Дейзи Вэнити – Серебряные осколки (страница 62)

– Прекрасно вас понимаю, душечка, – неистово обмахиваясь веером, вмешалась рыжеволосая дама чуть постарше – ровесница мужчины, который продолжал держать свою ладонь на спине Уинифред. – Здесь стоит просто невыносимая духота! И это один из лучших театров города? Эдмунд, немедленно помоги бедняжке подняться!

Мужчина с неохотой вернул блондинке стеклянный флакон с нюхательной солью и помог Уинифред встать на ноги. Изображая недомогание, она качнулась и схватилась за его руку.

– Как вы себя чувствуете, мисс…

– Миссис Оукс. Признаюсь, мне до сих пор дурно…

Осознав, что «миссис Оукс» – замужняя дама, Эдмунд стал держаться с гораздо менее любезным видом. Он явно считал себя неотразимым и – Уинифред должна была признать – одевался с большим вкусом. Но в его обращении чувствовался скорее беззастенчивый флирт, нежели простая обходительность, и она принялась гадать, кто из сопровождающих его леди является его супругой, и является ли.

– Эдмунд, сопроводи миссис Оукс на ее место, – велела старшая из них. Шелковые лепестки на ее веере трепыхались с чудовищной силой.

Как нельзя кстати загудела театральная труба, и блондинка беспомощно поглядела на свою спутницу.

– Диана, но представление уже начинается, – взволнованно прошептала она, с вороватым видом пряча свой флакон в свой же ридикюль, расшитый золотой тесьмой в турецком стиле. – En outre, ça ne serait pas de mauvais goût?[17]

– В самом деле, – поддержал ее Эдмунд. Видимо, он успел оправиться от разочарования и переоценить свои чары, поэтому с новым воодушевлением прижал к себе локоть Уинифред. – Совершенно очевидно, что миссис Оукс еще не пришла в себя. Пускай она останется в нашей ложе на время второго акта, а затем я помогу ей разыскать ее… спутника. Вы не возражаете, миссис Оукс?

Диана с равнодушным видом пожала плечами, хотя вопрос был адресован не ей.

– Прекрасно, но, Эдмунд, имей в виду: тебе придется освободить для гостьи свое место. Вы примете наше приглашение, миссис Оукс?

С видом, будто она до сих пор колеблется на грани потери сознания, Уинифред согласилась. Ее сопроводили в ложу, посадили на место Эдмунда, вручили бокал ледяной воды и представили благодетелям. Эдмунд оказался сэром Эдмундом Беркиншоу, а леди – его сестрами, мисс Дианой и мисс Фионой Беркиншоу.

Опустившись в кресло, Уинифред немедленно разыскала взглядом Теодора – тот пересел на ее место и что-то говорил своей соседке, смущенно почесывая нос. На зрительный зал он не смотрел. Стараясь не демонстрировать недовольство, она чуть опустила веки и сквозь ресницы принялась разглядывать балконные ярусы. Где-то среди них непременно должна была оказаться Розамунда Кин, но Уинифред ее пока не видела.

Выяснилось, что Беркиншоу абонировали ложу, так что они сидели вчетвером, и еще одно место пустовало. За пять минут Диана трижды пожаловалась на духоту и каждый раз прибавляла, как она обожает театр «Друри-Лейн», как терпеливо сносит «Ковент-Гарден» и как терпеть не может «Лицеум». Финни молчала, прокручивая в пальцах бинокль, а сэр Эдмунд небрежно отвечал сестре и понемногу придвигал свой стул ближе к Уинифред.

Когда музыканты в оркестровой яме взялись за смычки, Теодор наконец кивнул своей собеседнице, завершая разговор, и оперся на бархатный парапет. Глаза его выискивали Уинифред по всему залу, хотя она сказала ему, в какой ложе сядет.

Когда старшая мисс Беркиншоу наконец умолкла, а младшая отвернулась, сэр Эдмунд положил руку на спинку кресла Уинифред.

– Как вы находите оперу, мэм? – произнес он низким голосом, гораздо ниже того, каким разговаривал в фойе. – По моему мнению, она весьма затянута. Я не поклонник длинных действий.

Мысли Уинифред были заняты вопросом, стоит ли дать какой-нибудь знак Теодору, или он все-таки вспомнит о ее словах.

– Ария Церлины поразительна, – рассеянно повторила она слова Дарлинга. – У актеров чудесные голоса.

– Должно быть, вы говорите так, потому что это история любви?

Уинифред опустила голову, прячась от его пытливого взгляда. Она уловила движение в ложе ярусом ниже той, где оставался Теодор – джентльмен, сделав приглашающий жест рукой, пропустил к парапету высокую женщину. Уинифред не сразу удалось ее разглядеть. Голову скрывала тень потолка, а роскошное платье цветом сливалось с винно-красной театральной отделкой – занавесом, шторами, обивкой парапета и стульев. Женщина присела, наклонив голову. В густой темной массе ее волос, похожей на клубок змей, сверкнули золотые спицы с цепочками. Это была Розамунда.

Уинифред втянула воздух, и сэр Эдмунд принял это за положительный ответ на свой флирт. Он торжествующе улыбнулся, но тут грянула музыка, и ему пришлось ненадолго оставить свои попытки.

Все происходящее превратилось в глупую игру: сэр Эдмунд пялился на Уинифред, Дарлинг искал ее взглядом, она не могла оторваться от Розамунды, а та спокойно наблюдала за происходящим на сцене, подперев кулаком маленький подбородок. Розамунда приехала без сопровождения, по крайней мере, ни один джентльмен, сидевший рядом с ней, не шептал ей ничего на ухо и даже не смотрел на нее. Ее внимание было полностью поглощено оперой. Когда разбойник Фра-Дьяволо, пробираясь в спальню к Церлине, едва не поскользнулся на оставленных на полу вещах, она рассмеялась и смущенно прикрыла лицо обеими руками.

Когда по залу в очередной раз прокатился смех, Теодор наконец разглядел Уинифред. Она не могла как следует разобрать выражение его лица, но поняла, что он видит ее – несмотря на восторг публики, Дарлинг даже не улыбнулся.

Сэр Эдмунд снова наклонился, опасно приблизившись к границе, допустимой приличиями. Уинифред невольно бросила взгляд на Теодора. Тот нахмурился и, казалось, забыл о происходящем на сцене. Его черные глаза не отрывались от Уинифред.

– Могу я предложить вам свой бинокль, мэм? – с придыханием прошептал сэр Эдмунд.

Его горячее дыхание опалило ухо, и Уинифред почувствовала, как от отвращения подрагивают ноздри. Если она возьмет бинокль, ей придется навести его на сцену, и она уже не сможет незаметно скосить глаза на зал.

– Нет, благодарю вас, сэр, – прошептала она, наклоняя голову в стыдливом движении, которое на деле имело цель незаметно отодвинуться от тяжелого дыхания мужчины. – У меня отличное зрение.

Сэр Эдмунд засопел ей на ухо. В поисках поддержки Уинифред покосилась на младшую из его сестер, но та была поглощена происходящим на сцене – от волнения ножка бинокля подрагивала в ее пальцах. Церлина вернулась на сцену. Злодеи скрылись за занавеской, из-за которой выглядывали их ноги, локти и шляпы.

– В самом деле? – пробормотал мужчина, приставив свой злополучный бинокль к глазам и наведя окуляры на Уинифред. – Я мечтал бы иметь лучшие глаза в мире – лишь бы только наслаждаться вашей красотой.

Она едва не поморщилась от нелепости комплимента. Лучшие глаза в мире? Что это еще за чушь?

– Эдмунд, помолчи, если у тебя есть хоть капля совести! – шикнула на него Диана. – Клянусь, ты болтаешь громче опереточников!

Мужчина умолк, положил бинокль себе на колени и, схватившись на стул, придвинулся вплотную к Уинифред. Он оказался бы ближе, только если бы сел ей на колени.

– Кажется, моей сестре не нравится, что я обделяю ее вниманием в вашу пользу, – выдохнул он, стремясь заглянуть ей то в глаза, то в декольте.

Уинифред так устала от сэра Эдмунда, что даже не стала указывать на откровенные недостатки его логики. Она понимала, что должна следить за Розамундой, но все равно не отрывала глаз от Теодора. Тот выглядел раздраженным – насколько его лицо вообще поддавалось такой эмоции. Уинифред догадывалась, что дело в сэре Эдмунде, чересчур настойчиво набивавшимся ей в поклонники. Ее и саму не радовало такое соседство.

Наклонившись вперед и притворившись заинтригованной происходящим на сцене, Уинифред свесила одну из рук с бархатного парапета. Когда по партеру прогремел новый шквал аплодисментов, она сложила пальцы, наведя указательный вниз. На миг ей представилось, как Дарлинг на глазах у сотен зрителей перелезает через балконное заграждение, чтобы убедиться, что мисс Кин действительно сидит под ним. Но юноша только кивнул и невпопад зааплодировал. Его соседка поглядела на него со смесью неодобрения и неловкости. Уинифред поджала указательный палец и, улучив момент, вернула руку на парапет.

Розамунда слушала оперу с увлечением: в нужные моменты вскидывала руки ко рту, оживленно смеялась, непроизвольно моргала и вздрагивала, когда происходило что-то неожиданное или попросту громкое. С медленно подбирающимся чувством острой досады, временами напоминающей ужас, Уинифред начинала понимать, насколько глупа была ее затея. Преследовала она Розамунду Кин из подозрения или просто за неимением лучшего выхода? Во время сцены, которую можно было бы назвать комической благодаря ужимкам солиста, Розамунда громко рассмеялась и тут же прикрыла рот кончиками пальцев, виновато оглянувшись на своих соседей. Разве так ведет себя человек, опасающийся слежки? Уинифред и в мысли не пришло бы лишний раз повернуть голову, это могло дать повод в чем-то ее заподозрить. Она и сейчас сидела с прямой спиной, не отворачивая лица от сцены и не отводя глаз от зала.

Откинувшись назад на стуле, Розамунда что-то шепнула мужчине, сидевшему за ней. Ее рта коснулась улыбка, как будто она говорила с добрым знакомым, и сердце Уинифред ушло в пятки. Она и тут ошиблась – Розамунда пришла в театр вовсе не одна.