
Бездумной жизни плачем,
Жалкие мы, и года, что постыдно растрачены были,
Клянем, пришедши в ужас.
То, что когда-то, увы, нам нравилось слишком, что прежде
Казалось медом сладким,
Горькою желчью потом растравляет самую душу,
180 И зря себя изводим
Мы, что столь редкое благо уплыло напрасно, тогда как
Его держать бы крепко
Нам подобало, отнюдь не губя ни единую долю.
Теперь же мне зеваке 
