Дейзи Вэнити – Серебряные осколки (страница 63)

У Уинифред так заледенели руки, что она перестала чувствовать тяжесть веера. Сглотнув, она опустила голову, разглядывая собственные пальцы в тонких белых перчатках. В ушах так оглушительно бухала кровь, что Уинифред не слышала происходящего на сцене.

К концу второго акта Теодор куда-то исчез. Уинифред так внимательно наблюдала за Розамундой, что не заметила, как его кресло опустело. Она догадалась, что Дарлинг пошел ей навстречу, чтобы поскорее высвободить ее из цепких рук сэра Эдмунда. Но когда статная фигура Розамунды скрылась в дверях аванложи, Уинифред пожалела о том, что снова взяла все на себя и не условилась с Теодором о тайных знаках. Она была в платье и в сопровождении настырного баронета, прилипшего к ее руке, а Дарлинг мог бы проследить за мисс Кин в том случае, если Уинифред не успела бы.

Теодор не встретил ее в фойе. Несмотря на то, что спуститься к Розамунде было правильным и разумным с его стороны решением, Уинифред кольнула досада. Неужели Дарлингу настолько безразлично, что какой-то паршивец с томными глазами нашептывает что-то на ухо его невесте?

Сэр Эдмунд с большой охотой вызвался проводить Уинифред до ее прежнего места. Пребывая в мрачном настроении, она почти подталкивала его вниз по парадной лестнице. Тому явно хотелось растянуть прогулку. Несмотря на свой внушительный рост, он шагал неторопливо и поминутно приглашал ее полюбоваться картинами, развешанными на стенах.

– Вам нравится искусство? – спрашивал он и принимался мять пальцами ее локоть. – Мне повезло – сегодня настоящее искусство у меня перед глазами.

Когда Уинифред почти всерьез прикидывала, стоит ли столкнуть своего спутника со ступеней, у подножия лестницы появился запыхавшийся от быстрого шага Дарлинг. Увидев Уинифред, он молча замер, глядя на нее с облегчением.

Вопреки подавленному настроению, ей захотелось улыбнуться. Он все-таки пошел за ней, а не за Розамундой!

– Я немного заблудился, – смущенно признался он, когда Уинифред рука об руку с сэром Эдмундом спустилась с лестницы.

Она отметила две вещи: Теодор предусмотрительно не назвал ее по имени и подчеркнуто проигнорировал ее спутника.

– Что ж, ты все-таки нашел меня, – отметила она тоном, который Теодор расшифровал бы как подтрунивание, а сэр Эдмунд – как неодобрение. – Позволь представить тебе сэра Эдмунда Беркиншоу, моего спасителя. Я упала в обморок возле его ложи, а он и его добрые сестры не замедлили прийти мне на помощь.

На лице Теодора как нельзя кстати отразилось потрясение – он наконец понял, почему Уинифред спрашивала его о хорошеньких обморочных юных леди.

– В самом деле? – пробормотал он.

Уинифред высвободила руку из хватки своего спутника.

– Сэр Эдмунд, позвольте представить вам мистера Септимуса Оукса, моего супруга.

Теодор поперхнулся и покраснел. Сэр Эдмунд, лицо которого с момента знакомства становилось все мрачнее, обвел фигуру Теодора насмешливым взглядом.

– Рад знакомству, мистер Оукс. Ваша супруга просто очаровательна. – Он ухмыльнулся. – Уверен, вам часто это говорят.

Вдруг Теодор шагнул вперед, и выяснилось, что он – стройный до худобы, словно мальчишка – на добрых пять дюймов выше сэра Эдмунда.

– У вас галстук развязался, сэр. Позволите? – И, не дожидаясь ответа, он схватил баронета за ворот.

У Уинифред глаза на лоб полезли. И это Дарлинг, который на цыпочках ходит по саду, чтобы случайно не раздавить ползающую живность?

Теодор присоединил вторую руку и ловко перевязал галстук. Закончив, он несильно дернул узел, и голова опешившего сэра Эдмунда невольно качнулась вперед. Уинифред с трудом сдержала смех.

– Так намного лучше, сэр, – спокойно произнес он, хотя щеки его горели.

– Благодарю вас, – выдавил мужчина неожиданно высоким голосом и неловко поклонился. – Желаю здравия вам и вашей супруге.

Не взглянув на Уинифред, сэр Эдмунд взбежал по лестнице, и она наконец рассмеялась. Дарлинг, ошеломленный собственной дерзостью, дрожащей рукой убрал упавшие на лоб волосы.

– Я надеюсь, что не был слишком груб, – смиренно произнес он. – Меня взбесило, что он позволил себе так с тобой обращаться.

– Знаешь, ты просто очаровательный, когда злишься, – промурлыкала Уинифред.

У Теодора задрожали уголки губ, будто он сопротивлялся улыбке. Он предложил ей локоть, и Уинифред без колебаний приняла его, легонько вонзив в него ногти.

– Где она может быть? – прошептала девушка, когда они поднялись на первый ярус балкона. – Ее ложа – прямо под нашей.

– Значит, нужно пройти дальше.

Они обогнули округлую стену, украшенную белыми фестонами, и тут же одновременно попятились. Облаченная в бархат Розамунда прогуливалась вдоль входов в ложи рука об руку с мужчиной. Он был много старше ее, но назвать его стариком было нельзя. Как и Даск, он был ниже своей спутницы, макушкой он едва доставал до ее уха. Как и Даск, он, по-видимому, оставался равнодушным к ее красоте.

– Нет, я нисколько не удивился, – мягко сказал он, продолжая разговор, начало которого Уинифред и Дарлинг пропустили. – У меня вошло в привычку составлять тебе компанию, когда он не находит для этого лишней минуты.

Маленькие карие глаза Розамунды вспыхнули, как показалось Уинифред, с укоризной.

– Ты несправедлив, дядя, – возразила она. – Ты же знаешь, как много работает Рой, чтобы обеспечить меня всем, чего я пожелаю. Если уж на то пошло, это я чересчур жадна до его времени.

Уинифред крепче стиснула руку Теодора. Значит, дядя Розамунды знает о том, что у его племянницы есть любовник? И, хоть и не поощряет, но и не пресекает эту порочную связь?

Мужчина вздохнул. При желании можно найти схожие черты даже у двух самых разных людей, но Розамунда и ее дядя нисколько не походили на родственников. У него были маленький прямой нос, округлое лицо с блестящими розовыми щеками и редкие светлые брови.

– Как ты можешь так говорить, Роза? – пробормотал он. – Супруг должен был сделать тебя счастливой, а не богатой. Такое условие я ставил, отдавая тебя за него. И что вышло?

Дарлинг растерянно распахнул глаза. Потрясение воздействовало на Уинифред привычным образом – почти автоматически она оценила обстановку свежим взглядом. Стараясь не шелестеть нижними юбками, она попятилась, оттесняя Теодора еще дальше от угла.

Розамунда не любовница Даска – она его жена. Это объясняет, почему Даск с таким усердием прячет ее, и упоминание о родственнике в записке. Даже то, что Розамунда подписывается другой фамилией, можно оправдать необходимостью держать брак в тайне.

Уинифред почувствовала, как от ужаса учащается ее дыхание. Она все-таки ошиблась. Снова ошиблась.

– С чего ты взял, что я несчастна? – возразила Розамунда. – Замужество – это единственное решение в моей жизни, о котором я ни секунды не жалела, дядя. Рой – мое все.

Мужчина успокаивающим жестом накрыл ладонь племянницы, и она с облегчением качнула головой, блеснув цепочками в волосах.

– Я рад, если это действительно так. Но мне бы хотелось, чтобы он относился к тебе с большим вниманием. Никакая работа не стоит твоего времени, даже если она приносит тысячи фунтов дохода в год.

– Он скоро бросит ее, – убежденно произнесла Розамунда.

Уинифред зажмурилась – ей хотелось провалиться под землю.

– Да, сейчас Рой посвящает работе много времени, но так будет не всегда. Он… – Смутившись, она поднесла руку к улыбающимся губам. – Знаешь, дядя, он обещал отвезти меня в Италию.

По фойе снова разнесся трубный глас. Уинифред развернулась, чтобы поскорее уйти, но Теодор придержал ее за плечи. Она застыла, тяжело дыша.

– Я буду счастлив, если он сдержит свое обещание, Роза, – сдержанно заверил спутник Розамунды.

– Спасибо, дядя.

Они ушли, но Уинифред еще с добрую минуту не могла заставить себя пошевелиться. Зажмурившись до боли в веках, она застыла, чувствуя горячую тяжесть рук Теодора на собственных плечах. Он не торопил Уинифред, но ей все равно казалось, будто юноша придавливает ее к земле.

– Извини, – прошептала она, когда звуки в фойе стихли.

– За что? – изумился Теодор.

Его пальцы мягко стиснули ее плечи.

– За то, что ошиблась. – Уинифред подняла голову и, щурясь на свет, попыталась стереть злые слезы, но из-за надетых перчаток получилось только размазать их по лицу. – Все это время мы гонялись за невинной женщиной. Боюсь представить, чего это нам может стоить.

– Мы все еще не знаем, насколько она посвящена в работу мистера Даска, – возразил Теодор.

Но сомнение в его голосе было настолько очевидным, что Уинифред фыркнула:

– Это невозможно. Ты сам в это не веришь.

– Но почему? Она ничего не говорила своему дяде о работе мистера Даска.

– Разве ты не понимаешь?

Юноша покачал головой.

– Тедди, если бы Розамунда знала, чем занимается Даск, она никогда не предположила бы, что он бросит работу. Такую работу, как у Даска, невозможно просто так оставить.

– В любом случае… прошу, не вини себя. Пусть она и не принимает участия в делах мужа – хотя бы это мы знаем, верно? Когда найдем мистера Холбрука, мы сообщим ему, что Даск скрывает от него свою жену.

– Сомневаюсь, что тайная любовь заинтересует его больше, чем кипа украденных документов за стенкой шкафа, – огрызнулась Уинифред и тут же одернула себя. – Впрочем, это не важно. Сейчас мы не знаем даже того, где скрывается Холбрук.

Юноша промолчал, и Уинифред сглотнула. Пускай Дарлинг и не винит ее, он не может отрицать, что ответственность за ошибку лежит на ней. Они потеряли много времени, выслеживая женщину, которая не может их никуда привести.