Дейзи Гаррисон – Еще шесть месяцев июня (страница 5)

Холлис улыбается. Я перекладываю ее на себя, и теперь она лежит на моем на животе. Она сплетает свои руки и ноги с моими, наши лица прижаты друг к другу, щека к щеке, только я смотрю в одну сторону, а она в другую. Холлис кладет свои ладони поверх моих.

Это наша традиция, наш прикол, когда мы обнимаемся в машине, –  извлекать максимум из пространства, чтобы как можно больше друг с другом соприкасаться. В первый раз она заявила, что не хочет, чтобы ее тело касалось заднего сиденья их семейного авто. Кстати, у Холлис огромный «Шевроле Субурбан». Куинн однажды даже сказал, что, раз родители купили ей такую машину, они явно ждали, что она будет заниматься в ней сексом. Она чем-то кинула в него и ответила, что это для того, чтобы она могла забирать после школы всех своих младших сестер. Я очень хорошо помню тот день. Одиннадцатый класс, ранняя осень, Холлис, недавно получившая водительское удостоверение, вертит ключи от машины, висящие на длинном шнурке с логотипом старшей школы Ту-Докс. Мы только что потеряли девственность друг с другом. По разговору в столовой все сразу поняли, что у нас был секс, и я сидел красный как рак. Все стебались надо мной, но Холлис, похоже, ни капли не смущалась. Скорее наоборот –  она выглядела весьма довольной собой. Гордой. И я помню, как мне было хорошо от этого. Каким крутым я себя чувствовал.

– Ты весь потный, –  говорит Холлис.

– Да и ты тоже.

– Нет, это твой пот, не мой. Я вся покрыта твоим потом.

– Фу, мерзотно.

Какое-то время мы просто лежим, счастливые.

– Поверить не могу, что сейчас ты думаешь о том, что значит «вести себя по-детски».

– Уже нет. Я перестала думать об этом почти сразу, как только ты спросил.

Тут я сам решаю поразмышлять на эту тему:

– Думаю, ты права, но скажи еще что-нибудь. Чтобы парень с белым шумом в мозгах все понял.

– Не буду говорить, что повела себя правильно. Просто твой выбор слова…

– Мой выбор слова. Господи…

– «По-детски». Как будто ты ставишь себя выше меня.

– Нет, это совершенно не так.

– Вот и хорошо. Потому что это и правда не так.

– И вообще, сейчас я под тобой. Забавно, правда?

Холлис шлепает меня по ладони.

– Если честно, я и правда вела себя по-детски. И я знала это. И ты это знал. Я хочу, чтобы ты был честным со мной. И указывал на мои недостатки. Но еще мне хочется, чтобы ты чувствовал себя сексистом, когда так делаешь.

Я начинаю хохотать, из-за чего наши тела трясутся, и Холлис тоже смеется.

– Тогда больше никаких фокусов, чтобы выяснить, что я чувствую.

– Может, если бы ты просто рассказал мне о своих чувствах, я не стала бы так поступать. –  Холлис съезжает вниз, ставит локти мне на грудь и кладет подбородок на руки. –  Кэплан.

– Да.

– Ты придешь на мой день рождения?

– Да, Холлис. Приду.

– Мы больше не в ссоре?

– Это ты мне скажи.

Она целует меня. Где-то в недрах машины начинает вибрировать мой телефон.

– Нам пора на уроки, –  скатываясь с меня, говорит Холлис.

– Как скажешь, но мы уже выпускники, –  отвечаю я, выуживая телефон с переднего сиденья. Мама звонила. А потом отправила сто сообщений.

Ты получил письмо из Мичигана!

Потом:

ПОЗВОНИ МНЕ!

Потом:

Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, несмотря ни на что.

– Блин! –  говорю я.

– Что такое? –  спрашивает Холлис.

– Так, ничего. –  Я натягиваю боксеры, носки, обувь, футболку, но потом снова приходится снять кеды, чтобы надеть штаны. Я чуть не пинаю Холлис в лицо.

– Кэп, что случилось?

– Ничего не случилось. Я просто забыл кое о чем, что должен был сделать. Мне пора, прости. Спишемся.

– Подожди, мне тоже пора. Секунду, –  возясь с лифчиком, говорит Холлис.

– Хочешь сказать, что поторопишься, не будешь раз пятьдесят расчесывать волосы, наносить на лицо какую-то там дымку и все такое?

Холлис прищуривается:

– Ладно, топай.

Я уже готов вылезти из машины, но оборачиваюсь и целую ее на прощание. А потом бегом направляюсь к черному ходу, молясь, чтобы кто-то оказался рядом и впустил меня.

4

Мина

Я стою у доски в кабинете физики, потому что пришла моя очередь решать уравнение, и вдруг замечаю за чистым стеклянным окном в двери Кэплана. Лицо у него красное, и он скачет на месте, будто хочет в туалет. Потом манит меня рукой. Я поворачиваюсь к доске. Через минуту снова смотрю на него, и он складывает руки в безмолвной мольбе.

– Мина, –  спрашивает мисс Тернер, –  ты закончила?

– Почти, извините.

Дверь в класс открывается, и Кэплан просовывает голову в образовавшуюся щель.

– Здравствуйте, мисс Ти. Извините за беспокойство…

Учительница поднимает взгляд от контрольных, которые проверяет.

– Кэплан, чем могу помочь?

Понятия не имею, откуда преподаватель физики продвинутого уровня знает Кэплана и когда они встречались.

Кэплан одаривает ее ослепительной, но застенчивой улыбкой:

– Мину вызывают к директору, на минутку.

– Ох! –  Она возвращается к контрольным. –  Ладно, но пусть сначала закончит.

Я качаю головой, глядя на Кэплана, который ухмыляется мне. Решив уравнение, я поворачиваюсь к нему и складываю руки на груди.

Мисс Тернер поднимает глаза.

– Все верно. Можешь идти, –  говорит она и вызывает к доске следующего ученика.

Когда учительница отворачивается, Кэплан снимает со стула мою сумку и забирает с собой.

– Следует понимать, я больше не вернусь на урок? –  спрашиваю я, когда мы оказываемся в коридоре.

– Зависит от того, что там говорится.

– Где «там»?